Если бы не её волчий взгляд, слишком горячий, Нин Чанцзи, пожалуй, и поверил бы её лукавству.
Эта женщина явно приняла его за молодого господина Области Юн Е Линсяо и замышляет недоброе.
Хотя он очень нуждался в её удаче, но не стал бы выдавать себя за другого.
Нин Чанцзи помолчал, решив, что лучше всё прояснить:
— Госпожа ошибается, я вовсе не...
— Не оправдывайся, я знаю, что ты и есть молодой господин Области Юн Е Линсяо. Кому ещё появляться в Беседке Летящей Феи в такой поздний час, как не Е Линсяо?
Цзян Ин знала, что он скажет, и одним прыжком подскочила, зажав ему рот рукой.
Если она сыграет достаточно убедительно, то та, что лежит на полу, окажется нахальной подстилкой.
А этот благородный господин перед ней — истинный отравившийся любовным ядом молодой господин Области Юн.
— ... — Губы внезапно накрыла чья-то рука, Нин Чанцзи вздрогнул от неожиданности.
Ладонь женщины оказалась такой мягкой, и от неё исходил едва уловимый аромат.
Он всегда терпеть не мог, когда его касались, и ненавидел запах дешёвых духов.
На этой женщине тоже были сильные духи, но... на удивление, это не вызывало отвращения.
Неужели это особенность его небесной избранницы?
— Ай-яй, почему твоё лицо всё краснее? Наверняка любовный яд подействовал, я должна как следует тебя осмотреть. — Пользуясь мгновением замешательства Нин Чанцзи, Цзян Ин потащила его к кровати.
Нин Чанцзи взглянул на запястье, которое уже стало белым от её хватки, и после долгого молчания наконец церемонно поклонился:
— Госпожа искусна и милосердна, благодарю за труды.
Пусть говорит что хочет, ведь при близком контакте он получает огромную выгоду.
В конце концов, он не признавал себя Е Линсяо, значит, это не самозванство.
Цзян Ин почувствовала облегчение и с радостью взяла его за пульс:
— Врачеватель милосерден, это мой долг.
Нин Чанцзи спокойно наблюдал за её представлением:
— Но я не принимал никаких пилюль и не чувствую недомогания. Может, госпожа осмотрит тщательнее?
Цзян Ин тут же указала на стоящую рядом курильницу и с серьёзным видом начала нести чушь:
— Любовный яд часто подкрадывается незаметно. Ты не замечал, что аромат в этой комнате необычен? Верно, в благовония подмешали возбуждающий яд. Ты здесь давно, уже отравился.
— А что, по мнению госпожи, следует делать?
— Заниматься со мной Парной практикой.
— ...
Нин Чанцзи долго молчал:
— Не будет ли это слишком большой жертвой для госпожи?
Это что, согласие??
Цзян Ин не хотела терять ни минуты и как хищница набросилась на него:
— Никакой жертвы, давай скорее, час страсти дороже золота.
Нин Чанцзи никак не ожидал, что она будет так несдержанна. Пока он слегка напрягся, Цзян Ин уже повалила его на кровать.
И, не мешкая, уселась ему на поясницу, упершись руками по обе стороны от его тела.
Глаза горели, глядя на него, словно голодная волчица, заприметившая добычу.
Его небесная избранница была легкомысленна — это ещё полбеды, но она даже лица не пожалела, чтобы привязаться к Е Линсяо.
Нин Чанцзи вдруг почувствовал, что голова слегка зеленеет:
— Неужели клан Е из Области Юн так хорош?
Цзян Ин на миг опешила, поняв его намёк, и с презрением вскинула бровь:
— Клан Е из Области Юн? Что он такое? Я просто позарилась на твою внешность.
— ...
Это заявление странным образом успокоило Нин Чанцзи. После долгого молчания он искренне спросил:
— Осмелюсь спросить имя госпожи.
Цзян Ин уже с нетерпением стаскивала с него одежду:
— Цзян Ин. Инь, как в «полная луна начинает убывать».
Нин Чанцзи бесстрастно лежал на кровати, позволяя ей стаскивать с себя одежду:
— Госпожа Цзян, прежде чем приступить к Парной практике, не нужно ли нам сначала поклониться небу и земле?
В конце концов, Цзян Ин была его небесной избранницей, единственной в этом мире, кто мог помочь ему перековать судьбу.
Даже если бы она не захотела, он всё равно силой удержал бы её рядом.
Сейчас она сама польстилась на его внешность и перешла к делу — это было неплохо, но... заключать союз лучше со всей серьёзностью.
Цзян Ин на ходу сняла с его пояса Нефритовый Кулон, бросила на пол и, приложив все силы, продолжала стаскивать пояс:
— Не надо, не надо, мне и так хорошо.
— ...
Нин Чанцзи снова замолчал.
Через некоторое время он наконец нашёл голос:
— Моя фамилия Нин, имя...
— Ты надоел? Я разве спрашивала твоё имя? Какое мне дело до твоей фамилии? Я сказала, что ты Е Линсяо — значит, ты чёрт возьми должен им быть. Даже если нет, с этого момента меняешь имя и фамилию.
Он несколько раз порывался представиться, а у самого ни капли чутья.
К тому же, что там такого — всего лишь мужчина и женщина? Чего он так много болтает?
Цзян Ин разозлилась и с резким звуком разорвала одежду у него на груди:
— С этого момента молчи и не болтай лишнего, я тороплюсь. Давай, обними меня.
Нин Чанцзи:
— ...
Цзян Ин нетерпеливо взяла его руку и обвила вокруг своей талии:
— Послушай, господин, ты уже не мальчик, неужели у тебя ни разу не было опыта в таких делах?
В глазах Нин Чанцзи мелькнула холодная искра, чёрные как смоль зрачки мгновенно стали пугающе мрачными:
— А у тебя, что ли, есть?
— ... Если бы у меня был опыт, я бы сама всё сделала, понятно? Ты вообще способен? Если нет, я пойду к другому...
Цзян Ин не успела договорить, как её тонкую талию внезапно крепко сжала рука.
Следом всё перевернулось, и её прижали к кровати.
А Нин Чанцзи навис над ней, одной рукой всё ещё сжимая её талию, другой опираясь рядом.
Их положения поменялись.
Он пристально смотрел на неё, взгляд тяжёлый, как безжизненный омут, не пропускающий ни лучика света.
Почему-то Цзян Ин вдруг стало страшно от его вида, она даже ощутила непонятное давление.
И тот холодный, как нефрит, благородный господин в одно мгновение стал совершенно другим человеком.
Цзян Ин почувствовала себя виновато под его взглядом и невольно сглотнула:
— Я... я же говорила, что ты отравился любовным ядом. Давай быстрее, я помогу тебе избавиться от яда.
Нин Чанцзи всё так же пристально смотрел на неё и медленно произнёс:
— Как пожелаешь.
Цзян Ин не успела понять, что он имел в виду, как Нин Чанцзи взмахнул рукой, и занавеси слой за слоем опустились.
Казалось, всё мгновенно отделилось от кровати, остались только двое в этом маленьком пространстве, смотрящие друг другу в глаза.
Мужчина всё ещё в белых одеждах, сияя, как луна на небе.
Но Цзян Ин почувствовала давление ещё сильнее.
Особенно его глубокие глаза — казалось бы, без единой искорки, но внушали страх.
Неужели он вовсе не обычный человек без культивации, а какой-то великий, равный ей, чьё совершенствование уже настолько высоко, что она не в силах его разглядеть?
Да ну, не может быть...
В ошеломлённом взгляде Цзян Ин Нин Чанцзи наконец медленно наклонился и прошептал ей на ухо, разделяя каждое слово:
— Запомни, я не какой-то Е Линсяо. Моя фамилия Нин, имя Сюань, второе имя Хуайсюэ.
Прохладное дыхание разнеслось у её уха, и Цзян Ин невольно почувствовала жажду.
Она облизнула губы и собиралась было продолжать прикидываться, но длинные пальцы Нин Чанцзи уже запутались в её волосах.
Легко вытащив золотую шпильку, скреплявшую причёску, он распустил её шёлковые волосы.
В следующее мгновение он всем телом навалился на неё.
В мерцающем свете ночных жемчужин белый простой халат Нин Чанцзи и яркая красная вуаль Цзян Ин переплелись, медленно струясь и спутываясь, неразрывно...