— Гуйгуй, не слишком ли больно ты ему сказала? Но он действительно заслужил, как он мог ни в чём не разобравшись сходу наброситься на тебя с оскорблениями!
— Ему уже под тридцать, пора бы и хлебнуть суровой реальности. К тому же я в конце концов принесла ему стул. Хватит о нём беспокоиться, лучше обо мне позаботься. Серьёзно, я ведь из-за него легла спать на добрых десять минут позже.
Свет наверху погас. Гу Хао застыл, задрав голову, и уставился на комнату Се Гуй, не в силах пошевелиться.
Глаза потихоньку наполнялись слезами, сердце сжали чьи-то руки, а в носу нестерпимо щипало.
Так Гу Хао и просидел всю ночь напролёт.
Со стороны входной двери донёсся звук ключей. Гу Хао торопливо вытер слёзы и вернулся в свою комнату. Оказалось, это вернулась Ли Ма.
Гу Хао повалился на кровать, прикрыв предплечьем опухшие от слёз глаза. Эти глаза утратили обычную остроту, стали припухшими, и казалось, что стоит лишь чуть надавить — и хранящиеся в них слёзы прорвут плотину.
Приготовив еду, Ли Ма сначала постучала в дверь к Гу Хао, зовя его вставать и завтракать.
Гу Хао, лежавший на кровати, приподнялся, готовый ответить, но, поколебавшись мгновение, снова сел на кровать. После этого он не издал ни звука, дожидаясь, пока Ли Ма уйдёт сама.
— Сяо Хао ещё не встал? Или уже вышел? — тихо бормоча себе под нос, Ли Ма поднялась наверх и постучала в дверь Се Гуй.
— Госпожа, завтрак готов. Спускайтесь поесть.
— Доброе утро. Я сейчас спущусь.
Услышав шаги Ли Ма на лестнице, Гу Хао поспешно подбежал к двери своей комнаты и прижался к ней ухом.
Он чувствовал, как биение его сердца постепенно сливается со звуком шагов Се Гуй, спускающейся вниз. Стыд и обида в душе начинали подниматься всё сильнее.
Ли Ма, убирая посуду, болтала с Се Гуй о домашних делах. Разговор незаметно перетёк на Гу Хао.
— Сяо Хао вчера с тобой вместе не вернулся? Я сегодня утром стучалась к нему, никто не ответил.
Услышав это, Гу Хао за дверью вздрогнул и прижался ухом ещё плотнее.
Се Гуй мельком взглянула в сторону комнаты Гу Хао, дожевала еду во рту и ответила:
— Вчера мы вернулись слишком поздно. Гу Хао, наверное, ещё спит. День вчера был выматывающий, не буди его пока.
Гу Хао с облегчением выдохнул про себя, радуясь, что она не рассказала о случившемся ночью. Но тут же нахлынувшие горечь и вина развеяли это чувство удачи.
Ведь прошлой ночью он ни с того ни с сего набросился на неё с оскорблениями, а сегодня утром уже надеется, что она поможет ему скрыть этот проступок. Сам он даже взглянуть ей в глаза не смеет.
Она права — он трус и ничтожество. Когда случается беда, только и молит о чужой помощи, а когда жизнь идёт не по плану, сваливает всё на других. Какое он имеет право называться её соратником?
Он размышлял, и тело его, прижавшись к двери, медленно сползало вниз. Слёзы наконец хлынули через край, беззвучно изливаясь наружу.
— Ли Ма, у вас внизу найдётся бумага и ручка?
— Есть, есть. Сейчас я тебе найду.
Ли Ма передала Се Гуй найденные бумагу и ручку и спросила:
— Госпожа хочет что-то написать?
— Да, и ещё хочу попросить тебя об одном одолжении. Когда Гу Хао проснётся, отдай ему, пожалуйста, этот листок.
— Хорошо-хорошо. Госпожа так добра к Сяо Хао, даже будить его не хочет.
Се Гуй улыбнулась, но ничего не ответила.
Закончив писать, она сложила листок и вручила его Ли Ма, сказав, что ей нужно по делам, и вышла из дома.
Гу Хао, всё ещё прятавшийся у себя, услышал, что для него оставили записку. Он вскочил, лихорадочно заметался, побежал в ванную и увидел в зеркале своё необычайно измождённое отражение.
Глаза были налиты кровью, сильно опухли, губы побледнели. Гу Хао изо всех сил тёр лицо, надеясь смыть с него всю ночную усталость.
Нет, если выйти так, Ли Ма обязательно спросит. Но ждать письма от Се Гуй я больше не могу.
Капли воды одна за другой скатывались с волос на лбу. Гу Хао не успел их вытереть. Вспомнив, что в ящике стола лежат его давно не надеванные солнечные очки, он кинулся к письменному столу.
Гу Хао торопливо нацепил очки и быстро подошёл к двери. Рука уже легла на дверную ручку, но открыть он медлил.
С чего это я так разволновался? Она же ещё ночью со мной ссорилась. Она просто оставила мне письмо, с какой стати я должен о нём думать? Почему я так зациклен на Се Гуй? Она всего лишь моя мачеха, и то неродная.
Он беспрестанно уговаривал себя в мыслях не поддаваться влиянию Се Гуй. Но тело, подчиняясь самым искренним чувствам, всё же открыло дверь комнаты.
— Сяо Хао, встал! Ой, а почему в очках? Собираешься выйти?
— Да, — Гу Хао заметил, что голос у него сел, поспешно прокашлялся и продолжил: — Сегодня договорился встретиться с друзьями.
— А, ну ты будешь есть? На кухне ещё остался завтрак.
— Не надо.
Ли Ма кивнула и принялась дальше убираться в гостиной. Гу Хао стоял рядом, нервно теребя пальцами шов на брюках. Ему было неловко ни остаться, ни уйти.
Неужели Ли Ма забыла про тот листок? Если я попрошу прямо, то выдам себя с головой. Ну почему она никак не вспомнит!
— Ли Ма, — сказал он, — я тут подумал и, пожалуй, поем всё-таки дома.
Гу Хао неловко сел за стол, лихорадочно соображая, как бы похитрее выкрутиться и заставить Ли Ма отдать ему ту записку.