— Сяо Сюань отправилась в далекое место уединиться для тренировок, так что пока не может с тобой увидеться.
Линь Луюй в этот момент сидел перед Юнь Цайи, откусывая большой кусок диких ягод, которые он сам нашел в прошлый раз и которые Юнь Цайи даже не притронулась: — Плюнуть, какая гадость, даже собака такое есть не будет!
Затем он взглянул на Юнь Цайи, словно что-то осознав, и поспешно махнул рукой: — Ваше Величество, не ослышайтесь, я не про вас.
— Думаешь, если ты оскорбишь и себя заодно, мы не рассердимся?!
Лицо Юнь Цайи раздулось, словно вот-вот лопнет воздушный шар. Если бы Линь Луюй не владел ключевой информацией о Сяо Сюань, она бы уже пустила в ход руки и ноги.
— Она действительно так сказала?
— Правдивее слов жемчуга! — Линь Луюй бросил дикие ягоды, демонстрируя невероятно «искренний» взгляд.
Юнь Цайи скривила губы, обняла себя руками и впилась темно-золотистым взглядом в Линь Луюй, обводя его взглядом раз за разом, а затем сделала вывод: — Ты лжешь!
— А?
Линь Луюй содрогнулся всем телом, чуть не сбежал, готовый пуститься наутек.
— Я подозреваю, ты вообще туда не ходил, а просто побродил где-то и пытаешься меня обмануть! — Юнь Цайи считала, что в этом маленьком Тудигуне, кроме пола, ничему нельзя доверять.
Нет, возможно, даже пол...
— На, держи —
В руки Юнь Цайи был брошен искусно сделанный «счастливый узел»: — Это небольшой подарок от Сяо Сюань тебе на этот раз. Если не скажешь, я сам его оставлю себе.
Конечно,
это был счастливый узел, отстиранный от следов крови.
— Ты смеешь!
Юнь Цайи яростно взглянула на Линь Луюй, но уже взяла «счастливый узел» и тщательно вертела его в руках: — Материал обычный, намного хуже того, что я видела.
Ты, злобный зверь, пока говоришь такие слова, не мог бы ты опустить уголки губ, подпирающие небо, а?
Линь Луюй не хотел и не смел высказывать это вслух, сейчас он лишь надеялся, что Юнь Цайи не заметит ничего подозрительного.
Повертев его некоторое время, Юнь Цайи наконец перевела взгляд на Линь Луюй: — Как долго... она будет уединяться?
— Хе-хе — Ты хочешь спросить, придет ли она еще к тебе, верно?
Секретные помыслы были безжалостно раскрыты Линь Луюй, лицо Юнь Цайи мгновенно покраснело: — Н-болтливость!
Линь Луюй невозмутимо покачал головой: — Не говорила, наверное, очень долго.
— ...Я поняла.
Румянец медленно сошел, Юнь Цайи вернулась к каменному столу, опустив голову и осторожно поглаживая «Зеленый Дом Сновидений», который Линь Луюй только что ей подарил, задумавшись о чем-то, и лишь через мгновение тихо сказала: — Можешь идти.
— А?
Завершив задание в игре, нужно ведь сказать «спасибо» и дать какое-нибудь снаряжение, опыт и тому подобное. А здесь, от этого злобного зверя, всего лишь «Можешь идти»?
Это как прогнать Тудигуна!
Это как прогнать нищего!
— Что? Не уходишь? Неужели ты хочешь, чтобы мы тебя оставили на обед?
Юнь Цайи рассмеялась.
Линь Луюй тоже рассмеялся: — Черт возьми, почему бы и нет~
— Катись к черту!!!
— Слушаюсь, Ваше Величество~
— Уф —
Выйдя из барьера, в котором находилась Юнь Цайи, ее ухмыляющаяся минута постепенно сменилась, Линь Луюй сложил руки за спиной и глубоко вздохнул, выражение лица стало мрачным.
Пройдя всего несколько шагов, он увидел знакомую фигуру: маленькая красная и белая кофточка, черные, как тушь, волосы, собранные в простой пучок. Держала в руке грелку размером с ладонь.
Человек стоял, прислонившись к старому вязу, словно ждал его здесь уже давно.
— Хозяин, вы вернулись?
Увидев ее слегка побелевшие от холода губы, Линь Луюй нахмурился и невольно цокнул языком: — Я же велел тебе взять Ахуана и возвращаться. Почему? Решила поупражняться в роли ледяной скульптуры?
Жуань Юньси посмотрела на красивое лицо Линь Луюя, опустила взгляд и лишь покачала головой: — Ничего, просто немного беспокоилась.
— О чем беспокоишься?
— Беспокоюсь, как бы какой-нибудь злой уродец не соблазнил тебя~ — Жуань Юньси очень редко цитировала шутку Линь Луюя, сказанную утром.
Линь Луюй, естественно, знал, что она беспокоится, что Юнь Цайи будет его затруднять, но сейчас говорить об этом было уже бессмысленно.
— Идем, если бы хотели соблазнить, давным-давно бы соблазнили, не сейчас.
— Хозяин не сказал той даме правду, верно?
Это был вопрос Жуань Юньси, но он был задан с предельно утвердительной интонацией.
Она слишком хорошо его знала.
Линь Луюй остановился. Обман был раскрыт, но он не выказал особого удивления: — Как и ожидалось, ты не можешь ничего скрыть от меня. Лучше бы тебе не быть Яопу, а стать моим червем в животе.
— Хотя это немного отвратительно, но... почему бы и нет.
— Ух, ты просто извращенка!
— Это вы первым подняли такую извращенную тему.
— Хорошо, теперь я собираюсь прогуляться. Присмотри за домом, вечером приготовь мне ужин. В последнее время мне очень хочется твоей кисло-сладкой рыбы~
Линь Луюй улыбнулся Жуань Юньси: — В этот раз не клади так много сахара, если у меня будет диабет, тебе придется за мной ухаживать~
— Сахар... диабет?
Пока Жуань Юньси недоуменно хлопала глазами, Линь Луюй, не обращая внимания, схватил за шею Ахуана, который давно уже безудержно прыгал рядом, и на облаке медленно исчез в небе.
Жуань Юньси медленно открыла свои опьяняющие, как красное вино, глаза, слегка приоткрыла свои вишневые губы, долго стояла в оцепенении, а затем тихо произнесла: — Хозяин такой уж слишком мягкий...
Болезненный алый румянец проступил на щеках: — Но... именно поэтому...
Проводив взглядом Линь Луюя, покинувшего ее пещеру,
Лицо, ранее чрезвычайно героическое, постепенно смягчилось, а к концу и вовсе стало немного хрупким, словно последний снежок на ветке перед наступлением ранней весны.
Юнь Цайи, обхватив колени, вернулась на свою кровать, наклонила голову и положила ее на колени, глядя на «счастливый узел», подаренный Сяо Сюань, и задумалась.
— Какой резкий запах крови...
— Думаешь, если вымыть, я не замечу?
— Дурачок, что не знает, как себя вести...
Она достала из-под подушки небольшую гирлянду, или, вернее, это уже нельзя было назвать гирляндой, потому что она полностью распалась и превратилась в осколки.
Юнь Цайи вспомнила, как Сяо Сюань, даря ей эту гирлянду, сказала что-то вроде «Пока я жива, эта гирлянда никогда не увянет».
— Как и ожидалось... Все, кто приближается ко мне, будут...