— Какая же подлая! Сама навязывается, да ещё и приворотное зелье подлила.
— И правда, хороша собой. Раз брат Лу не заинтересован, пусть лучше нас повеселит, ха-ха-ха-ха!
В ушах звучал развязный, низкий смех, смешанный с шумной музыкой.
Кто это посмел говорить такое в её присутствии?
В углу кабинки бара медленно открыла глаза Сун Кэцин.
Перед глазами мелькали огни, отражаясь на лицах обступивших её людей, словно сонм демонов.
В центре сидел красивый мужчина с сигаретой в руке, на лице — откровенное отвращение.
Лу Юйбай — это имя внезапно всплыло в её сознании.
А затем обрушился шквал чужих воспоминаний.
Она невольно схватилась за лоб: голова раскалывалась.
Наконец она смогла осознать реальность:
Она попала в книгу.
В ту самую книгу про шоу-бизнес, которую читала пару дней назад, о том, как наказывают подлецов и дают сдачи, — в роль эпизодической злодейки, тёзки главной героини.
Изначально Сун Кэцин была сиротой, но благодаря выдающейся внешности пробилась в шоу-бизнес.
А ещё, пользуясь лёгкой удачей, снялась в не особо популярной, но тепло принятой молодежной школьной драме, получив неплохую репутацию.
На одной из отраслевых вечеринок её начал притеснять инвестор, но за неё заступился главный герой Лу Юйбай, и она прониклась к нему симпатией, глубоко влюбившись.
Как раз в то время между главным героем и героиней произошла ссора, и он, желая приревновать её, решил воспользоваться Сун Кэцин — даже согласился на её признание.
Но вскоре главные герои помирились, и она стала не нужна: последовал внезапный разрыв.
Видя, что герой остался с героиней, которая во всём уступала ей, Сун Кэцин не смирилась.
Она начала всячески досаждать героине, но каждый раз получала отпор: герой вставал на защиту своей девушки, а главная героиня давала сдачи, наказывая злодейку.
Цикл повторялся снова и снова, пока главные герои не обрели счастье, а она сама не стала всеобщим посмешищем, крысой, которую все травили.
Контракты расторгались, работу приостановили, фанаты героини и интернет-пользователи зло подшучивали над ней, даже её собственное агентство объявило ей бойкот и заморозило все проекты.
Озлобившись, она решила пойти ва-банк, поставить всё на карту — явиться к герою и отдаться ему.
Но её разоблачили и снова пригвоздили к позорному столбу.
А потом, то ли кто-то толкнул, то ли сама оступилась — она ударилась и потеряла сознание.
И тут появилась она...
При воспоминании об этом голова разболелась ещё сильнее.
Какая же нелепость!
Ведь была прекрасная, полная надежд жизнь, а она погубила себя из-за мужчины.
— Сун Кэцин, до чего же ты низка. Даже если разденешься догола, я и взгляда не брошу, — свысока произнёс Лу Юйбай, не скрывая отвращения во взгляде.
— Ха, а ты кто такой, чтобы я ради тебя раздевалась? — фыркнула Сун Кэцин.
Она и при чтении невзлюбила этого героя.
Типичный сальный подлец, пользующийся происхождением и смазливой внешностью, чтобы играть чувствами других.
Каждый раз, ссорясь с героиней, он хватался за Сун Кэцин, заставляя ту ревновать, а стоило помириться — вышвыривал её вон.
Можно сказать, что в своей жалкой кончине она во многом обязана именно ему.
Сун Кэцин не скрывала презрения в глазах, её слова были резкими и били прямо по самолюбию Лу Юйбая.
— Раз уж ты пошла на такое, чтобы соблазнить брата Лу, чего теперь строишь из себя недотрогу? — съязвил кто-то рядом.
Сун Кэцин закатила глаза.
— Кто сказал, что я пыталась его соблазнить?
Про себя же она радовалась, что успела вовремя, пока всё ещё можно исправить.
Она выпрямилась и поднялась с дивана.
Красное платье на тонких бретельках делало кожу еще белее, взгляд струился, обещая и маня, глаза искрились.
Любое движение заставляло сердце биться чаще.
Кто-то рядом сглотнул, вспыхнув похотью.
— Может, лучше ко мне? Что брат Лу может дать, я тоже смогу.
Сун Кэцин с презрением оглядела его: ростом с неё, с виду пустой, а туда же — с такими речами лезть.
— Ты тоже достоин?
Она чувствовала, как начинает действовать отрава, по телу разливался жар.
Не было никакого желания болтать с этим отребьем. Она лишь огляделась по сторонам и направилась к выходу.
Кто-то ещё пытался преградить ей путь, но Лу Юйбай рявкнул:
— Не трогать её! Посмотрим, на что она способна!
— Не иначе как скоро прибежит обратно плакать и умолять брата Лу спасти её! — засмеялся кто-то.
tРаздались и ругательства, но Сун Кэцин уже ушла, даже не обернувшись.
Тёмный угол бара был мёртвой зоной для света, словно другим миром.
Это придавало затаившейся в тени фигуре ещё больше таинственности.
Она усмехнулась, пошатнулась, но, нетвёрдой, однако решительной походкой направилась к мужчине.
При ходьбе колыхался подол платья, открывая белые, манящие ноги.
Полная грации и соблазна.
Мужчина был одет в безупречный, ладно скроенный костюм. Черты лица были красивы и резки, а глаза — разрезом, напоминающим персиковые лепестки, — сияли необычайной яркостью и влажным блеском.
От него исходила мощная аура, невольно вызывавшая желание подчиниться.
Сун Кэцин шаг за шагом приблизилась к нему, села к нему на колени и обвила руками его шею.
Голос её звучал соблазнительно:
— Я нашла тебя.
Паршивец!
Цзян Е в книге был коварным и безумным главным злодеем. Ко всем он был жесток, и лишь к главной героине питал неизменную верность.
Он сдержанно играл роль её доброго, истинно прекрасного и благородного старшего брата, но втайне изводил каждого, кто пытался обидеть героиню, делая их жизнь невыносимой.
Например, Сун Кэцин.
Если уж говорить начистоту, даже дурная слава — всё равно слава. Но она докатилась до полной изоляции и забвения — и две трети этого были делом рук этого господина.
Даже её отчаянная попытка отдаться была тайно спровоцирована людьми Цзян Е.
В книге было написано, что после неудачной попытки соблазнить героя кто-то сфотографировал её и выложил в сеть. Она стала посмешищем, оказалась под гнётом общественного мнения и была уничтожена.
В конце концов, психологически сломавшись, она совершила онлайн-самоубийство.
Этим фотографом, конечно же, был Цзян Е.
Жесток — по-настоящему жесток, красив — по-настоящему красив.
Можно сказать, что она дочитала эту безмозглую марь-сю до конца только из-за этого злодея.
А раз уж она попала в книгу, то, конечно, не упустит его.
К тому же, ей сейчас нужно было втянуть Цзян Е в это дело, чтобы он не смог обнародовать фотографии.
Раз уж она стала Сун Кэцин, то должна думать о своём будущем.
— Убирайся, — голос Цзян Е был низким и холодным, он даже не поднял глаз.
— Не спеши отказывать мне, — в голосе Сун Кэцин невольно проскользнула нежная, соблазнительная нотка. Горячее дыхание обжигало его выступающий кадык.
Взгляд скользнул по его острому подбородку, чувственному кадыку. Она невольно сглотнула и, приблизившись к его уху, тихо произнесла:
— Цзян Е, я знаю твой секрет. Если не хочешь, чтобы я сболтнула лишнего Су Нуань, не отказывай мне.
Су Нуань была главной героиней романа, возлюбленной Цзян Е.
Услышав это имя, в тёмных глазах Цзян Е мелькнула рябь. Он резко схватил Сун Кэцин за подбородок.
— Ищешь смерти?
— Я умру — и тебя утащу за собой в ад, — Сун Нуань ткнула пальцем ему в грудь.
В ней не было и тени страха перед угрозой.
Она играла!
Играла в то, что Цзян Е не посмеет открыть Су Нуань, каким безумным и безжалостным он бывает для достижения цели.
Не посмеет открыть ей свою мрачную одержимость, жестокость, и те грязные, тёмные, постыдные мысли, что таятся у него в душе.
Желание запереть её, чтобы видеть только его одного.
Эта любовь была слишком тяжела.
Су Нуань, узнав, только испугалась бы.
Но Сун Кэцин она нравилась.
Нравилась до смерти!
Жар в теле становился невыносимым, словно переполненная дамба, жаждущая прорыва.
Она бессистемно рвала на нём одежду, с губ от нетерпения срывался торопливый, страстный стон.
Её движения были хаотичны.
Но именно это вызвало в теле Цзян Е пожар, горячую волну.
Его зрачки, казалось, слились в бездонную, тёмную пучину, где закручивался зловещий шторм.
Он впился взглядом в Сун Кэцин, будто собирался разорвать её на части и проглотить.
На самом деле, у него был секрет.