Как только Чэн Юнь закончил говорить, в глазах режиссера Лю загорелся огонёк возбуждения, и он, хлопнув себя по груди, заверил: "Хорошо, хорошо, если ты готов идти, то это полностью моя забота — наладить все связи."
Другие подумали, что режиссер Лю так ценит талант, что постоянно подталкивал Чэн Юня смело идти вперёд.
Но только он сам знал, что в тот момент, когда Чэн Юнь согласился, он от всего сердца облегчённо вздохнул.
Полмесяца назад его друг Бай Фэн специально обратился к нему за помощью, сказав, что никак не может найти подходящего актёра на роль убийцы-маньяка с замаскированной личностью в их предстоящем фильме. Поэтому он решил обратиться к нему, надеясь, что тот порекомендует несколько подходящих кандидатов для прослушивания. Вдруг повезёт, и кто-то окажется именно тем, кого они ищут.
Но даже режиссёр Бай, который часто работал с разнообразными злодейскими персонажами, не мог найти подходящего актёра. Что уж говорить о режиссере Лю, старом лисе, который много лет занимался историческими драмами? Он ломал голову до последней пряди волос, но так и не смог придумать никого подходящего.
В результате, когда он уже собирался признаться другу в своей неспособности помочь, Чэн Юнь внезапно появился.
Судя по его очень плавной игре в смене образов, режиссер Лю интуитивно почувствовал возможность. Он тут же настоятельно попросил оставить парня себе, желая направить его к своему другу.
Ведь хорошие сценарии хоть иногда и появляются, но хорошие актёры — это встреча тысячелетия!
Теперь, когда он наконец-то уговорил Чэн Юня согласиться, режиссер Лю был так счастлив, что едва не заплакал от радости.
Цзян Чаоян, сидевший между режиссером Лю и Чэн Юнем, увидев, что эмоции режиссера Лю вот-вот выйдут из-под контроля, испуганно дёрнул его за рукав, намекая, чтобы тот взял себя в руки. Если бы он отпугнул парня, то кто знает, когда бы началась съёмка фильма режиссера Бая!
Ведь по словам режиссера Бая, если актёр не будет идеально подходить, он лучше оставит роль пустой или вовсе уберёт сюжетную линию этого персонажа, чем позволит бездарной игре каких-нибудь айдолов испортить его детище.
Именно поэтому, когда новый сериал режиссера Бая выходил в эфир, зрители, словно кошки, учуявшие запах рыбы, без всякой рекламы включали нужный канал.
Такой общеизвестный авторитет — это то, что ценит каждый режиссёр.
Однако, поскольку на виду оказывались не они, режиссёры, а актёры, вся ответственность обычно ложилась на их плечи.
Именно поэтому, несмотря на то, что Чэн Юня годами ругали за то, что он "маменькин сынок", режиссёр, стоящий за сценарием, совершенно не пострадал. Наоборот, он продолжал снимать фильмы и писать сценарии, ни на секунду не подвергаясь пристальному вниманию зрителей.
"Кхм-кхм, я был не в себе, простите, простите."
Режиссер Лю, встрепенувшись от того, что его потянул за рукав Цзян Чаоян, подсознательно извинился.
Однако Чэн Юнь не обратил внимания на смущение режиссера Лю. Он небрежно махнул рукой и уставился прямо на официанта, который вошёл в дверь. Только когда официант поставил все принесённые блюда, он не смог сдержать слюноотделения и, не оборачиваясь, спросил: "Эм, можем мы уже поесть?"
Как только Чэн Юнь заговорил, его агент, сестра Хун, злобно испепелила его взглядом.
По её мнению, каждая минута, проведённая Чэн Юнем в общении с режиссером Лю, была огромной удачей.
А этот парень думал только о еде. Это просто ужасно, ей хотелось ударить его по голове.
К счастью, режиссер Лю и Цзян Чаоян тоже были голодны. Увидев, как у Чэн Юня загорелись глаза от голода, они рассмеялись и сказали: "Ешь, ешь, мы тоже голодны. Нет ничего срочного, кроме еды."
"Да, да, так и есть, господин Лю."
Видя, что господин Лю это сказал, даже если сестра Хун была полна недовольства, ей пришлось проглотить его, улыбнуться, поднять бокал и чокнуться с режиссером Лю. Только после этого она наконец-то села поесть.
Когда все почти доели, время было около восьми часов вечера.
Именно в этот момент Чэн Юнь вдруг вспомнил, что не узнал результаты своего дневного прослушивания. Он отложил свой бокал, повернулся и пристально посмотрел на режиссера Лю.
К счастью, режиссер Лю выпил не так много вина и был в здравом уме. Он с первого взгляда понял беспокойство Чэн Юня, улыбнулся и тихо спросил: "Ты хочешь узнать, как прошло твоё сегодняшнее прослушивание?"
"Именно так."
Чэн Юнь поспешно кивнул.
Иногда одно дело — иметь самосознание, а другое — получить подтверждение от других.
На вопрос Чэн Юня режиссер Лю немного беспомощно покачал головой.
Прямой ответ Чэн Юня заставил его подумать, что он провалился. Сердце у него ёкнуло, и выражение лица стало намного мрачнее.
Вдруг режиссер Лю причмокнул и выдал совершенно неуместное замечание: "Молодой парень, ты ещё молод. Чего так спешить?"
Цзян Чаоян, наблюдая, как старик и юноша погрузились в свои мысли, и казалось, что их взгляды расходятся в разные стороны, не мог сдержать смеха, прикрыв рот рукой.
Когда Чэн Юнь перевёл взгляд на него, Цзян Чаоян сделал вид, что собрался, и прокашлялся, подавив смех.
"Кхм, господин Лю, не мучайте нас больше, говорите, что хотите сказать."
Под слова Цзян Чаояна прозвучал напряжённый взгляд Чэн Юня, устремлённый на режиссера Лю.
Режиссер Лю, который сначала хотел немного поиграть, теперь действительно не имел выбора. Ладно, раз так, он скажет прямо, ведь это не тайна.
Он поднял большой палец и похвалил: "Одно слово — круто! Два слова — безупречно! Три слова — просто бомба!"
По мере того, как слова режиссера Лю постепенно утихали, глаза Чэн Юня становились всё ярче. Наконец, он даже перегнулся через сидящего рядом Цзян Чаояна, протянул руку и схватил правую руку режиссера Лю, тряся ею и взволнованно говоря: "С такими словами от господина Лю я спокоен."
"Господин Лю, будьте уверены, как только я присоединюсь к команде, я буду играть изо всех сил и обязательно оживлю этого Жестокого тирана Сяо. Даже если это будет стоить моей актёрской карьеры, я не подведу господина Лю за ваше покровительство."
Видя Чэн Юня таким взволнованным, режиссер Лю тоже был очень рад.
Ведь никто не хочет помогать неблагодарным. Теперь, когда Чэн Юнь выразил своё намерение ответить взаимностью, он, естественно, не скупился на предоставление ему ресурсов.
"Хорошо, хорошо, тогда я буду ждать тебя в команде. Время — через неделю. Чэн Юнь, я очень надеюсь на тебя. Ты не должен разочаровать мои ожидания!"
Пока Чэн Юнь и режиссер Лю оживлённо беседовали, Цзян Чаоян, сидевший между ними, вдруг дрожащей рукой протянул лист бумаги.
В одно мгновение Чэн Юнь замер и рефлекторно спросил: "Что это?"
"Эм, не мог бы ты дать мне автограф? Я хочу взять его для коллекции."