Чэнь Сыжуй вызвала такси через приложение и спустилась вниз, но машины всё не было и не было.
Она дошла до перекрёзка на улице Цюэцяо и прождала ещё минут двадцать-тридцать, прежде чем подъехал водитель.
Она задумалась, не стоит ли заработать денег и купить себе машину для передвижения, иначе каждый раз выбираться за город — неудобно ловить такси и слишком много времени теряешь.
В машине она собиралась попробовать связаться с E5326, но, к её удивлению, водитель-дядя оказался болтуном.
Едва она села, он сначала пожаловался, что дорогу трудно найти, а потом принялся тараторить без умолку:
— Девочка, ты в Первую народную больницу? Навестить ту Цинь... как её там? Ах да, Цинь Фэнь, верно?
— Моя дочка, она только в седьмом классе. У неё на уме — то Цинь Фэнь, то богиня Цинь, каждый день гоняется за сериалами и телефонами, а учиться не хочет.
— Слышал, сегодня утром эта самая Цинь Фэнь попала в аварию. Ты к ней, да?
— Сейчас люди, надо разумно фанатеть от звёзд. Они ведь тоже люди, у них есть личная жизнь, верно?
— Я сегодня уже отвёз несколько пассажиров — все в Первую народную больницу. Сейчас у больницы полный бардак, толпа народу — наверное, все с той же целью. Ты, девочка, будь осторожнее...
Чэнь Сыжуй улыбалась, в голове у неё гудело, она отвечала односложно: ага, угу, ох, хе-хе.
Когда добрались до места, было уже половина шестого вечера.
Чэнь Сыжуй быстро расплатилась через телефон и выскочила из машины.
У ворот Первой больницы.
Всё было так, как говорил водитель: машин много, людей тоже.
По больнице сновали врачи, пациенты, родственники пациентов, журналисты, фанаты с цветами и подарками, охранники, поддерживающие порядок... и даже полицейские.
Всех, кто хотел навестить Цинь Фэнь с цветами, без исключения не пропускали за ворота.
Некоторые разумные фанаты даже помогали охранникам поддерживать порядок.
Чэнь Сыжуй опустила голову, размышляя: отец с матерью Цинь или Хуай Цинюань вряд ли смогут спуститься и встретить её — это нереально. Надо придумать, как проскользнуть внутрь.
Но не успела она оглядеться, как её втиснули во внутренний круг.
Охранник в чёрной форме пристально посмотрел на неё, ничего не сказал и без лишних слов пропустил.
Она, напротив, в изумлении несколько раз оглянулась на охранника.
А охранник подумал про себя: эта девушка выглядит как хилый человек... цвет лица такой плохой, того гляди ветер сдует — наверное, пришла к врачу. Надо быстрее пропустить, не то упадёт у входа — потом не разберёшься.
Приёмный покой в больницах обычно располагается на 1-3 этажах, чтобы удобно было оказывать помощь тяжелобольным.
В Первой народной больнице приёмный покой был на первом этаже, и в холле сновали люди.
Чэнь Сыжуй дважды обошла первый этаж, но не увидела ни отца, ни матери Цинь.
Она решила, что операция уже закончилась, и напрямую позвонила Цзян Юйлань, чтобы узнать номер палаты.
Когда она заходила в лифт, её красивые миндалевидные глаза приподнялись — в лифте стояли двое мужчин в чёрных рубашках и чёрных брюках.
На первый взгляд — охранники у входа.
Приглядевшись — разве охранники могут быть такими сногсшибательно красивыми?!
Мужчина в центре был очень приятен глазу, высокого роста — исходная личность была ростом около метра семидесяти, в плоских сандалиях, а он всё равно был выше неё на целую голову.
В его чертах сквозили отчуждённость и холод, а точеные черты лица были даже изящнее, чем у главного героя книги Хуай Цинюаня — можно сказать, совершенная красота.
Другой оказался для неё неожиданностью. Чэнь Сыжуй узнала его — он жил с ней в одном доме, недавно они сталкивались, и вместе с ней считался одной из двух странностей Апартаментов Мира — молчаливый парень.
Они стояли далеко друг от друга.
Молчаливый парень, похоже, испытывал к центральному мужчине сильные чувства.
Чэнь Сыжуй подозревала, что если б не замкнутое пространство лифта, он бы постарался держаться как можно дальше от того красивого мужчины.
Редко встретишь его за пределами дома, и она кивнула Ли Шо.
Ли Шо, чьё выражение лица было неестественным, тоже слегка кивнул в ответ.
Так они завязали шапочное знакомство.
Чэнь Сыжуй отвернулась, перестав уделять внимание другим.
На панели этажей уже была нажата цифра «8».
Как раз тот этаж, что был нужен Чэнь Сыжуй, и она нажала кнопку закрытия дверей.
Затем подняла голову и стала смотреть, как над головой загораются жёлтые цифры этажей один за другим.
Гао Цзин редко видел, чтобы Ли Шо на кого-то реагировал, поэтому невольно окинул её оценивающим взглядом.
Он сунул руки в карманы брюк, вид у него был расслабленный, и он лениво скользнул взглядом по стоящей впереди девушке.
Девушка спереди, кроме глаз, которые блеснули при виде него, была вполне заурядной.
Даже во многом уступала обычным людям.
Тонкие руки и ноги.
Лицо мертвенно-бледное.
Не белое с румянцем, а болезненно-бледное.
Ничего примечательного.
Когда Чэнь Сыжуй выходила из лифта, она огляделась.
Она не стала специально искать номер палаты, а направилась прямо в конец левого коридора.
Там собралась толпа.
Когда она подошла к палате 806, врач как раз выходил оттуда, прикрыв за собой дверь.
Затем он обратился к ожидающим:
— Пациент пока не вышел из опасного состояния. Родственники могут заходить и дежурить, но только по одному, и каждый раз не дольше часа.
Он достал из нагрудного кармана белого халата синюю ручку, что-то черкнул в блокноте, затем повернулся к полицейскому в штатском:
— После пробуждения пациенту нельзя сильно волноваться. Пока не стоит задавать вопросы. Если допрос необходим, ни в коем случае не допускайте, чтобы пациент чрезмерно нервничал, иначе это может затянуть выздоровление и навредить здоровью.
Советам врача нечего было возразить.
Один из полицейских, лет сорока, похоже, старший, мрачно кивнул.
В итоге у дверей палаты остались только двое полицейских — на всякий случай. Остальные временно удалились.
Так как Цинь Фэнь была жертвой ДТП — её служебный автомобиль злонамеренно протаранили и деформировали, люди в салоне получили серьёзные травмы, — полиция, разумеется, должна была охранять потерпевшую.
С другой стороны, Цинь Фэнь как артистка была сейчас самой популярной киноимператрицей, обладающей большим влиянием на публику.
Если это дело не уладить должным образом, оно могло привести к крайне негативным последствиям.
Пока всё не прояснится, полиция уделяла этой аварии повышенное внимание, что было вполне логично.
Помимо полиции, у дверей стояли двое охранников в тёмно-синей форме — очевидно, Хуай Цинюань, беспокоясь о Цинь Фэнь, специально их приставил.
Врач, ещё раз проинструктировав родителей Цинь, ушёл.
Агент Цинь Фэнь, Ло Вэньхуа, стоял у окна в конце коридора и говорил по телефону, намеренно понизив голос — речь шла о чём-то вроде «разбирательство» и «оповещение». Он перекинулся парой фраз с родителями Цинь и Хуай Цинюанем и тоже поспешно ушёл.
Цзян Юйлань хоть и пережила трудные времена после банкротства мужа с долгом в двадцать миллионов, но, к счастью, её дочь Цинь Фэнь оказалась удачливой — всего за два года не только расплатилась с долгами, но и выкупила обратно их прежний дом.
Она жила примерно так же, как раньше, и благодаря хорошему уходу в свои сорок с лишним всё ещё сохраняла былую красоту.
Едва врач ушёл, она рванулась было в палату, но муж, Цинь Вэйго, остановил её:
— Юйлань, ты сейчас не в себе, пока не входи — не то повлияешь на Фэньфэнь. Пусть сначала Цинюань побудет с ней.