Пэй Луяо звонко хлопнула в ладоши, обрадовавшись больше всех присутствующих. — Я же говорила, что не Цзян Цзие занял то место? — Она энергично взмахнула рукой и, подняв голову, посмотрела на Цзян Цзэхао. — А теперь рассказывайте, кто из вас поцарапал машину Цзян Цзие?
Но, к её удивлению, лицо Цзян Цзэхао было мрачнее тучи, взгляд ледяной, отчего в душе невольно закрадывался холод. Он просто стоял, не делая ничего, но от него исходила огромная давящая сила.
— Кто это сделал?
В этот момент все его подручные притихли, никто не осмеливался ответить.
В следующую секунду, словно отравленный ядом, из его горла вырвался ледяной голос, ещё более зловещий:
— Кто это сделал?
Наконец, не выдержав этого давления, один из парней, дрожа, рухнул на колени. Длинная чёлка скрывала его глаза, не давая разглядеть выражения лица, но в голосе слышался чудовищный страх:
— Б-босс, простите, это я... это я поцарапал машину Цзян Цзие, простите, я самовольничал...
В глазах Цзян Цзэхао вспыхнула беспощадная жестокость.
— Утащите.
— Босс, нет, не надо, я... я ошибся...
Силуэты нескольких человек быстро исчезли за поворотом переулка, и вместе с ними душераздирающие мольбы о пощаде утонули в глухих звуках ударов.
Пэй Луяо была по-настоящему напугана увиденным. С замиранием сердца она покосилась в тёмный, тесный переулок:
— Т-тот парень с чёлкой... его не забьют до смерти?
Сумерки сгустились. В глубоких глазах Цзян Цзие застыла усталость и отрешённость.
— До смерти вряд ли, — лениво бросил он, — но без телесных повреждений не обойдётся. Может, руки-ноги и лишится.
Она вздрогнула всем телом:
— А м-мы... нам вызвать полицию?
Он вдруг тихо рассмеялся, смех прозвучал глухо.
— С каких это мы с тобой заодно?
Развернулся и пошёл вперёд.
— Подожди. — Она догнала его и схватила за лямку рюкзака. — Я не понимаю, Цзян Цзие.
Он остановился, лениво засунул руки в карманы и, словно нехотя, прислонился к фонарному столбу.
— Чего не понимаешь?
Поняв, что он никуда не денется, она успокоилась, отпустила его рюкзак и выложила всё, что её мучило:
— Я не понимаю, зачем Цзян Цзэхао избил того парня с чёлкой. Только из-за того, что он поцарапал твою машину?
— А ты как думаешь?
— Думаю, это не может быть так просто.
Цзян Цзие тихо усмехнулся, в глубине его глаз мелькнула тень непонятного интереса.
— Значит, ты не совсем безнадёжна. — Солнце уже почти коснулось гор, и фонарь над головой без предупреждения зажёгся, осветив его высокий нос с чёткой, холодной линией профиля. — Знаешь, чего боится босс больше всего?
— Предательства?
— Предательство — это второе. — Он коротко взглянул на неё. — А судя по реакции Цзян Цзэхао, больше всего он ненавидит самовольщиков.
Пэй Луяо всё ещё не понимала.
— И что? Из-за того, что парень с чёлкой самовольно поцарапал твою машину, Цзян Цзэхао готов покалечить человека? Не слишком ли? — Она скривилась. — Слишком уж мелко для такой жестокости.
Цзян Цзие на мгновение затих, лениво зевнул.
— Если подчинённые будут делать, что хотят, какой тогда с босса спрос? Знаешь такую поговорку: «убить курицу, чтобы припугнуть обезьян»?
До неё наконец дошло. Она хлопнула себя по лбу. — О, я поняла!
Неудивительно, что Цзян Цзэхао стал главным в училище. Достаточно было взглянуть на его налитые кровью глаза и ту яростную ауру.
Цзян Цзие пошевелил шеей, разминая затёкшие мышцы, и зашагал вперёд.
Она снова прилипла к нему, как банный лист.
— Цзян Цзие, ты куда?
В его сонных глазах читалась ленца.
— На гонки.
— На гонки? — Она оживилась. — А это интересно?
Глаза её заблестели, как у оленёнка, полные надежды.
— Можно мне с тобой?
В мягком полумраке он чуть прищурился, на губах заиграла лёгкая усмешка, отчего сердце у неё сладко защемило. Она уже готова была растаять, но в следующую секунду он едва шевельнул губами.
— Проваливай.
— Ну и провалю! — буркнула она себе под нос. — Потом ещё пожалеешь.
Цзян Цзие рассмеялся ей вслед.
— Завтра две тысячи слов объяснительной не забудь.
Вся кипя от злости, она, не ответив, взвалила рюкзак на плечи и побежала прочь.
Было уже около семи. Хорошо, что мастерская дедушки Ли ещё не закрылась.
Она села на велосипед и поехала домой. Ровно в семь она была на месте.
Семья Пэй жила в проулке Дуншэнь, в двухэтажном доме. Пэй Луяо помнила, что фонари здесь были старые и то и дело гасли, как в фильме ужасов.
Но недавно лампочку сменили на новую, и теперь было довольно светло.
Она толкнула дверь. В нос ударил аппетитный запах.
Всё было точно так же, как она помнила.
Слева в гостиной стоял диван, справа — телевизор, и ещё было навалено всякого барахла. Посередине стоял обеденный стол, за которым Пэй Сяодин с громким чавканьем уплетал ужин, весь измазавшись подливкой.
Честно говоря, глядя на одиннадцатилетнего Пэй Сяодина, она не чувствовала к нему ни капли родственной нежности. Наоборот, её так и подмывало запустить в него тапком.
Он же, как назло, принялся нарочно дразниться, тряся головой.
Она оскалилась, скорчив страшную рожу.
И, конечно, он разревелся.
— Мама, мама! — завопил он.
Увидев его испуганную мордашку, Пэй Луяо удовлетворённо улыбнулась, швырнула рюкзак в угол и скользнула взглядом по столу. Ужин сегодня был богатый: креветки в томатном соусе и суп с рёбрышками.
Она здорово проголодалась и, не помыв рук, потянулась за креветкой.
— Шлёп! — по руке.
Ладонь мгновенно покраснела.
В комнату ворвался пронзительный голос Ван Личунь:
— Пэй Луяо, кто тебе разрешил? Твой брат ещё не доел!
В доме действовало негласное правило: она должна есть последней.
Ладно. Не есть — так не есть.
Ей было лень пререкаться. Молча она ушла к себе в комнату.
На ощупь нашла выключатель. Вспыхнул яркий белый свет, залив всю комнату.
Комната была маленькой, вся в зелёных тонах. Из мебели — только кровать, стол, шкаф да стул. И больше ничего.
Пэй Луяо провела пальцем по пыльным грамотам на стене. Бумага пожелтела, некоторые надписи почти выцвели.
Взгляд её упал на стопку чертежей на столе. Кулаки сжались сами собой.
— Пэй Сяодин! — Она вылетела из комнаты, сжимая в руке исчирканный лист, и больно ущипнула его за ухо. — У тебя руки чешутся, да? Зачем ты испортил мои чертежи!
Он жевал, вырываясь, как уж на сковородке.
— Пусти! Пусти!
— Будешь руки распускать — я тебе их оторву! — рявкнула она.
Он снова расплакался.
— Мама! Мама!
Прибежала Ван Личунь. Увидев эту сцену, она с воплем бросилась защищать сына.
— Пэй Луяо, ты с ума сошла?! Это твой брат! Ты только что пришла — и уже довела его до слёз! Ты как сестра себя ведёшь? Ты вообще в школе чему учишься — небось, на заднице писала?! Отец у тебя рано умер, я тебя вырастила не для того, чтобы ты меня каждый день злила!Я для того тебя растила, чтобы ты меня уважала, помогала мне,разделять заботы...