Наутро следующего дня Шэнь Цинхуай подошёл к двери комнаты Чу Шуюня, собираясь спросить о состоянии его глаз. Не успел он войти, как услышал мысли, доносившиеся изнутри.
— Ленту поправил! Так! Отлично! Сегодня я тоже красавчик! Кто рано встаёт, тому бог подаёт! Вот я какой молодец! Теперь надо готовить завтрак. Приготовить ли порцию для моего Дешёвого наставника? Он же вроде воздерживается от зерна? Но будет ли неэтично, если я буду есть у него на глазах? Ладно, сделаю и ему! Если не станет есть, силком волью!
Шэнь Цинхуай постоял у двери, немного подумал и решил вернуться, притворившись спящим.
На завтрак Чу Шуюнь приготовил лапшу и паровые булочки. Он накрыл на стол, но Дешёвый наставник всё ещё не подавал признаков жизни.
— Неужели? Мой Дешёвый наставник такой соня? Ещё не проснулся? Тогда я... один навещу комнату одинокого старика!
С хитрой улыбкой Чу Шуюнь толкнул дверь к Шэнь Цинхуаю.
— Ого! Этот человек даже дверь не запирает? Не боится, что в постель заберётся Дух зимородка? Или... это дверь нарочно оставлена? Я понял! Точно так!
Шэнь Цинхуай:...
Чу Шуюнь на цыпочках подошёл к кровати Шэнь Цинхуая, присел на корточки и легонько ткнул его в щёку.
— Наставник! Я приготовил завтрак, будешь?
— Просыпайся! Скажи, что будешь! А не то силой волью!
Шэнь Цинхуай сел и зевнул.
— Шуюнь, который час?
— Ещё рано.
— Рано, чёрта с два! Вставай давай! Лапша скоро размокнет!
— Вот как, — сказал он. — Тогда Учитель, пожалуй, ещё поспит?
Чу Шуюнь ухватил Шэнь Цинхуая за рукава и потащил к выходу:
— Не спи, наставник! Еда скоро остынет! Пошли быстрее!
— Пошли! Пошли! Я с голоду помираю!
Чу Шуюнь усадил Шэнь Цинхуая на стул, поставил перед ним миску с лапшой и вложил в руку пару палочек.
— Наставник, когда будете есть лапшу, дуйте на неё сами. Перед вами паровые булочки.
— Учитель понял.
— Ну и хлопотно с этим слепым, одни проблемы. Надо отсюда поскорее убираться.
Шэнь Цинхуай подцепил палочками лапшу и отправил её в рот.
— Шуюнь неплохо готовит.
— Ничего особенного.
— Ещё бы не умел! В прошлой жизни, чтобы выжить, я четыре года проработал в харчевне. Было бы странно, если бы я готовил плохо!
Шэнь Цинхуай замер. Лапша в его руках показалась горьковатой.
— Ты чего? Я тебя предупреждаю! Еду выбрасывать нельзя! Ты хоть знаешь, сколько людей в год умирает от голода?
Шэнь Цинхуай принялся оправдываться:
— Учитель вовсе не отказывается есть. Просто она горячая, хочу дождаться, пока остынет.
— Привереда! Точно привереда!
Лицо Чу Шуюня исказила едва скрываемая гримаса. Хорошо ещё, что Шэнь Цинхуай её не видел.
— Наставник? Есть у тебя для меня какие-нибудь указания на сегодня?
Шэнь Цинхуай переспросил:
— Указания?
— Вот беда. Никогда не брал учеников. Как же их обучать?
Чу Шуюнь всё понял без обиняков:
— Наставник, верно, вовсе не думал о том, чтобы составить для меня учебный план?
Шэнь Цинхуай прикрылся рукавом, скрывая замешательство:
— Кхм! Учитель... Учитель сейчас пойдёт и спросит у твоих старших наставников. Ученику не следует беспокоиться.
— Думал, что ученика достаточно ввести в секту, а совершенствоваться он будет сам. А оказывается, его ещё и учить надо! Вот морока. Я не умею учить.
— Ох! Ну ты даёшь! Если не умеешь обучать, зачем ты меня брал? Умоляю! Отпусти меня!
Чу Шуюнь вздохнул. Чу Шуюнь смирился:
— Наставник, я могу ходить в школу на лекции вместе с другими учениками.
— А там попробую разозлить какого-нибудь старейшину, чтобы он прихлопнул меня одним ударом!
Шэнь Цинхуай:...
— Учитель считает, что это не годится. Я сейчас пойду и узнаю у других, как обучать Ученика.
Шэнь Цинхуай поднялся и, превратившись в облако цветочной пыльцы, исчез на месте.
Чу Шуюнь усмехнулся:
— Смылся! Кроме красивой внешности, совершенно бесполезный наставник-пустышка!