В этот миг в Линь Тяне не осталось и следа былой самоуверенности и боевой доблести. Он, словно ничтожная букашка, стоял на коленях, а после с трудом распластался на земле, едва дыша.
Наставник, который прежде откликался на каждый зов, теперь безмолвствовал. Даже когда ранее вскрылись подозрения, наставник подал голос, заверив, что его ни за что не раскроют. Но сейчас — ни звука. Линь Тянь не был уверен, вошёл ли тот в состояние покоя, восстанавливая Силу души, потраченную во время состязания.
С искажённым от злости лицом Линь Тянь с трудом поднял голову и с яростью уставился на юношу, стоявшего на помосте для старейшин. В душе его клокотала обида: «Откуда у него такая сила?..»
Сейчас Су И продемонстрировал мощь, которая, подобно силе его наставника, была за гранью восприятия. Разница между ними была как между небом и землёй, и невозможно было даже сравнивать истинное превосходство.
Всё, что нужно — талант — у Линь Тяня имелось, и он был уверен, что не уступает нынешним наследникам или гениям других Святых Земель. Но, как оказалось, за горами есть горы, за небесами — небеса, и ему оставалось лишь временно смириться и уступить.
На лице Су И застыло равнодушие и лёгкая усмешка: — Ну что? Ты согласен? — Зазнайство зазнайством, но умеешь ли ты, главный герой, когда нужно, показать покорность?
Мощное, устрашающее давление крепко сковало Линь Тяня.
Глядя на возвышающегося на помосте, надменного и самодовольного Су И, Линь Тянь, сдерживая клокочущий гнев, процедил сквозь зубы: — …Хорошо, я согласен.
— Но если я и впрямь приму этот удар от старшего брата Хуана, что ты на это скажешь?
Видя, что тот сдался, но продолжает бросать дерзкие слова, Су И лишь слегка приподнял уголок рта и с беззаботной улыбкой ответил: — Если ты сможешь принять его, не получив ни царапины, я выполню любое твоё требование.
— Любое требование? Ха-ха, тогда тебе придётся встать на колени и извиниться передо мной! — выкрикнул Линь Тянь, сам всё ещё стоя на коленях, но, превозмогая чудовищное давление, без оглядки выпалил то, что было на душе.
Он уступил, но как главный герой должен был показать свой гонор. К тому же он был уверен, что как бы ни был зол Су И, тот не посмеет тронуть его. Зачем же принимать условия с унижением, если можно сперва как следует досадить сопернику? А если потом возникнут проблемы, рядом ведь всё ещё наставник!
Всех поразили слова Линь Тяня. Никто не ожидал, что дело примет такой оборот.
И требование встать на колени и извиниться — и это перед таким могущественным человеком! Неужели Линь Тянь жить надоело? Или он и впрямь стал жертвой клеветы? Никто не знал, но ответ должен был открыться очень скоро.
— Всё, что скажешь, — с улыбкой ответил Су И на его вызов и заодно снял с него давление. — Я обычно говорю то, что делаю.
К тому же я знаю о тебе всё подноготную. В этот раз ты точно опозоришься на весь мир.
Когда давление исчезло, на лице Линь Тяня всё ещё была злоба, но к Су И он теперь испытывал страх и трепет. Почему, даже когда его так унизили, тот не ударил исподтишка? Если бы он это сделал, Линь Тянь мог бы воспользоваться случаем, чтобы выставить его коварным и подлым, показав всем и Святой Деве его истинное лицо.
Однако вышло наоборот — события развивались не так, как надеялся Линь Тянь, и это его озадачило.
Собравшиеся за пределами площадки, видя, как Господин Су великодушен и невозмутим, невольно перевели дух. Они были и потрясены, и обрадованы.
Очевидно, что молва, которую распускали их учителя или наставники о холодности и надменности Господина Су, оказалась ложной. Иначе, будучи так вызывающе оскорблённым в лицо, даже они сами пришли бы в ярость и сперва проучили бы наглеца. А Господин Су И, напротив, оказался прост в общении и решителен в поступках. Он судил только по правде и фактам, не вставая ни на чью сторону.
В этот момент в глазах многих Су И поднялся на новую ступень. Его не просто уважали или почитали — это чувство отличалось от восхищения и почтения перед силой.
Глядя на кипящего от гнева, но не смеющего вымолвить ни слова юношу на арене, в спокойных глазах У Цинъин промелькнуло недоумение, а за ним — тень раздумья. Её красивые брови чуть нахмурились от неприязни, вызванной столь унизительной дерзостью Линь Тяня.
Но её заинтересовало, почему Су И не только не разозлился, но, казалось, был рад такому повороту. Словно он был на сто процентов уверен в успехе и абсолютно убеждён, что с младшим братом Линем не всё чисто. Неужели в состязании Линь Тяня и впрямь был какой-то подвох?
Увидев, что Хуан Ишэн слегка оправился от ран, Су И спокойно кивнул ему: — Начинайте, старший брат Хуан. Лечение можно пока отложить. В твоём нынешнем состоянии обменяйся с Линем одним ударом.
Хуан Ишэн хоть и не понял, зачем это нужно, но всё же привёл себя в порядок, затаил дыхание и приготовился нанести сокрушительный удар ладонью: — Э… Хорошо. Я начинаю, Господин Су.
В конце концов, на его плечах лежала ответственность не только за себя, но и за могущественных обитателей Святой Земли, которых мог затронуть гнев. К тому же несколько дней назад он уже получил наказ от Господина Су. Если он снова разочарует его, ему будет просто нечего сказать в своё оправдание.
…
Теперь, когда дело дошло до этого, Владыка Святой Земли У Юньлин не оставалось ничего, кроме как сказать: — А теперь, прошу вас обоих, обменяйтесь одним ударом. — С этими словами он безмолвно запустил циркуляцию духовной силы внутри себя, внимательно вглядываясь в обоих участников. Он был полон решимости выявить, что же не так на самом деле в этом повторном поединке.
— Ладонь Небесной Тайны!
— Танец Лазурной Бездны!
Те же самые исполинская ладонь и лазурный клинок сошлись в бою. Когда ослепительная вспышка от столкновения духовных сил ещё не угасла, фигура одного из соперников стремительно вылетела из круга.
В то же самое время летящий по воздуху человек выплеснул несколько глотков крови, выпучил глаза и в изумлении воскликнул: — Как такое может быть… Как я не смог отразить удар?
Линь Тянь, врезавшись в ограждение, с недоверием уставился на стоящего на арене соперника.
Хотя одежда Хуан Ишэна была изорвана в клочья, его дыхание было необычайно ровным. Он молча сжал кулаки, в душе его кипела ярость, но вместе с тем и облегчение.
После этого единственного удара он понял: Линь Тянь определённо использовал какой-то запрещённый приём для мошенничества на состязании. Иначе как тот сумел бы одним мечом разбить его «Ладонь Небесной Тайны» и уничтожить Боевой Одеяние Небесной Тайны, способное выдержать атаки Уровня Моря Душ? Одна лишь эта одежда могла выдержать натиск целой группы воинов Уровня Моря Душ. Что уж говорить о нападении Линь Тяня, чья культивация едва достигла Уровня Духовного Божества? И его оружие не было каким-то божественным мечом. Во всём этом явно крылась какая-то тайна.
Все собравшиеся ошеломлённо смотрели на эту уму непостижимую картину, не зная, как реагировать. Большинство из них до сих пор доверяли Линь Тяню. И что же в итоге? Его одним ударом отбросило прочь — разве это не пощёчина всем им?
Чувства отвращения, презрения и враждебности к Линь Тяню захлестнули их души. Но, несмотря на такой гнев, они не осмелились высказаться вслух. В конце концов, даже сам Святой владыка сидел с каменным лицом, не проронив ни слова. Хотя сейчас и нельзя было подавать голос, лезть под горячую руку, ничто не мешало каждому про себя проклинать Линь Тяня.