Су Момо изобразила крайнее изумление.
Прикрыв рот рукой, она смотрела на Линь Цинцю, сидевшую в спортивной машине.
— Момо, не выдумывай, ничего такого нет. Просто дома случилось кое-что, я торопилась, вот туфля и слетела.
Однако слова Линь Цинцю звучали неубедительно.
— Цок-цок-цок... Похоже, нашу школьную красавицу уже кто-то сорвал.
С этими словами Су Момо перевела взгляд на Мо Цыняня.
Надо сказать, внешность у Мо Цыняня была очень даже: лицо белее яшмы, глаза ясные, как звезды, на губах постоянно играла едва заметная улыбка — мягкая, располагающая. В нем чувствовалось что-то от злодея-второгероя из женских романов.
— Школьная красавица? — Мо Цынянь приподнял бровь.
В самом деле, авторы таких городских романов обожают всю эту мишуру: героиня непременно или школьная красавица, или полицейская красавица, или холодная начальница корпорации.
Но сколько в реальной жизни тех самых школьных красавиц?
Школьных красавиц он видел только в разделе отечественного производителя.
...
Су Момо, хоть и была болтливой, умела читать по лицам.
Она быстро заметила, что настроение у Линь Цинцю неважное.
Будучи её лучшей подругой, она была одной из немногих, кто знал о её происхождении.
— Цюцю, обуйся, давай сначала вернёмся в общежитие. На днях я заказала набор вкусняшек, сегодня мы их все прикончим.
Девушка вышла из машины и, словно спасаясь бегством, последовала за Су Момо.
Она даже не осмелилась обернуться.
......
— Цок-цок-цок... А героиня-то сочная!
Мо Цынянь сидел на водительском сиденье, ухмыляясь до неприличия.
В прошлой жизни он повидал всякое: и холодные зрелые красавицы, и законные лоли — со всеми пересекался.
Линь Цинцю и по фигуре, и по лицу тянула у него на все девяносто баллов.
И к тому же... эта героиня была редкой белой... кхм!
Мо Цынянь, разумеется, не лапал её и не обладал рентгеновским зрением.
Всё дело в бесценном опыте.
— Эх... Интересно, как там сейчас Е Чэнь? Твоя маленькая героиня оказалась куда расторопнее тебя: за полдня выдала почти десять тысяч очков краха, а ты, мать твою, всего три тысячи? Скряга!
Мо Цынянь принялся ворчать.
Но в следующую секунду...
Дзинь! Сын удачи «Е Чэнь» испытал крах. Хозяин получает 2000 очков краха.
???
Что за дела?
Мо Цынянь ничего не понимал.
......
А у Е Чэня в этот момент психика летела в тартарары.
— Вали отсюда! Или я тебя прикончу! Ещё раз посмотришь — глаза вырву!
В туалете Е Чэнь тыкал пальцем в тощего мужчину и яростно бранился.
Да! Именно мужчину.
Попав в камеру предварительного заключения, он быстро приструнил тех горячих молодых парней, решив, что всё обошлось.
Но настоящей головной болью оказался этот с виду безобидный тип.
Е Чэнь ел — тот смотрел.
Е Чэнь ложился спать — тот подкрадывался и прижимался к нему, а иногда даже шарпал!
Самое жесть — Е Чэнь шёл в туалет, и этот хмырь увязывался за ним!
Даже закрыв глаза, Е Чэнь отчётливо чувствовал на себе взгляд, от которого холодела кожа.
Будь это красивая женщина, ещё ладно...
Но, мать его, это же мужик!
Сначала, когда он заметил, что этот парень тайком подглядывает за ним в туалете, Е Чэнь презрительно фыркнул.
Спустил штаны, мол, видал, братан, какой у меня слон? Не завидно?
А когда увидел в его глазах возбуждение — душа ушла в пятки.
Потом он узнал, что того посадили за насильственные действия сексуального характера... причём в отношении мужчин... и не одного — тут-то Е Чэнь и запаниковал.
Бить?
Если бы удары помогали, те молодые парни в камере не шарахались бы от этого типа как от чумы.
От побоев тот мог только сильнее возбудиться.
Да, Е Чэнь был Маленьким Целителем — левой рукой спасал, правой убивал, — но психические расстройства не входили в его компетенцию.
Извращенцев он не лечил.
Приходилось держаться от этого маньяка подальше.
— Братан... умоляю, выйди, не смотри на меня... Я при тебе не могу писать...
Е Чэнь пошёл на попятную. Вспомнил наставление старшего учителя перед спуском с гор: «Внизу люди сложные».
Теперь он понял: какие там сложные? Это же просто извращенцы!
Его смирение возымело действие: тощий мужчина, прихрамывая, вышел и прикрыл за собой дверь.
Но Е Чэнь по-прежнему чувствовал знакомый леденящий взгляд.
Да, через щель в двери всё ещё виднелся подсматривающий глаз — безумный, одержимый.
— А-а-а!
Е Чэнь понял: этой ночью ему не уснуть.
......
— Цюцю, прости, я не знала, что у тебя сегодня дома случилось.
В комнате общежития Су Момо искренне извинилась перед Линь Цинцю.
Вспоминая свои прежние насмешки, она чувствовала себя ужасно виноватой: эти слова были как соль на рану.
— Ничего страшного.
Линь Цинцю через силу выдавила улыбку.
Су Момо замолчала — она знала, что утешения тут бесполезны. Боль от потери близкого лечит только время.
Линь Цинцю подошла к столу, на миг задумалась, затем достала из ящика лист бумаги.
Взяла ручку и начала рисовать схемы, делать пометки.
— Банк на углу улицы Манъян... нет, не пойдёт... записи хранятся максимум месяц... Но как Мо Цынянь раздобыл те записи?
— И ещё тот тип с ником «Сяо Лаоди». В Тенценте полно таких «Сяо Лаоди», всех не перебрать... Только если бы я могла достать переписку Линь Хуа в телефоне... но это невозможно.
— Раз это не случайная авария... может, мне попросить полицию пересмотреть дело? Пусть заново расследуют. Наверняка что-то найдётся!
— Но ведь прошло три года. Даже если были улики, они уже исчезли... Как Мо Цынянь сумел раздобыть все эти материалы?
Линь Цинцю явно не собиралась отказываться от попыток свалить Линь Хуа собственными силами.
Она хотела попробовать ещё раз.
— Да. Завтра схожу в Полицейский участок, попробую поднять дело и попросить пересмотреть ту аварию. Раз было наёмное убийство, должны остаться хоть какие-то следы.
Выражение её лица становилось всё решительнее.
Память у неё была отличная: хоть она и смотрела те документы всего несколько минут, она запомнила множество деталей — ключевые слова, ключевые факты.
Она собиралась... в последний раз рвануть на прорыв!