Цинь Цзюньлинь и Юнь Жосюэ остановились как вкопанные и обернулись.
К ним приближалась девушка с грациозной фигурой: грудь колесом, талия тонкая, бедра широкие — сразу видно, формы что надо. После быстрого бега она тяжело дышала, уперев руки в колени, и лицо у нее раскраснелось. Немало студентов заметили суматоху и с любопытством уставились на них.
— Лю Жуянь, ты чего еще приперлась? Ты что, не слышала, что господин уже порвал с тобой все отношения?
— Ресурсы, которые полагались твоему клану Лю, он вам отдал. Что, хочешь прицепиться и не отлипать?
Юнь Жосюэ, узнав пришедшую, тут же выступила вперед, заслоняя собой Цинь Цзюньлиня, и преградила Лю Жуянь путь ее страстных «собачьих» глаз, которые даже на пса смотрели бы с вожделением, — чтобы те не пялились на Цинь Цзюньлиня.
Лю Жуянь то и дело пыталась заглянуть за плечо Юнь Жосюэ, чтобы увидеть лицо Цинь Цзюньлиня. Но, к ее разочарованию, Цинь Цзюньлинь лишь мельком глянул на нее и, развернувшись, собрался уходить.
— Цзюньлинь, постой! Что я сделала не так? Скажи, я исправлюсь, хорошо?
Лю Жуянь запаниковала, быстро шагнула вперед, пытаясь ухватить Цинь Цзюньлиня за руку. Но Юнь Жосюэ вытянула руку и преградила ей путь.
— Господин не любит женщин, которые не понимают, как себя вести.
Услышав это, Лю Жуянь замерла. Она посмотрела на эту девушку, не уступающую ей красотой, но обладающую куда более властной аурой, и в душе у нее стало горько. Она не знала, кто такая Юнь Жосюэ, и почему эта школьная красавица, равная ей по статусу, находится рядом с Цинь Цзюньлинем. Впрочем, сейчас ей было не до того. Потому что Цинь Цзюньлинь уже от нее отказался.
От этой мысли сердце Лю Жуянь разрывалось от боли. По идее, будучи школьной красавицей и богиней Университета Моду, она не должна была так унижаться. Ведь она была очень красива, с отличной фигурой: тонкая талия, округлые бедра, настоящая фигура типа змеи, а объем груди доходил аж до пятого размера. Никакого преувеличения, никаких искажений пространства — все чистая правда. За ней хвостом ходила целая рота подхалимов! Стоило ей только рот открыть — и ее подхалимы вместе с Е Фанем, этим шутом, из кожи вон лезли, чтобы достать все, что она пожелает.
Она должна была бы быть неприступной и холодной богиней, но перед Цинь Цзюньлинем она была жалка, как брошенный щенок.
— Понимать, как себя вести?
Лю Жуянь замерла, в глазах появилось замешательство, и она пробормотала это себе под нос.
На самом деле у Лю Жуянь были весьма крепкие позиции. Ее семья владела довольно крупной фирмой, так что она принадлежала к верхушке среднего класса — не бедствовала, но и безграничного богатства не имела. Но, выросшая в такой семье, она умела пользоваться моментом. Когда она впервые увидела Цинь Цзюньлиня, то сразу поняла, что он не простой человек. И хотя сначала она приблизилась к нему из корыстных побуждений, позже ее настрой изменился. Она поняла, что по-настоящему полюбила Цинь Цзюньлиня!
В нем была какая-то чистота, совершенно не свойственная студентам. Напротив, от него исходила внутренняя зрелая уверенность. Эта аура была для женщин смертельным соблазном — нет такой, которая не клюнула бы на такого мужчину.
— Цзюньлинь! Я не буду ничего у тебя просить, ты можешь делать со мной что угодно, я не стану называть себя твоей девушкой, я просто хочу быть с тобой! Даже если просто смотреть на тебя издалека — и то хорошо!
Лю Жуянь говорила твердо и весомо, при этом унижая себя до предела, совсем как ее собственные подхалимы.
Интересно, что бы почувствовали подхалимы Лю Жуянь, узнай они, что их богиня так же раболепствует перед другим, как они перед ней? Тем более что она и правда унижалась!
Цинь Цзюньлинь нахмурился. Он не хотел больше тратить время. Ему нужно было как можно скорее покинуть Город Моду и, если получится, заодно разобраться с Е Фанем — оставлять его в живых было опасно, рано или поздно он станет угрозой. Заполучить удачу было делом второстепенным.
Что касается Лю Жуянь... использовать ее против Е Фаня, пожалуй, еще можно. Пока пусть будет.
— Пошли. Догоняй.
Цинь Цзюньлинь бросил эту фразу и зашагал дальше. Юнь Жосюэ тут же убрала руку и молча последовала за ним.
Лю Жуянь почувствовала, будто камень с души свалился. Она слишком боялась, что Цинь Цзюньлинь ее бросит. Она уже не могла жить без него ни душой, ни телом.
...
У ворот Университета Моду. У обочины стояла полицейская машина. Из водительского сиденья вышла стройная фигура — у школы появилась великолепная женщина в полицейской форме и фуражке, излучающая мужественность и красоту.
Немало студентов, толпящихся у входа, и родителей, пришедших забрать детей, покосились на нее. Они уже наслушались всяких нехороших слухов и хотели забрать своих чад из школы, но их не пускали.
— Здравствуйте, я Бай Цюжань, капитан Отряда уголовного розыска Города Моду.
— ледяным тоном представилась Бай Цюжань охраннику.
Охранника звали Ван Дэфа, это был мужчина лет тридцати с небольшим, который как раз с трудом улаживал конфликт с родителями. Он был начальником службы безопасности и вообще-то не должен был торчать у ворот — достаточно было приказать подчиненным не выпускать студентов. Но родители слишком разбушевались, так что ему пришлось выйти на разборки.
Услышав, что его окликнула какая-то девушка, он решил, что это очередной родитель, и хотел было отказать. Но тут Бай Цюжань представилась, и у Ван Дэфаа голова пошла кругом — этих просто так не проведешь!
— Капитан Бай, извините, но у руководства университета строгий приказ — никого не впускать и не выпускать.
— Я сам выполняю указания, вы уж не ставьте нас, маленьких людей, в неловкое положение.
— чуть не плача сказал Ван Дэфа.
Бай Цюжань нахмурилась, на лице появилось недовольство:
— Мне нужно всего лишь забрать одного человека. Сделайте исключение.
Неужели Университет Моду собрался никого не выпускать?
— Ни одного человека нельзя! Это распоряжение свыше.
Ван Дэфа ткнул пальцем в небо и продолжил:
— Вам ведь тоже должно было прийти уведомление. Сверху приказали по возможности избегать перемещения людей: работники сидят в офисах, жители — дома, школы тоже должны быть закрыты, чтобы не допустить заражения. Так что и вы меня не заставляйте.
Ван Дэфа говорил чистую правду. Это уведомление пришло час назад. Сказано было: «по возможности избегать перемещения людей» — значит, никаких перемещений. Поэтому школа и не могла выпустить ни одного человека.
— Я тебя и не заставляю. Уведомление я тоже получила. Но сделай исключение ради меня.
Бай Цюжань снова нахмурилась, глядя на этого несговорчивого мужчину, и невольно подумала: «Не зря ты до сих пор, почти в сорок лет, всего лишь начальник охраны — не умеешь приспосабливаться к обстоятельствам».
— Я...
Ван Дэфа колебался, но уступать не собирался. Он был полон решимости выполнить приказ начальства до конца.