Цзян Жо ткнулась личиком в плечо Шэнь Цинхуэя и тихо оправдывалась: — Ай, босс, у вас такая фигура, я просто не удержалась.
Шэнь Цинхуэй хотел рассердиться, но вид капризничающей Цзян Жо не давал ему этого сделать: — …В последний раз.
Цзян Жо, почувствовав слабину, посмотрела на него жалобными глазами: — Точно больше нельзя пощупать?
Шэнь Цинхуэй, боясь, что смягчится, отвёл взгляд и промолчал.
Цзян Жо посчитала это молчаливым согласием и не только потрогала его талию, но заодно провела рукой по прессу.
Шэнь Цинхуэй вспыхнул, в его холодных глазах появилась тень раздражения: — Ты… долго ещё?
— Босс, я знаю, вы самый лучший… Давайте так: если вам кажется несправедливым, я тоже дам себя потрогать.
С этими словами Цзян Жо слегка выпятила грудь, необычайно круглую и упругую, а в распахнутом вороте угадывалась белоснежная кожа.
— Трогайте, где хотите.
— Кхе-кхе-кхе…
Шэнь Цинхуэй поперхнулся собственной слюной, машинально оглядел окружающих — никто не обратил внимания на их разговор — и только тогда выдохнул.
После чего, стиснув зубы, процедил Цзян Жо: — Не болтай ерунды!
Цзян Жо сделала огорчённое лицо. Даже когда Шэнь Цинхуэй довёз её до дверей гостиницы, она не унималась: — Босс, вы правда не хотите потрогать? Я вам говорю, она очень мягкая и приятная на ощупь, не тронете — пожалеете…
Бамс!
Шэнь Цинхуэй с бесстрастным лицом захлопнул дверь, но уши его предательски покраснели.
Тишина.
В номере, вспоминая растерянный и покрасневший вид Шэнь Цинхуэя, Цзян Жо рассмеялась вслух:
— Ха-ха-ха-ха…
До чего же он наивный.
До чего же забавный.
А Шэнь Цинхуэю, которого дразнила Цзян Жо, в ту же ночь приснился сон.
Во сне он стоял на яхте и показывал Цзян Жо упражнения, видя всё очень отчётливо.
У Шэнь Цинхуэя пересохло в горле. Он знал, что не должен смотреть, как тогда днём, но это был сон… он позволил себе расслабиться, скользя взглядом по фигуре Цзян Жо.
Смотрел он, смотрел, и Цзян Жо оказалась у него в объятиях.
Мало того, что она не унималась, так ещё и обняла его, и шарила рукой потайком.
Её рука словно обладала магией: в тех местах, к которым она прикасалась, вспыхивал жар.
— Ты… не балуйся, — с трудом выговорил Шэнь Цинхуэй.
Цзян Жо закапризничала: — Мне же нравится, босс, вы самый лучший, дайте я вас потрогаю… И я вам тоже дам потрогать.
— Ты дашь мне потрогать? — растерянно повторил Шэнь Цинхуэй.
Цзян Жо у него в объятиях улыбнулась глазами, выпятила грудь и искусительно произнесла: — Да, босс, вы только посмотрите на меня внимательно. Скажите, вам правда не хочется потрогать?
Взгляд Шэнь Цинхуэя скользнул вниз и замер на Цзян Жо. Желание захлёстывало разум.
Голос Цзян Жо то и дело звенел в ушах: — Босс, ну потрогайте же…
Шэнь Цинхуэй очень хотел сказать «нет», но на деле не мог вымолвить ни слова и даже не в силах был отвести взгляд.
Цзян Жо взяла его руку и медленно приложила к своей груди…
В шесть утра Шэнь Цинхуэй проснулся.
С мрачным лицом он уничтожил «улики» — бельё в стирку, открыл окно проветрить и, куря, долго стоял на балконе, не проронив ни слова.
…
Поскольку после обеда нужно было уезжать, все предложили сделать общую фотографию на память.
Они окликнули Цзян Жо: «Сестра Цзян», и подтолкнули её в центр.
Краем глаза заметив неподалёку Шэнь Цинхуэя, тут же принялись подначивать: — Директор Шэнь, сфотографируйтесь с нами на память!
— Верно, с директором Шэнем у нас будет идеальное общее фото.
Шэнь Цинхуэй взглянул на Цзян Жо, стоявшую в центре группы. Цзян Жо подмигнула ему и ослепительно улыбнулась: — Давайте вместе, босс.
Внезапно Шэнь Цинхуэй вспомнил капризный тон Цзян Жо из сна, кашлянул и сказал: — Тогда сфотографируемся вместе.
И естественно встал в центре, то есть рядом с Цзян Жо.
Фотоаппарат был у Сяо Яна. Он отдал его прохожему, чтобы тот помог сделать несколько общих снимков.
Вернувшись, Сяо Ян скинул фото в общий чат и спросил, хочет ли кто-нибудь распечатать, потому что сам собирался.
Цзян Жо подумала и попросила одно фото.
В кабинете Шэнь Цинхуэй смотрел на общую фотографию и переслал её своему ассистенту.
— Обработай фото.
Ассистент: — Хорошо, директор Шэнь, какие требования?
Шэнь Цинхуэй обвёл кружком себя и Цзян Жо: — Оставить только этих двоих, всех остальных убрать.
Затем перевёл деньги.
Ассистент не смог сдержать улыбку: — Принято, сейчас сделаю!
Не прошло и десяти минут, как ассистент отправил обработанное фото Шэнь Цинхуэю.
На снимке больше никого не было, стало гораздо приятнее глазу.
Шэнь Цинхуэю фото понравилось. Поставить его на заставку экрана блокировки он постеснялся, зато поставил на основной экран.
Проделывал он это тайком, с таким видом, будто воровал.
Вечером, после смены, Сяо Ян отдал распечатанные фото Цзян Жо. Цзян Жо сегодня как раз собиралась домой, чтобы пополнить свой дневник новыми записями.
Но радовалась она рано. За эти три дня накопилось немало дел. Остальные ушли вовремя, а Шэнь Цинхуэй нет. Как его секретарша, она, само собой, тоже должна была задержаться.
Провозились до одиннадцати вечера. Цзян Жо принесла два напитка. Один — кофе для Шэнь Цинхуэя, чтобы взбодриться.
Поставив кофе на стол, она не сдержала зевок: — Босс, это же сверхурочные, да ещё какие. Придётся платить.
Шэнь Цинхуэй сделал глоток. Горько.
— Даю. Тройная оплата.
Цзян Жо обрадовалась: — Босс — лучший. Я теперь точно за эти сверхурочные.
Сказав это, довольно отхлебнула из своего стакана. Выражение лица было очень сладким.
Шэнь Цинхуэй странно посмотрел на неё: — Чему так радуешься? Разве не горько?
Он сам не любил кофе. Если бы не необходимость взбодриться, он бы выплюнул его с отвращением. И непонятно, с чего Цзян Жо так весело.
Цзян Жо хлопнула ресницами, посмотрела на Шэнь Цинхуэя, потом на стакан в своей руке и поняла, что он не так понял.
— Не горько. У меня же молочный чай.
Шэнь Цинхуэй: — ?
— Ты мне принесла горький кофе, а сама пьёшь молочный чай?
В голосе Шэнь Цинхуэя, если прислушаться, слышался скрежет зубов.
Цзян Жо невинно возразила: — Мне нравится пить сладенький молочный чай. А вы, босс, я видела, всё время с кофе ходите, вот я и подумала, что вы его любите.
Помолчав, она добавила с некоторым колебанием: — Если не брезгуете, можете мой попробовать?
Пить из её стакана?
Как он мог? Ему было неловко.
Шэнь Цинхуэй с каменным лицом отхлебнул горький кофе: — Не надо. Мне и этого хватит. Бодрит. Работать надо!
Цзян Жо, будто с облегчением, снова принялась за свой молочный чай.
У Шэнь Цинхуэя в груди застрял комок. Она что, боялась, что он выпьет её чай?
Знал бы он заранее, что Цзян Жо так дорожит своим чаем, попросил бы его. Тогда бы она точно расстроилась.
Холодно размышляя об этом, Шэнь Цинхуэй торопился закончить дела.
Когда они управились, было уже далеко за полночь.
— В такое время такси не поймать. Может, переночуешь у меня сегодня, как-нибудь перебьёшься?