Цзян Можань, собиравшийся лечить бабушку Наны, внезапно почувствовал головокружение.
На него обрушились чужие воспоминания. Он увидел некий эпизод, в котором он сам присутствовал, но не было Ань Жань. Неужели это память прежнего владельца тела? — засомневался Цзян Можань.
В том эпизоде Цзян Можань в семь утра первого апреля пришёл в комнату 101 во втором подъезде.
Это и была комната, где жили Нана и её бабушка. Цзян Можань долго ставил диагноз (выражение его лица постепенно мрачнело, кулаки сжимались всё крепче), а затем открыл свой медицинский саквояж и достал несколько травяных лекарств.
— Нана, скорее свари для нас эти травы вместе, ни в коем случае не ленись, хорошенько следи за отваром. Дядя Цзян сейчас начнёт лечить твою бабушку! Поверь, я обязательно вылечу твою бабушку, — услышав эти слова, послушная и понятливая Нана, не говоря ни слова, тотчас развернулась и быстро зашагала к кухне. Глядя на удаляющуюся фигурку Наны, исчезнувшую в дверях кухни, Цзян Можань медленно перевёл взгляд на бабушку Наны.
Вид у него был серьёзный, он слегка нахмурился и произнёс:
— Бабушка Наны, после моего предварительного осмотра ситуация не слишком обнадёживающая. У вас рак желудка, причём уже на поздней стадии. Но, пожалуйста, не волнуйтесь, несмотря на тяжесть болезни, при текущем состоянии вам, должно быть, осталось ещё около трёх-четырёх месяцев. Вот только… здесь есть некоторые странности. Я обнаружил, что кто-то тайком подмешивает небольшое количество яда в отвар, который вы принимаете ежедневно!
— Возможно, у вас осталось всего несколько дней. Простите! — проговорив это, Цзян Можань залился слезами.
— Парень, кхе-кхе, ты не расстраивайся. Я знаю, что моего времени осталось немного, но я и не думала, что это случится так быстро! Подойди, у меня, старухи, к тебе ещё одна просьба.
Услышав просьбу бабушки Наны, полную искренности и надежды, Цзян Можань пришёл в замешательство. Его взгляд, устремлённый на эту видавшую виды старуху, стал рассеянным. Но он, не колеблясь, кивнул в ответ:
— Говорите. Всё, что в моих силах, я сделаю, приложу все усилия!
Услышав такой решительный и безоговорочный ответ Цзян Можаня, на морщинистом лице бабушки Наны медленно проступила довольная улыбка. Она, слегка дрожа губами, произнесла:
— Эта девочка, Нана… в будущем, боюсь, придётся во многом положиться на твою заботу. Но ты не волнуйся, насчёт содержания у меня, старой кости, кое-какие запасы имеются. Я, знаешь ли, в молодости кое-что из приданого скопила!
С этими словами бабушка Наны протянула свои дрожащие руки, похожие на высохшие ветки, и с трудом потянулась под подушку.
Порывшись, она наконец извлекла из-под подушки шкатулку для шитья, выглядевшую довольно старой. Поверхность шкатулки уже покрылась ржавчиной, и казалось, каждая отметина времени молчаливо повествовала о долгих годах, которые ей довелось пережить.
Когда-то яркие краски на ней теперь потускнели.
Открыв её, она обнаружила золотой браслет и золотую шпильку! (Но бабушка Наны не знала, что её последнее приданое уже давно подменили!) Создавалось впечатление, что бабушка Наны давно была готова к этому моменту.
— Цзян Можань, я, старуха, знаю, что у тебя доброе сердце. Но ты непременно остерегайся так называемой матери Наны. Та женщина в молодости бросила мужа и дочь, а теперь вернулась, говорит, что хочет забрать Нану домой. Но я знаю, что у неё на уме недоброе… кхе-кхе-кхе… ты будь осторожен… — проговорив это, бабушка Наны выплюнула изо рта большое количество чёрной крови.
Цзян Можань с мрачным лицом быстро подошёл к бабушке Наны, достал из своего медицинского саквояжа успокоительное и лекарства. Он действовал умело и чётко, без малейшей халатности — остановил кровь, вытер…
В это время из спальни донеслись сильные приступы кашля, словно пытавшиеся вырвать из старухи лёгкие. Этот кашель, как тяжёлый молот, бил по сердцу Наны. Нана стояла на кухне, варя отвар, её ноги словно приросли к полу, она не могла сдвинуться ни на шаг. Её и без того бледное личико стало совсем бескровным, а на лбу выступила мелкая испарина.
Услышав этот душераздирающий кашель, Нана подсознательно рванулась в спальню, но в тот миг, когда она уже хотела сделать шаг, в голове всплыли строгие предостережения дяди Цзяна: Нана, ни в коем случае не ленись, следи за отваром, верь, что дядя обязательно вылечит бабушку. И Нана заставила себя остановиться, изо всех сил сжав руки в кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Дядя Цзян, вы обязательно должны спасти бабушку… — прошептала Нана, слёзы наворачивались на глаза, но она изо всех сил сдерживала их. Она молча стояла на месте, вся сосредоточившись на Цзян Можане, который в спальне делал всё возможное, чтобы спасти старуху.
Через некоторое время из спальни донёсся голос:
— Нана, принеси готовый отвар!
Услышав это, Нана тут же прибежала. Открыв дверь спальни, она увидела, что бабушка спокойно лежит на кровати, лицо бледное, но на нём не было выражения боли!
Напоив бабушку отваром, Цзян Можань наказал Нане вовремя варить лекарство и дал другие наставления! Он также расспросил её о матери, но откуда же маленькой девочке знать так много? А когда он спросил об отце Наны, то увидел, что её лицо омрачилось, и Цзян Можань всё понял.
Маленькую девочку родная мать обманом лишила отца, а бабушка с дедушкой, вероятно, долго не проживут — разве это не самое печальное?
В семь утра второго апреля 2025 года, когда Цзян Можань открыл дверь квартиры 101, он увидел, что у бабушки Наны румянец на лице. Неужели это предсмертное просветление?
С сомнением он протянул бабушке Наны отвар и вдруг заметил, что, когда она пила, она, обычно левша, взяла чашку правой рукой, а её сгорбленное тело словно выпрямилось. Все эти движения... Цзян Можань, много лет проработавший врачом, решил, что перед ним точно не старуха! Он вспомнил и слова, сказанные бабушкой. Всё, всё встало на свои места, но он опоздал.
Это означало, что вместо бабушки Наны — другой человек, но тут он вспомнил и о Нане! Осознав это, Цзян Можань хотел сразу же под каким-нибудь предлогом увести Нану из этого места!!!
Он почувствовал, что веки становятся всё тяжелее — снотворное, тело всё больше слабело. Он вышел из спальни, достал из медицинского саквояжа ампулу со стимулятором и сделал себе укол. Шатаясь, он добрался до кухни и взял на руки Нару, которая варила отвар.
А лже-бабушка Наны, опомнившись в спальне, тут же закричала:
— Он сбегает!
Из-под кровати и из шкафа мгновенно выскочили несколько человек, а так называемая бабушка Наны сорвала с лица маску из человеческой кожи, обнажив лицо молодой женщины!
Несколько человек тут же бросились в гостиную. Цзян Можань, одной рукой прикрывая Нану, другой схватил саквояж и вступил в схватку с теми, у кого были ножи. Всё же против нескольких противников тяжело устоять, и вскоре на теле Цзян Можаня появилось несколько кровавых ран.
Видя, что они приближаются, Цзян Можань передал ключ от своей квартиры Нане и велел ей спрятаться в доме.
— Нана, слушай меня. Эти плохие люди пришли за тобой. Спрячься в квартире дяди Цзяна и не выходи, пока дядя Цзян не постучит в дверь и не позовёт тебя.
С этими словами он открыл дверь, и Нана выбежала.
А Цзян Можань остался лицом к лицу с бандитами. Исход был очевиден: пожар уничтожил квартиру 101! Нана тоже не смогла выбраться!!!
При жизни Цзян Можань стучал в дверь, он жаждал живьём увидеть Нану! Это стало его занозой в сердце!!!
Пожар, чёрная, обугленная комната, стучащий призрак!!!
(А почему стучащий призрак только запугивает людей и не нападает? Потому что он был врачом! У врача сердце милосердное…)
Воспоминания (конец)