Развлечение: Моя система ломает судьбу — Глава 8

Это был первый раз, когда она ощутила столь интимный контакт с мужчиной, к которому прикасались кожей. Обычно во время деловых встреч она максимум пожимала руку.

Когда большая рука Лу Фэя накрыла ее лодыжку, боль от раны в сочетании с прикосновением мужчины едва не заставила ее вскрикнуть.

Однако она вовремя себя остановила, ведь если бы она издала такой звук на глазах у всех, ей было бы невероятно неловко.

Му Жосюэ, наблюдавшая за этим, помрачнела и недовольно воскликнула: — Лу Фэй, ты ужасен! Вот это твоя обещанная хорошая новость?

Она увидела тесное взаимодействие Лу Фэя и Цзян Вэньин и почувствовала, как в душе растет негодование.

Однако Лу Фэй не обращал внимания на жалобы Му Жосюэ.

Он как раз лечил рану Цзян Вэньин.

Как можно в такой момент упустить возможность применить свою токсичную медицинскую технику из-за такой мелочи?

Лу Фэй нахмурился и с недоумением посмотрел на Цзян Вэньин: — Что у тебя в голове, почему ты всегда так нетерпелива?

Услышав это, Цзян Вэньин почувствовала, что ее мозг словно обмыло течением чистой воды, стало намного свежее.

Лу Фэй продолжил: — Лечение только началось, потерпи немного, может быть, будет немного больно или зудеть.

Затем Лу Фэй приложил ладонь к опухшей лодыжке Цзян Вэньин и начал применять свою токсичную медицинскую технику.

Он прочистил застой крови, чтобы восстановить кровоток, и, наконец, отремонтировал поврежденные сухожилия.

Этот процесс принес легкое покалывание и одновременно едва уловимое ощущение, которое Цзян Вэньин находила очень странным.

У нее никогда не было подобного опыта.

На лице Цзян Вэньин появился румянец, словно у нежного и красивого цветка.

Во время лечения Лу Фэй неизбежно касался ее ступни, заставляя ее чувствовать себя так, словно ее ударило током.

Она замешкалась, но все же, следуя указанию Лу Фэя, поставила ногу обратно.

Лу Фэй удовлетворенно кивнул и сказал Цзян Вэньин: — Пациент должен слушать врача, только так лечение будет эффективнее.

Он сосредоточенно продолжал лечение, в душе утвердившись в одном убеждении: начатое дело необходимо завершить.

В этот момент действия Лу Фэя и Цзян Вэньин были отчетливо видны Линь Жаню.

Он был потрясен, обнаружив, что Цзян Вэньин сняла туфли на высоком каблуке перед мужчиной и положила ногу ему в руку.

Эта сцена вызвала у него сильное неудовольствие и замешательство.

Линь Жань почувствовал, как неодолимая ярость захватывает его, его лицо стало необычайно мрачным.

Он чувствовал себя так, словно его растоптали на земле, унизили, будто ему скормили что-то отвратительное.

Эта ярость заставляла его чувствовать, что даже дыхание стало пропитано гневом.

Однако он прекрасно знал, что Цзян Вэньин вряд ли могла быть женщиной, которую так легко соблазнить.

Он решил, что Лу Фэй, должно быть, с помощью сладких речей обманул Цзян Вэньин, сказав, что может вылечить ее вывих, а на самом деле воспользовался случаем.

Это еще больше разжигало его гнев, он считал Лу Фэя поистине отвратительным! Его ярость, казалось, была неудержимой, ему хотелось немедленно убить Лу Фэя!

Однако с течением времени Цзян Вэньин почувствовала, что боль в лодыжке постепенно стихает.

Она слегка пошевелила лодыжкой, и Лу Фэй, увидев это, понял, что вывих вылечен.

В глазах Лу Фэя Цзян Вэньин видела спокойствие и невозмутимость, будто он занимался обычным делом.

Цзян Вэньин почувствовала расслабление, даже погрузилась в это состояние.

Она обнаружила, что Лу Фэй не только вылечил ее вывих, но и подарил ей необъяснимое чувство безопасности.

Она не могла не испытать к Лу Фэю еще большего любопытства и восхищения.

На банкете, когда глава семьи Су объявил о начале торжества, Му Жосюэ наконец не смогла вынести тонкого взаимодействия между Лу Фэем и Цзян Вэньин.

Она смотрела на то, как они обменивались взглядами, и чувствовала себя еще более недовольной.

Однако в этот момент Лу Фэй не обращал внимания на эти взгляды и перешептывания.

Он был погружен в свой собственный мир, наслаждаясь покоем и умиротворением этого момента.

Цзян Вэньин, надев туфли, поблагодарила Лу Фэя, а он лишь спокойно сказал, что просто сделал то, что должен был.

Далее на банкете, под музыку, люди непринужденно общались, а взаимодействие Лу Фэя и Цзян Вэньин стало предметом обсуждения.

Все это было похоже на роскошное представление, а выступление Лу Фэя привлекло к себе внимание и вызвало разговоры.

Хотя он не выставлял себя напоказ в толпе и не старался казаться особенным, его поведение было достаточно привлекающим внимание.

Самые важные гости были приглашены к главному столу.

Одновременно из разных сторон вышли официантки в ципао, держа подносы с едой, и начали подавать блюда.

Му Жосюэ, увидев, что банкет начался, засомневалась в Лу Фэе и спросила: — Лу Фэй, это и есть та хорошая новость, о которой ты говорил, этот банкет?

Она сердито уставилась на Лу Фэя, ее глаза, казалось, затуманились.

Лу Фэй, увидев такое поведение Му Жосюэ, почувствовал головную боль.

Он перевел взгляд вниз и увидел, как седовласого старика медленно выводит глава семьи Су, Су Вэньбинь. Должно быть, это старейшина семьи Су.

Он знал, что Линь Жань скоро продемонстрирует свой блеск.

Как раз когда старейшина Су с улыбкой выступал на сцене, он внезапно почувствовал давящую боль в груди, не смог вдохнуть, закатил глаза и упал прямо на пол.

На месте события тут же воцарился хаос, телохранители и охрана семьи Су бросились вперед, чтобы навести порядок.

Су Вэньбинь, увидев, что его отец внезапно упал, чрезвычайно забеспокоился и приказал своим подчиненным: — Быстро позовите старика Чжана!

Один проворный телохранитель ответил и отправился, вероятно, за стариком Чжаном.

Все присутствующие гости шумели, обсуждая состояние старейшины Су.

В другом месте, старик почти девяноста лет изучал травы в своей комнате.

Хотя старейшина Су приглашал его на банкет, он, из-за своей любви к медицине и нежелания тратить время, отказался.

В этот момент в его двор вломился мужчина и спешно пригласил его на банкет.

Старик Чжан, узнав о ситуации в машине, спешно прибыл на банкет в отеле Тяньма.

Старейшина Су лежал перед всеми при смерти, и напряженная атмосфера мгновенно стала тяжелой.

Су Вэньбинь без колебаний отложил аптечку и быстро достал подушечку.

— Старик Чжан, прошу вас, спасите моего отца, семья Су обязательно запомнит вашу доброту!

Он молил с тревогой и беспокойством на лице.

Старик Чжан спокойно подошел к старейшине Су, внимательно осмотрел его глаза, а затем взял его за пульс.

Выражение его лица было серьезным и напряженным.

Затем он достал стетоскоп из аптечки и внимательно прислушался.

Через некоторое время старик Чжан, нахмурившись, сказал Су Вэньбиню: — Молодой господин Су, состояние старейшины Су очень плохое. По моему опыту, он вряд ли сможет справиться. Его сердце изначально слабое, и, возможно, он испытал какое-то давление, из-за чего оно перегрузилось. Учитывая возраст, ситуация может быть... не очень оптимистичной.

Старик Чжан беспомощно покачал головой.

Сердце Су Вэньбиня тут же упало.

В этот момент раздался негромкий, но отчетливый голос Линь Жаня: — Молодой господин Су, вы меня еще помните? Если вы мне верите, я смогу заставить старейшину Су восстановиться в течение получаса и вылечить его сердечное заболевание.

Это заявление вызвало немедленный ажиотаж.

Люди, видя, что Линь Жань молод, презрительно усмехались, даже смотрели свысока.

Однако для Су Вэньбиня это был проблеск надежды.

Ранее он уже видел, как Линь Жань демонстрировал чудесные медицинские навыки.

Линь Жань однажды спас пожилого человека, внезапно почувствовавшего себя плохо, прямо на улице.

Кроме того, он знал, что Линь Жань с детства учился у мастера и имеет уникальные взгляды на многие сложные заболевания.

Поэтому он решил подружиться с Линь Жанем и пригласил его на банкет.

Изначально он собирался после окончания банкета попросить Линь Жаня вылечить старейшину, но не ожидал, что все произойдет раньше.

Решение Линь Жаня вмешаться в самый ответственный момент не только максимизировало бы эффект, но и позволило бы ему продемонстрировать свои медицинские навыки на глазах у всех, завоевав больше уважения и благодарности, но на этот раз ситуация была иной, потому что Лу Фэй тоже был здесь, и Линь Жань суждено было не осуществить свое желание продемонстрировать свои медицинские навыки и вызвать восхищение.

Перед Су Вэньбинем Линь Жань демонстрировал необычайную уверенность.

Глава семьи Су, столкнувшись с критическим состоянием своего старейшины, колебался.

В этот момент Линь Жань выступил с предложением о лечении.

Толпа начала шушукаться, ставя под сомнение его медицинские навыки.

Однако Линь Жань спокойно отреагировал на сомнения и уверенно предложил план лечения.

Он сказал Су Вэньбиню, что сможет восстановить старейшину Су на семь-восемь десятых за полчаса.

Хотя перед лицом роя сомнений со стороны членов семьи Су, он выбрал встретить их спокойно.

Другие члены семей постоянно говорили ему гадости, подвергая сомнению возможность и талант гения в таком юном возрасте, но благодаря предложению Су Вэньбиня, он ухватился за ключевой шанс вылечить болезнь, полагаясь на свои силы, чтобы спасти себя, а затем бросить вызов особым техникам иглоукалывания для ответного лечения.

В этот момент Линь Жань продемонстрировал бесстрашие и уверенность врача, с решительным отношением принял этот вызов.

Свернутый набор серебряных игл в руке Линь Жаня выглядел ветхим, а печати на нем намекали на таинственность.

Присутствующие начали шептаться, выражая сомнение и насмешку над дальнейшими действиями Линь Жаня.

Линь Жань стал центром внимания, он усердно доставал одну серебряную иглу за другой.

Люди гадали, собирается ли он делать акупунктуру старейшине.

По мере того, как техника Линь Жаня становилась все более очевидной, его движения были быстрыми, как призрачные, и вызывали изумление.

Старик Чжан, известный медицинский эксперт города Тяньцзинь, был потрясен, увидев это.

Он спросил Линь Жаня, применяет ли он давно утерянную технику "Восемнадцать игл Духов и Демонов".

По его словам, эта техника упоминалась только в обрывочных древних записях, причем были видны только первые три иглы, а остальные пятнадцать давно исчезли.

Легендарные "Восемнадцать игл Духов и Демонов", хоть и не могли воскресить мертвых или оживить плоть, но были восхвалены как исключительная техника, позволяющая спасти жизнь в руках врача.

Волнение старика Чжана передалось остальным присутствующим, и все они были привлечены необычайностью этой техники иглоукалывания.

Кто-то в толпе усомнился в словах старика Чжана, но авторитет старика Чжана заставил людей поверить в его суждение.

Все присутствующие стремились к здоровью и знали, насколько важна здоровая жизнь, поэтому с большим ожиданием отнеслись к технике иглоукалывания Линь Жаня.

Хотя старик Чжан видел записи только первых трех игл в древней книге, эта таинственная техника иглоукалывания вызвала у них большой интерес.

Упоминалось, что для выполнения "Восемнадцати игл Духов и Демонов" необходимо применить полный набор, иначе медицинская техника потеряет свою спасительную силу и станет вредоносной.

Линь Жань, обратившись к толпе, честно сказал, что не осмеливался пробовать первые три иглы на живых людях.

Как только он закончил говорить, все взгляды обратились к нему.

Толпа зашумела, взглянув на Линь Жаня с новым уважением.

Кто-то восхитился: — Этот парень — настоящий божественный врач?

Кто-то удивился: — Даже старик Чжан потрясен!

Кто-то сказал: — Старейшине Су суждено быть спасенным!

Воздух наполнился ожиданием и сюрпризом.

Линь Жань, сталкиваясь с восхвалениями толпы, еще более самодовольно улыбался.

Ему нравилось это чувство обратного удара, он ожидал, что чем больше будет ругани, тем громче будут аплодисменты.

Его взгляд обратился в сторону Цзян Вэньин.

А Лу Фэй и другие на верхнем этаже также привлекли действия Линь Жаня, они были очень удивлены, увидев это.

Му Жосюэ выразила свое удивление, не ожидая, что Линь Жань обладает такими блестящими медицинскими навыками.

Цзян Вэньин также получила новое представление о нем, считая, что он скрывает свои истинные способности.

Однако, несмотря на это, она по-прежнему не испытывала к Линь Жаню особой симпатии.

Лу Фэй не был удивлен этим, даже внутренне комментируя, что выступление Линь Жаня было похоже на знакомую клишированную мелодраму, он без колебаний высмеивал эту сцену, но все же готовился насладиться продолжением.

Глава 8

Комментарии к главе