— Все из-за тебя, лиса-обольстительница! Если бы ты вела себя прилично, разве мой сын терпел бы такие муки?
— И эта проклятая сваха Ван — продала девушку сразу четырем семьям!
Цзя Дунсюй умолял о помощи, но Сюй Дамао, который его избивал, отвесил ему две пощечины.
— Я тебе покажу уводить невест! Даже заяц не ест траву возле своей норы. Пусть это будет тебе уроком!
Цзя Дунсюй никогда не испытывал такого унижения: с детства мать Цзя Чжанши пальцем его не трогала.
Увидев, что сына бьют, Цзя Чжанши изо всех сил прорвалась мимо Сяо Цзяньго, бросилась к Цзя Дунсюю и заслонила его своим телом.
Как раз когда Сюй Дамао замахнулся, Цзя Чжанши вдруг разорвала ворот одежды, села на землю и заголосила:
— Нет сил больше жить! Люди добрые, помогите! Сюй Дамао обижает нас, сироту с вдовой!
Сюй Дамао испуганно воскликнул:
— Не клевещи! Когда я вас бил?
Только он перевел дух, как заметил, что сбегаются соседи. Хорошо еще, что только Ша Чжу и Сяо Цзяньго видели стычку.
Толпа окружила их втроем. Сюй Дамао поспешно крикнул:
— Ша Чжу и Сяо Цзяньго подтвердят: это Цзя Чжанши напала первой!
Цзя Чжанши возразила:
— Врешь! Разве я могу с тобой справиться?
Все посмотрели на Ша Чжу и Сяо Цзяньго. Ша Чжу сказал:
— Да, это Цзя Чжанши первой ударила Сюй Дамао.
Соседи изумились: все знали, что Ша Чжу терпеть не может Сюй Дамао, но раз он за него заступается, значит, так и было.
Все и так знали, что Цзя Чжанши — скандалистка.
Сяо Цзяньго показал Сюй Дамао на воротник. Тот сразу понял, расстегнул куртку и показал расцарапанный ворот и шею.
Цзя Чжанши взволнованно закричала:
— Соседи, восстановите справедливость! Они не только отняли невесту у моего сына, но и избили Дунсюя!
Сяо Цзяньго понял, что она хочет привлечь в свидетели Цзя Дунсюя, и решил действовать на опережение, перебив ее.
Обращаясь ко всем соседям, он громко спросил:
— Эту девушку привела сваха Ван специально для знакомства со мной. Я даже встал пораньше и приготовил завтрак.
Скажите, почему же она, едва покинув наш двор, сразу попала к вам в дом? Неужели сама прибежала?
Теперь всем должно быть ясно, кто на самом деле кого уводит и кто распускает лживые слухи?
Едва Сяо Цзяньго замолчал, как в толпе начались пересуды.
— Выходит, Цзя Чжанши неправа. Еще днем везде злословила, а оказывается, вот оно что.
— И как ей не стыдно? Перехватила девушку у Сяо Цзяньго, а теперь еще клевещет на Сюй Дамао и Ша Чжу.
— Она позорит весь наш двор. В таком возрасте и такая бесстыжая.
— Надеешься, что она знает стыд? Весь квартал уже обсуждает, все знают.
Толпа наперебой осуждала ее, лицо Цзя Чжанши побагровело.
Она упрямо возражала:
— Та девушка вовсе тебя не любила! У вас еще и дело не началось, как ты смеешь называть ее своей невестой?
К тому же, ее привела к тебе сваха Ван, какое это имеет ко мне отношение?
— Не мели чепухи! Когда ты увела девушку, сваха Ван специально забежала и сказала мне.
Думаешь, ей заняться нечем, кроме как самой вести ее к тебе? Не верю!
Соседи наконец поняли: Цзя Чжанши сама перехватила невесту, а когда все раскрылось, начала клеветать на всех подряд.
Мало того, что опорочила Сяо Цзяньго, так еще и свалила вину на Сюй Дамао и Ша Чжу.
Цзя Чжанши — отвратительная женщина. После этого случая ей уже никто не поверит, что бы она ни говорила.
Видя, что ситуация складывается не в ее пользу, Сюй Дамао улучил момент и громко объявил:
— Я хочу заявить на семью Цзя Чжанши…
— Я хочу заявить на семью Цзя Чжанши за то, что они обижают потомков героев!
Родители Сяо Цзяньго — павшие герои, они отдали жизнь за Родину!
От этих слов все оцепенели.
Цзя Чжанши на этот раз действительно вляпалась по-крупному!
В нынешнем Драконьем государстве создавать проблемы потомкам героев — крайне чувствительный политический вопрос, последствия серьезны, вплоть до уголовной ответственности.
Цзя Чжанши рухнула на землю, думая: «Всё пропало, я влипла, и еще подведу Дунсюя — он может потерять работу».
Единственный, кто мог бы ее спасти, — это Сяо Цзяньго.
Но она только что разругалась с ним в пух и прах. Что делать?
Помучившись, Цзя Чжанши скрепя сердце подошла к Сяо Цзяньго и сказала:
— Сяо Цзяньго, сегодня я действительно была неправа. Не мог бы ты простить Дунсюя? Я готова принять любое наказание или упрек.
Сяо Цзяньго холодно ответил:
— Даже если я тебя прощу, есть условия.
Цзя Чжанши обрадовалась, что есть надежда, но вслух не сдавалась:
— Какие условия? Говори, я все исполню.
Сяо Цзяньго понимал, что Цзя Чжанши не раскается искренне, но ее поза — это ее обычная манера.
Ему было все равно; его цель — показать соседям, что виновата семья Цзя.
— Первое: ты должна извиниться перед соседями. Твое поведение нарушило их покой, отняло время на отдых, заставило людей на улице смеяться над ними, впутало посторонних в твои грязные дела.
— Второе: ты должна извиниться перед моими друзьями Сюй Дамао и Ша Чжу. Они ни в чем не виноваты, а ты их оклеветала и распускала о них слухи.
— Третье: ты должна официально извиниться передо мной. Сначала увела невесту, потом клеветала — такое поведение недопустимо.
Учитывая, что мы соседи по разным дворам и часто видимся, если ты пообещаешь больше не устраивать скандалов, я, Сяо Цзяньго, не буду держать зла и считать инцидент исчерпанным.
Соседи одобрительно закивали.
— Малый Сяо справедливый и порядочный!
— Цзя Чжанши легко отделалась, малый Сяо слишком добр.
— Хороший парень Сяо Цзяньго, разумный и доказательный. Мне он нравится.
Среди толпы Третий Староста одобрительно кивал, словно Сяо Цзяньго был его воспитанником.
Второй Староста, увидев, что Третий высказался, решил, что не может отстать, и ему тоже нужно подвести итог.
Он взмахнул рукой, призывая зевак расходиться.
— Я считаю, что малый Сяо все уладил правильно. Расходитесь, занимайтесь своими делами.
— Цзя Чжанши еще не извинилась!
— Верно, сначала пусть извинится, а потом мы разойдемся.
Видя, что толпа не расходится, Цзя Чжанши в душе возненавидела всех.
Оказавшись в безвыходном положении, она, не отказываясь, сложила руки в приветственном жесте перед ожидавшими соседями.
Но извинений вслух не произнесла — это больше походило на благодарность.
Люди не стали к ней придираться.
Затем Цзя Чжанши так же сложила руки перед Сюй Дамао и Ша Чжу, извиняясь.
— Хм!
Сюй Дамао и Ша Чжу отвернулись, явно не принимая ее извинений.
В глазах Цзя Чжанши мелькнула злоба, но она сдержалась.
Потом она подошла к Сяо Цзяньго, злобно зыркнула на него, но все же поклонилась.
Сяо Цзяньго, глядя, как она кланяется, отступил в сторону — он всей душой ее презирал.
Он понимал: сейчас эта сварливая старуха проклинает его в душе.
Тут система подтвердила его догадку:
[Дзынь! Зафиксировано злонамеренное событие: Цзя Чжанши проклинает хозяина.
Запущена универсальная страховая система. Из несчастья выпала удача: получена компенсация критическим ударом.]
[Дзынь! Пришел компенсационный пакет. Примите.]
— Принять!
— мысленно произнес Сяо Цзяньго.
[Дзынь! Компенсационный пакет вскрыт. Активирована пассивная аура: иммунитет к магическому урону.]
«Спасибо! Если бы не твоя болтливость, я бы снова не получил пассивную ауру».
Сяо Цзяньго загадочно улыбнулся, и от этой улыбки Цзя Чжанши стало не по себе, будто муху проглотила.
Она поспешно подхватила Цзя Дунсюя и приготовилась уйти. Соседи тоже начали расходиться.
Но тут подбежал Первый Староста.
— Стоять! Такое важное дело — и мне не сообщили? Вы в своих глазах меня еще за Старосту считаете? — громко возмутился он.
Сюй Дамао с презрением сплюнул. Даже Ша Чжу, обычно уважавший Первого Старосту, нахмурился.
— Первый Староста, дело уже улажено, дайте нам отдохнуть. Все устали за день.
— Вот именно, ты пришел не вовремя, с какой стати нам тебя ждать?
— Пап, я еще не поел, завтра на работу, я пошел.
Лю Гуанци ушел, за ним последовали его братья.
Первый Староста наседал, но Второй Староста, хоть и пожурил своих, отпустил их.
На самом деле не только братья Лю, но и сам Второй Староста был недоволен поведением Первого.
Все трое Старост были выбраны улицей, и между ними не должно было быть старшинства, но Первый мнил себя главным, все решал единолично, на каждом собрании придирался к остальным — такое было невыносимо.
Со временем Второй и Третий Старосты превратились в пустое место, и соседи привыкли к этому порядку: любые вопросы решались только через Первого Старосту.
Вот и сейчас Второй Староста был доволен, а Первый побагровел от злости.
С красными глазами он уставился на Второго и яростно спросил:
— Это твой сын? Где уважение к старшим?
Первый кипел, а Второй в душе радовался, но внешне изображал строгого отца:
— Это я виноват, плохо их воспитал.
Сейчас пойду и задам трепку этим троим, чтобы знали: у нас во дворе все слушаются Первого Старосту.
Стоявший рядом Третий Староста промолчал, но уловил подтекст слов Второго.
Он не хотел встревать и тихо сказал своим четверым детям:
— Пошли, вернемся в передний двор ужинать. Чего зря стоять? Завтра на работу.
Семья из шести человек уже собиралась уходить из центрального двора, как вдруг Первый Староста закричал им вслед:
— Старый Янь! Вы тоже уходите?
Третий Староста обернулся и с улыбкой ответил:
— Детям завтра на работу, они еще не поели. Если не вернемся, каша остынет.
Сказал и ушел, не оглядываясь.
Второй Староста, видя, что Третий открыто ослушался Первого, приободрился, взял жену под руку и, даже не попрощавшись, направился в задний двор.
Любому было ясно: между тремя Старостами нет согласия.
Чтобы не попасть под раздачу, Сяо Цзяньго поспешно затерялся в толпе, приняв вид стороннего наблюдателя. Сейчас было не его время.
Цзя Чжанши, увидев Первого Старосту, поняла, что это шанс, и вцепилась ему в рукав:
— Первый Староста, взгляните на лицо моего Дунсюя!
Первый Староста машинально отдернул руку, взглянул и спросил:
— Что случилось?
Цзя Чжанши поспешно выпалила:
— Первый Староста, защитите нас, сирот и вдову! Эти двое негодяев избили Дунсюя до полусмерти!
Первый Староста обернулся, гневно глядя на Сюй Дамао и Ша Чжу, и рявкнул:
— Чжуцзы, в чем дело?
Ша Чжу поспешно оправдался:
— Я… я не бил Цзя Дунсюя.
— Но раз ты не бил его вместе с Сюй Дамао, почему говорят, что бил ты?
Первый Староста упер руки в бока, разъяренный.
— Да, это Сюй…
Ша Чжу хотел было сдать Сюй Дамао, но тут из толпы поднял руку Сяо Цзяньго и перебил:
— Это я бил. Если хочешь знать, кого бить — так это меня.
Первый Староста посмотрел на незнакомое лицо и не сразу вспомнил, кто это.
— Да, я бил! — Сяо Цзяньго вышел на шаг вперед.
— Ты из какого двора? Почему избил нашего Цзя Дунсюя?
На вопрос Первого Старосты Сяо Цзяньго усмехнулся.
— Он, Цзя Дунсюй, увел мою невесту! Мне кого бить, если не его?