Вход в Таинственное Царство Проникновения в Тайны находился в тысяче метров к западу от Города Проникновения в Тайны и представлял собой огромный Жертвенный алтарь.
Алтарь был целиком сложен из синего камня, покрытого древними и таинственными узорами, словно отметинами времени, запечатлевшими всю многовековую скорбь. Эти узоры, извилистые и причудливые, напоминали древние заклинания, повествующие о давно минувших событиях. Поверхность алтаря была слегка отполирована, будто время сточило все её грани, источая щемящую душу печаль.
Собравшиеся здесь люди не могли не ощутить смутной, ничем не объяснимой тоски. Каждый знал — это скорбь целого мира. Тот мир, что был прежде, Мир Тунъю, чья угасающая искра изначальной сущности издавала крик отчаяния и непокорности.
В Мир Тунъю вторглись враги, само небо и земля подверглись разложению, и даже Небесная Орхидея не успела прийти на помощь. В конце концов, этот мир был уничтожен, и бесчисленное множество живых существ погибло.
Молодые люди Континента Небесного Воина ощущали эту гнетущую, невыносимую скорбь. Если однажды и Континент Небесного Воина постигнет такая же участь, что им делать? В душе поднималось чувство обречённости.
Реакция среди молодёжи была разной.
Одни, с несгибаемым характером, становились только решительнее, их взгляд делался твёрже.
Другие, слабые духом, пугливо жались, боясь снова взглянуть на алтарь.
Третьи, с чёрствой душой, смотрели равнодушно, оставаясь безучастными.
Такова жизнь во всём её многообразии — у тысячи людей тысяча лиц, и это неизбежно.
На городской стене вдалеке собрались высокопоставленные представители всех сил Континента Небесного Воина. Наблюдая за поведением юношей и девушек у подножия алтаря, все они невольно кривили губы в странной улыбке.
Одна за другой из Города Проникновения в Тайны выходили небольшие группы — ученики различных сект и кланов, а также стихийно собравшиеся отряды странствующих культиваторов. Они стекались к древнему алтарю и застывали в молчаливом ожидании открытия тайного царства.
Как ни странно, не случилось классической сцены, когда кто-то пытался занять чужое место, и все присутствующие могли бы наблюдать это представление. Все придерживались принципа «кто первым пришёл, того и место», каждая группа занимала свой участок, не мешая другим.
Лу Нинфэн был слегка разочарован. Согласно канонам «боевика», разве не должны были появиться какие-нибудь бестактные личности, чтобы затеять ссору с главным героем, а затем получить от него по заслугам в тайном царстве?
Но, поразмыслив, он понял: если главный герой — Ян Кай, то сам он — злодей, и именно над ним будут насмехаться. Он решил, что лучше уж не надо. Таких шаблонных сцен лучше избегать. Он не мог позволить себе так упасть в грязь лицом, и не понимал, почему некоторым авторам так нравится их писать.
Лу Нинфэн перевёл взгляд. Его группа из Секты Прозрачных Волн пришла не слишком рано, и сейчас они стояли далеко позади. По «совпадению», как раз в этот момент старшая ученица Секты Древнего Меча выводила своих учеников из города.
Ученики Секты Древнего Меча остановились неподалёку от Секты Прозрачных Волн. Группы не пересекались, и, хотя взгляды, которые они бросали друг на друга, нельзя было назвать дружелюбными, они ничего не сказали.
Лу Нинфэн незаметно взглянул на Сяо Сюэ. На ней было лёгкое зелёное платье, лицо скрывала прозрачная вуаль.
Ян Кай стоял недалеко позади неё, занимая, судя по всему, главенствующее положение среди учеников Секты Древнего Меча.
Теперь, зная, что он, Лу Нинфэн, играет роль злодея, он, хотя и чувствовал некоторое внутреннее отторжение к Яну Каю, не позволял этому влиять на своё расположение духа. Всё-таки, имея за спиной Де судьбы, бояться было нечего.
Ян Кай, стоит признать, не зря был Сыном судьбы. Он только-только успешно очистил четвертый внутренний орган, но даже прославленный Меченосец Секты Древнего Меча Чжэн Тяньгэ уже немного уступал ему в ауре.
— Главный герой, ах главный герой, ты уж обязательно действуй по плану, не вздумай устроить мне какой-нибудь завал, — с затаённым ожиданием подумал Лу Нинфэн.
Если бы он полагался только на себя, он мог бы гарантировать, что вероятность провала плана многократно возрастёт. Но если он выставит против него Де судьбы и заставит их соперничать удачей, как же ты, почтенный, ответишь?
— Старшая сестра, старший брат из Секты Прозрачных Волн смотрит в нашу сторону.
Крошка Линь Юээр, стоявшая рядом с Лу Нинсюэ, дёрнула её за подол и тихонько прошептала.
Услышав это, ученики Секты Древнего Меча обернулись. И правда: тот элегантный, благородный юноша в белых одеждах с улыбкой смотрел в их сторону. Его улыбка была подобна распустившемуся весеннему цветку — яркая и тёплая, невольно притягивающая к себе.
— А ведь он... довольно красивый... — вдруг пробормотала одна из учениц.
Тут же несколько других девушек согласно закивали.
Лу Нинсюэ, стоявшая впереди группы, изо всех сил старалась сдержать улыбку, но уголки её губ под вуалью предательски дрожали. Разве её брат, Лу Нинсюэ, не должен быть красивым?
Юноши из Секты Древнего Меча, напротив, почувствовали недовольство и объединились против общего «врага».
— Человек он неважный, пользуется положением и притесняет других. Видно, что за внешним лоском скрывается тёмная душа.
Девушки приоткрыли рты, но не стали возражать. Несколько дней назад, во время нашествия демонов, этот старший брат из Секты Прозрачных Волн действительно вёл себя заносчиво.
Ученики Секты Древнего Меча перешёптывались, но Ян Кай среди них хранил задумчивое молчание. Он смутно чувствовал, что что-то не так. И сегодня, и во время того нашествия демонов, стоило ему увидеть этого человека, как его охватывало неприятное ощущение. Ян Кай не мог понять, почему. Он считал себя хоть и не идеальным, но человеком с собственными принципами и правилами. С чего бы ему вдруг беспричинно невзлюбить кого-то? Возможно, ему просто не нравилось, как тот пользовался своим положением. Должно быть, так оно и есть.
На городской стене было тихо. Высокопоставленные лица Континента Небесного Воина собрались здесь, но не были расположены к беседе. Многие скользили взглядами по группам Секты Древнего Меча и Секты Прозрачных Волн, но не осмеливались смотреть слишком пристально. Они знали, что на этот раз составы обеих сект были особенными.
Интересно, почему же эти гении из высших миров заинтересовались таким крошечным тайным царством, как это? Все понимали: большинство собравшихся здесь учеников — лишь свита, сопровождающая принца в его учёбе. Оставалось только надеяться, что «принц», съев мясо, оставит ученикам хоть немного бульона...
Среди толпы выделялись трое: лысый старик в красной мантии, статный мужчина средних лет с веером из перьев и толстый, похожий на разбогатевшего крестьянина человек. Они незаметно переглянулись, и в их глазах мелькнула тень.
Шло время, солнце поднималось всё выше. И вот, когда оно достигло определённой точки, лучи, падавшие на алтарь, словно собрались в единую линию и ударили прямо в центр.
Земля начала слабо дрожать, ветер стал порывистее. Солнце вливало в алтарь всё больше энергии, и духовная сила из окружающего воздуха начала стремительно стекаться к нему, образуя над алтарём настоящий вихрь.
Алтарь начал излучать мощные колебания духовной силы, которые с каждой секундой усиливались. И вот, в какой-то момент, когда алтарь, казалось, впитал предельное количество энергии, из него вырвался мощный ударный импульс, сбивая людей с ног.
Когда все пришли в себя, они увидели, что пространство над алтарём исказилось и прямо из пустоты возник водоворот.
Те, чей уровень cultivation был низок, чувствовали, что сама их душа вот-вот засосётся в эту воронку, и покрывались холодным потом от страха.
— Таинственное Царство Проникновения в Тайны открыто и будет доступно три дня. Начинайте входить, ребятки.
В воздухе, паря над землёй, появился чей-то силуэт. Раздался звучный голос, долетевший до ушей каждого.
Услышав это, юноши и девушки пришли в волнение и хлынули к алтарю, один за другим исчезая в воронке. Многие группы держались за руки или связывались верёвками, чтобы войти вместе и не разлучиться перемещающей силой.
Лу Нинфэн незаметно переглянулся с Лу Нинсюэ.
— Вперёд, — тихо произнесла та, слегка кивнув.
На всём Континенте Небесного Воина было бесчисленное множество гениев, и в это путешествие в Таинственное Царство Проникновения в Тайны отправились десятки тысяч человек. К счастью, водоворот над алтарём был достаточно велик, так что даже десятки тысяч вошли в него всего за несколько мгновений.
Лю Цзы, будучи старейшиной Секты Прозрачных Волн, естественно, находился на городской стене, как и Су Хун из Секты Древнего Меча.
Они оба были из высших миров. Другие силы не были глупы. Даже в таких святых землях, как Секта Прозрачных Волн и Секта Древнего Меча, внезапное появление двух старейшин, достигших вершины Царства Духовной Души, явно указывало на что-то неладное. И гадать не нужно — это, должно быть, великие мастера из высших миров. Поэтому никто не осмеливался заговорить с ними.
Лю Цзы был рад такому безделью. Однако настороженность в его глазах не исчезала.
Ранее он уже проверил состояние своей госпожи, но не почувствовал никаких изменений в её ауре. Очевидно, у неё были способы это скрыть. Он только не знал, скрывала ли она что-то во время тренировок.
Он незаметно покосился на Су Хун.
Лю Цзы был человеком клана Лу, человеком господина. Его единственным начальником был господин, и никто другой не мог им командовать. Но Су Хун… всего лишь мелкая сошка царства созидания, должно быть, из боевого зала клана Су, из побочной ветви. Она получила от клана задание охранять госпожу.
— Уважаемый, разве ты не знаешь, что так пристально смотреть на женщину неприлично?
Внезапно к Лю Цзы прикоснулась нить нежного ментального импульса, и он услышал голос, спокойный, но с нотками гнева.
Лю Цзы застыл, и лицо его пошло пятнами.
Чёрт возьми. Он забыл, что это Континент Небесного Воина, где все подавлены до одного уровня. Будь он в Небесной Орхидее, она ни за что не заметила бы его слежки. Но именно здесь…
Лю Цзы молчал, и краска стыда заливала его лицо.
Позор-то какой. Его, старого, поймали с поличным, когда он шпионил за мелкой сошкой из царства созидания. Если об этом узнает господин, это станет вечным посмешищем.
— Прошу прощения… — как можно более холодно и высокомерно извинился Лю Цзы.
В конце концов, честь господина была превыше всего. Он не мог опозорить его.