«Господин Патриарх, это Е Чэнь, ученик Седьмого пика», —
Фан Чэнь сделал шаг вперёд и, поклонившись, произнёс.
Услышав его слова, срединный мужчина в облачно-узорчатом белом халате из семи человек обвёл взглядом присутствующих: «Кто такой Е Чэнь?»
«Ученик Е Чэнь приветствует господина Патриарха», —
Е Чэнь поклонился, но его голос оставался ровным и не униженным.
Средний мужчина, увидев облик Е Чэня, слегка кивнул, и в его глазах мелькнула искорка одобрения: «Очень хорошо. С этого момента ты будешь записан под моим именем. Если ты сможешь шаг за шагом достичь уровня истинного ученика, я приму тебя в ученики».
Услышав слова господина Патриарха, все присутствующие невольно ахнули. Ван Тэн, который стоял, склонив голову, задрожал всем телом, его зрачки сузились.
Линь Сюэ, стоящая в толпе, в тот же миг побледнела, её глаза наполнились ужасом. Если Е Чэнь действительно станет учеником Патриарха, сможет ли она выжить после всего, что натворила?
Ван Тэн был всего лишь обычным внутренним учеником. Пусть его дед и был старейшиной внутреннего двора, но что он мог противопоставить ученику Патриарха?
«Господин Патриарх, ни в коем случае!» —
Инь Хай стиснул зубы и произнёс.
Средний мужчина перевёл на него взгляд: «Старейшина Инь, у вас есть возражения?»
«Этот юноша жесток по своей природе, он убил моего внука. Как такой кровожадный отчаянный преступник может быть достоин стать вашим истинным учеником!» —
Голос старейшины Инь был громким. Он должен был сказать это, иначе, если Е Чэнь действительно станет личным учеником Патриарха, его внук погибнет напрасно!
«Старейшина Инь совершенно прав. Господин Патриарх, вы должны хорошо подумать. Он не только кровожаден, но и насиловал учениц, его характер отвратителен, он недостоин быть вашим учеником», —
Ван Шань воспользовался моментом, чтобы подлить масла в огонь: «Линь Сюэ, скажи, было ли такое?»
Ван Шань устремил взгляд на Линь Сюэ в толпе, его глаза были ледяными и полными смертоносной угрозы.
Линь Сюэ вздрогнула, вышла из толпы, её губы шевелились, но она долго не могла произнести ни слова. Она посмотрела на Е Чэня, но тот даже не взглянул на неё.
«Если осмелишься сказать правду, тебе не понадобится помощь Е Чэня, я сам убью тебя прямо сейчас!» —
Ледяной голос прозвучал в голове Линь Сюэ. Она с решительным выражением лица громко обвинила: «Прошу господина Патриарха рассудить меня! Е Чэнь опорочил чистоту ученицы!»
«Господин Патриарх, Ван Шань, как Великий старейшина внешнего двора, отвечает за все дела внешнего двора и, разумеется, не будет говорить без оснований. Хотя этот юноша и обладает немалым талантом, но если его характер отвратителен, он может стать не благословением, а бедой для нашей Секты Божественного Меча», —
Старик, стоявший справа от господина Патриарха, произнёс, бросив на Е Чэня взгляд, в котором мелькнул холодный блеск. Это был Сяо Тянь, глава Первого пика. В секте он пользовался очень высоким статусом, даже господин Патриарх был его учеником. В те времена, когда был жив Цинъян Цзы, Седьмой пик был весьма славен, даже превосходил его Первый пик. Хоть его ученик и стал Патриархом, Цинъян Цзы по-прежнему давил на него, словно гора. Только три года назад, когда Цинъян Цзы вознёсся, Сяо Тянь приказал своим ученикам усиленно подавлять Седьмой пик, из-за чего многие ученики Седьмого пика не выдержали и перешли под начало других шести пиков. Наибольшую выгоду, естественно, получил его Первый пик. С таким статусом Сяо Тяня главы других пяти пиков не осмеливались ему перечить и поспешили поддержать: «К этому вопросу следует подойти более осторожно».
Услышав слова этих людей, одобрение в глазах господина Патриарха исчезло, его взгляд стал значительно холоднее. Быть объектом этого взгляда, Е Чэнь почувствовал, как всё его тело обледенело, казалось, даже кровь в жилах застывала.
Фан Чэнь тут же изменился в лице: «Господин Патриарх, ни в коем случае нельзя верить их односторонним словам…»
«Довольно!» —
Крик раздался, подобно раскату грома среди ясного неба, заставив всех вздрогнуть и не сметь больше ничего говорить. Господин Патриарх обратил взгляд на Е Чэня: «Е Чэнь, это правда, что они говорят?»
«Ученик мал и незначителен, всё зависит от решения господина Патриарха!» —
Е Чэнь опустил голову и холодно произнёс.
«У тебя обида на сердце?» —
«Ученик не смеет».
Господин Патриарх рассмеялся дважды, но это заставило всех насторожиться. Ван Тэн, Линь Сюэ и другие, естественно, были вне себя от радости, они готовы были разорвать Е Чэня на куски. Старейшине Фан было не по себе. Неужели такой гений должен возненавидеть Секту Божественного Меча и, будучи отпущенным, однажды станет её врагом? Судя по таланту, продемонстрированному Е Чэнем сегодня, он мог стать следующим Одержимым Мечом, следующим Старейшиной, Держащим Меч.
Сердце Е Чэня было полно горечи. В конце концов… неужели всё равно не избежать?
«Е Чэнь жесток по своей природе, кровожаден, его характер отвратителен. Запишите его в ученики к Старейшине, держащему Меч, для дальнейшего разбирательства», —
Голос господина Патриарха был спокоен, без всяких эмоций: «Через семь дней состоится внешняя всеобщая битва. Я, шесть глав пиков и Старейшина, держащий Меч, будем наблюдать. Вы должны хорошо себя показать».
С этими словами он взмахнул рукавом, и его фигура исчезла. Лицо Сяо Тяня помрачнело, глаза его были холодны. Слова господина Патриарха были равносильны косвенной защите. Записать его в ученики к Старейшине, держащему Меч, для дальнейшего разбирательства? Красиво сказано. Старейшина, держащий Меч, был равен Патриарху по статусу, его сила и положение были выдающимися. Учеников, переданных под его юрисдикцию, никто не мог тронуть, иначе это было бы равносильно оскорблению Старейшины, держащего Меч. Вспомнив характер этого старика, не только Сяо Тянь, но и главы пяти других пиков передернулись. Даже Патриарха он мог сурово наказать, а уж отчитать их, нескольких глав пиков, было для него пустяком.
«Раз господин Патриарх так сказал, то всем разойтись», —
Сяо Тянь махнул рукой, глядя на собравшихся внизу, и вместе с пятью главами пиков растворился в воздухе.
«Провожаем господина Патриарха, глав пиков!» —
Все в унисон громко прокричали.
Ван Шань, Инь Хай и другие, казалось, тоже поняли, что означает Старейшина, держащий Меч. С мрачными лицами они бросили взгляд на Е Чэня и, махнув рукавами, ушли.
«Великий старейшина, не спешите уходить. Вы, кажется, кое-что забыли?» —
Фан Чэнь с улыбкой преградил путь Ван Шаню. У Ван Шаня старое лицо стало мрачным, как вода: «Что ещё ты хочешь?»
«Разве вы забыли, что в начале девятого поединка на Арене Жизни и Смерти вы сказали, что отдадите Свиток Меча Грозового Разряда тому, кто выиграет?»
Улыбка Фан Чэня стала ещё шире, его лицо почти сморщилось, как цветок хризантемы: «Великий старейшина управляет внешним двором, пользуется большим уважением. Вы же не скажете, что ваши слова ничего не значат, верно?»
Услышав слова Фан Чэня, Ван Шань взбесился так, что его грудь вздымалась, но он не смел напасть на Фан Чэня. Он лишь бросил нефритовый свиток и, махнув рукавом, ушёл.
«Великий старейшина, счастливого пути! —
крикнул Фан Чэнь, пока фигура Ван Шаня полностью не исчезла. Затем он подошёл к Е Чэню и вручил ему нефритовый свиток: «Ты получил это ценой своей жизни. Не нужно меня благодарить. Хорошо тренируйся. Если ты полностью заявишь о себе на внешней всеобщей битве через семь дней, то высшее руководство Секты Божественного Меча больше не посмеет тронуть тебя».
Е Чэнь поклонился: «Второй старейшина, ваша огромная доброта, ученик никогда не забудет. В будущем я обязательно отплачу вам сторицей!»
Фан Чэнь подошёл и помог ему подняться, смеясь: «Не благодари меня. Мне просто не нравился тот старый негодяй. Спасение тебя — это так, походя. Если ты растеряешь все семь дней, эта твоя жизнь всё равно не будет спасена».
Сказав это, Фан Чэнь медленно покинул это место.
В мгновение ока на поле вновь остались только младшие ученики. Ван Ба, стоящий в толпе, смотрел на Е Чэня с завистью. Это был Свиток Меча Грозового Разряда, драгоценность его семьи Ван. Даже он не имел права его культивировать, а теперь он достался Е Чэню.
«Парень, Свиток Меча Грозового Разряда — это не то, что ты можешь взять. Я настоятельно советую тебе не культивировать его!» —
Ван Ба, проходя мимо Е Чэня, холодно сказал: «Через семь дней я лично заберу его!»
«Ты не согласен?» —
Е Чэнь поднял голову и холодно посмотрел на него: «Если не согласен, поднимайся со мной на Арену Жизни и Смерти!»
Эти слова заставили нескольких подоспевших приятелей Ван Ба замолчать. Даже лицо Ван Ба стало крайне неприятным: «Ты у меня подожди!»