— Братишка, не шути! Не знаешь, что это за семья Саньшань?
У Дао Нань не верил словам Фан Вэня. За этим молодым человеком наверняка стоял кто-то очень могущественный, очень-очень.
Настолько могущественный, что нарисованные им талисманы были неслыханными и невиданными.
А увидев такое выражение лица у Старого даоса Чжуана, Фан Вэнь понял, что имеет дело с ним.
— Это правда мои собственные, возьмёшь или нет!
— Возьмём, возьмём, возьмём!
У Дао Нань подумал, что Фан Вэнь не хочет говорить лишнего, и спросил: — Как зовут юного друга?
— Не будет лишним, Фан Вэнь!
— Дай посмотреть, дай посмотреть! — тут Чжуан Цинсюань вырвала талисман из рук отца.
— Неуклюжая, осторожнее!
— Какие-то каракули! — Чжуан Цинсюань взглянула и скривила губы.
Чжуан Дао Нань не обратил внимания на свою дочь, осторожно взял талисман и сказал: — Раз уж юный друг Фан готов расстаться с ним, сколько ты хочешь?
Фан Вэнь прикинул в уме тысячу. Этот старый скряга посмел обмануть его, продав талисман за сто, так что тысяча — это ещё по-божески.
Пятьдесят штук — это пятьдесят тысяч, этого с лихвой хватит на открытие магазина!
Он только собирался назвать цену, но, увидев красавицу рядом, почувствовал неловкость и показал один палец.
Чжуан Дао Нань нахмурился и сказал: — Талисманы — это расходные материалы, они не стоят так дорого. Как насчёт этой суммы?
Сказав это, он разжал руку, показав пять пальцев.
Назначать цену, а потом торговаться. Чжуан Дао Нань знал, насколько сильны эти талисманы, но это не мешало торговле.
— Ха-ха! Даосский храм Юйчжэнь богат и влиятелен, зачем мелочиться!
Фан Вэнь, конечно, тоже хотел поторговаться, иначе пятидесяти талисманов не хватит, и придётся снова приезжать.
Чжуан Дао Нань увидел, что молодой человек знает об их положении, и сказал: — Шестьдесят тысяч, больше не могу!
— Шесть... шестьдесят тысяч!
— Юный друг, Даосский храм Юйчжэнь — это скромное заведение, ты и сам видел, я, как второй хозяин, вынужден сам зарабатывать на жизнь, чтобы помогать семье, правда, больше не могу!
Чжуан Дао Нань жаловался на бедность, но Фан Вэнь его не слушал, его поразила цифра в шестьдесят тысяч.
Он быстро пробормотал несколько заклинаний для успокоения ума, сунул руку в карман, нахмурившись.
Один талисман — шестьдесят тысяч, значит, в моём кармане сейчас три миллиона!
Он думал, что амулеты должны быть дорогими, но не ожидал, что настолько.
Мысли завертелись в голове, и он почувствовал себя нуворишем. Кругозор Фан Вэня стремительно расширялся.
— Юный друг, юный друг Фан, скажем так, шестьдесят пять тысяч, как?
Чжуан Дао Нань, увидев, что Фан Вэнь нахмурился и задумался, поднял цену на пять тысяч.
— Продам две штуки за сто тридцать тысяч, переводом!
Фан Вэнь снова порылся в кармане, достал ещё один талисман и протянул его.
— Хорошо, хорошо, хорошо! В общей сложности сто тридцать тысяч!
Чжуан Дао Нань был вне себя от радости, убрал Талисман Золотого Сияния, достал телефон, добавил в друзья и сделал перевод.
Сумма была велика, и ему пришлось одолжить у дочери, чтобы собрать сто тридцать тысяч!
— Юный друг Фан, если в будущем будет ещё талисман на продажу, смело приходите в Сюаньбаожай, договоримся о цене!
— Ха-ха, хорошо, продам ещё один!
— Это.....!
Чжуан Дао Нань выпучил старые глаза, взял талисман и внимательно осмотрел. Тот же дух, то же качество.
Он знал, что Сунь Тин Шань до сих пор сокрушается о двух талисманах Небесного Маршала, которые были уничтожены Генеральской Головой. Говорили, что они были нарисованы на Великом даосском фестивале Тяньлань.
Рисование талисманов — это очень трудоёмкий процесс. Чжан Тин Шань, находясь в главном зале деревни Ситунь, устал и упал на стул после десяти нарисованных талисманов, и эффект был, мягко говоря, жалким.
Чжуан Дао Нань знал, что три талисмана в его руках были очень ценными, и сказал: — Юный друг Фан, ты хорошо подумал, действительно хочешь продать?
— Продать! Конечно, продать!
— Цинсюань, одолжи немного денег, папа вернёт тебе через несколько дней!
Чжуан Цинсюань посмотрела на своего отца, который казался одержимым, и всё же перевела деньги.
Как только перевод был завершён, она увидела, что Фан Вэнь снова сунул руку в карман.
— Ещё есть?
— Хи-хи, нет!
Фан Вэнь увидел, что у красавицы чёрные линии на лице, и, разводя руками, сказал: — Господин Чжуан, дайте мне ещё сто талисманов. Есть ли нефритовые таблички, тоже дайте мне несколько.
— Зачем юному другу Фан нефритовые таблички?
— Делать амулеты!
В последние дни он нашёл в Дао Цзан ещё две руны. После оптимизации одна приобрела эффект собирающего ян, другая — собирающего инь. Он подумывал купить несколько нефритовых табличек, чтобы исследовать, можно ли сделать долговечный амулет.
Носить с собой нефритовую табличку — это круче, чем обычный жёлтый талисман, и её легче принять, и не придётся придумывать оправдания для родителей.
— Если делать амулеты из нефритовых табличек, придётся подождать несколько дней. В магазине их сейчас нет. Когда появятся, я лично доставлю их вам! Юный друг Фан живёт в деревне Ситунь, что у гор Дацин, верно?
— Ха-ха! Тогда спасибо, господин Чжуан! Мне ещё нужны несколько резаков.
— Нет проблем, доставлю всё вместе. — Чжуан Дао Нань потёр руки. — Если ваш учитель сможет сделать нефритовые таблички, не могли бы вы продать мне одну?
— Хорошо! Поговорим об этом позже!
Услышав слова «ваш учитель», Фан Вэнь только теперь понял, что хозяин Чжуан принял его за ученика какого-то могущественного человека.
Он не стал отрицать!
Аналогично, когда Чжуан Дао Нань упомянул деревню Ситунь, он тоже промолчал.
Он практикует в одиночку и ему нужно понимать внешнюю обстановку, нельзя действовать слепо!
— Тогда я не буду больше беспокоить господина Чжуана! — Фан Вэнь, достигнув цели визита, встал и попрощался.
— Ха-ха, я провожу юного друга Фана!
Проводив Фан Вэня, Чжуан Дао Нань расплылся в счастливой улыбке!
— Папа! Ты что, с ума сошёл? Более чем двести тысяч за какие-то проклятые бумажки? Дядя Ма ведь тоже умеет рисовать талисманы? Вы оба даосы, зачем тратить деньги зря!
— Ты не понимаешь!
Чжуан Дао Нань достал один талисман, осторожно сложил его и положил в мешочек с благовониями, протянул дочери.
— носи его при себе. За этим парнем наверняка стоит кто-то могущественный!
Сказав это, он рассказал Чжуан Цинсюань о деле Большой Золотой Головы из деревни Ситунь.
— Неужели так сильно?
— Папа не станет тебя обманывать. Теперь наконец-то понятно. Присмотри за магазином, я поеду в храм!
Чжуан Дао Нань спрятал оставшиеся два талисмана у себя, поспешно вышел.
А Чжуан Цинсюань, сжимая мешочек с благовониями, повязала его себе на запястье.
Хотя её отец был даосом, она сама была преподавателем университета. Однако, под влиянием окружения, она немного разбиралась в этих вещах и знала, что в мире есть кое-что, что наука не может объяснить.
— Алло! Фэй Фань, ты уже приехал? Хорошо, я за тобой заеду.
Чжуан Цинсюань немного посидела в магазине, приняла звонок, закрыла Сюаньбаочжай и уехала на машине.
А Фан Вэнь неторопливо ехал на общественном велосипеде, чувствуя необъяснимое облегчение.
После того, как он начал заниматься самосовершенствованием, он всё обдумывал в одиночку. Судя по сегодняшним событиям, его кругозор был узким.
— Сестра! Вечером младший брат угостит тебя ужином!
— Что за ужин! Ты всё разузнал?
Фан Вэнь приехал на пешеходную улицу, сидел на стуле, как дурак, и хвастливо говорил сестре по телефону: — Что там разузнавать, пусть занимается строительная компания! Вечером выберем место, младший брат разбогател, угостит тебя ужином!
— Разбогател!? На чём разбогател! За полдня разбогател? Ты продался, или продал почку!