Все прибыли в отель у моря. Согласно поданной ранее заявке на размещение, селились по двое в комнату, Цзян Жо и Шэнь Цинхуэй достались одноместные номера — каждому по отдельности.
Комната Цзян Жо оказалась с удачным расположением: стоило отдёрнуть шторы — и взору открывалось море.
Она устроилась в кресле и какое-то время молча любовалась пейзажем, чувствуя, как на душе становится спокойно. Даже скрежет 007 перестал её так раздражать.
— Носитель… кажется… очень… рада…
— Да, очень рада.
Никаких тебе ежедневных убийств и интриг — тихо, мирно, словно в отпуск приехала.
007 уловил мысли Цзян Жо и его и без того неповоротливые данные застряли ещё на миг.
Отпуск?
Вроде того.
Ведь до того, как отхватить эту любовную систему, Цзян Жо была носителем системы «Переворот злодея» — и не просто злодейки, а той самой жалкой злодейки, которую в начале растаптывают в пыль. Приходилось бороться и с главным героем, и с Небесами, — чуть замешкаешься, и ты в полном проигрыше.
И как только ей удавалось не проиграть ни разу?
— 007, ты можешь обновиться?
— Могу. — 007 заметил, что если говорить коротко, в два слова, то подвисаний почти не бывает, вот только треск никуда не девается.
— Тогда обновись.
В скрежещущем голосе 007 послышалась настоящая обида:
— Носитель… нет… баллов…
Цзян Жо на миг задумалась и вспомнила: все её баллы обнулили во время наказания. Если бы она не выцарапала эту систему со свалки утилизации, то так бы и продолжала отбывать наказание.
— Ладно, как только этот мир закроется и начислят баллы, возьми их и обновись.
007 словно манна небесная свалилась — он и представить не мог, что эта, по слухам других систем, несокрушимая и ужасная носительница отнесётся к нему с такой заботой. От волнения он выдал целую кашу из бессвязных кодов.
— …Так, тихо.
007 тут же затих, лишь бешено мечущиеся строки кода выдавали его возбуждение.
Наступил вечер. Остальные уже развели на берегу мангал и жарили шашлыки, прислав Цзян Жо сообщение — звали её присоединиться.
Цзян Жо переоделась в светло-голубой топик на шею и юбку того же оттенка. Пышная грудь и тонкая талия приковывали взгляд, а в сочетании с длинными чёрными волосами и взглядом из-под ресниц красота её захватывала дух.
Вечером стало прохладно, поэтому она накинула лёгкий кардиган.
Выходя из отеля и заходя в лифт, она как раз столкнулась с Шэнь Цинхуэем.
Цзян Жо поздоровалась как ни в чём не бывало:
— Босс, вы тоже вниз, к мангалу?
— Да.
Шэнь Цинхуэй к этому моменту уже всё обдумал. Раз Цзян Жо делает вид, будто ничего не произошло, чего тогда ломаться ему? Ну, притворяться, что всё нормально — подумаешь, не велика наука. Кто не сумеет?
Однако он всё равно решил продолжать за ней следить: кто знает, не была ли вся та история уловкой, чтобы усыпить его бдительность?
Размышляя так, он не удержался и украдкой покосился на Цзян Жо несколько раз.
И как… у неё может быть такая грудь?
В лифт как раз зашли люди, и Цзян Жо инстинктивно придвинулась к Шэнь Цинхуэю. Как назло, её пышная грудь коснулась его руки. Мягкое прикосновение заставило его тело мгновенно окаменеть.
— Босс, я вас не стесняю? — спросила Цзян Жо, прекрасно зная ответ.
— Нет, не стесняешь. Всё отлично.
Сорвалось у Шэнь Цинхуэя с языка. Опомнившись, он едва не прикусил язык.
— Я хотел сказать… ничего страшного. Пусть так.
Шэнь Цинхуэй молча отодвинулся от Цзян Жо чуть дальше — он не выдерживал таких стимулов.
Цзян Жо заметила это, и в глазах её мелькнула усмешка, но она не стала снова к нему прижиматься — вокруг люди, лифт всё-таки.
Они вышли из лифта и вместе направились к остальным.
Мясо и овощи для шашлыка купили только что, совсем свежие, и теперь поджаривались, разнося вокруг умопомрачительный мясной запах.
— Директор Шэнь, сестра Цзян! Идите скорее, попробуйте, вот это мы уже пожарили! — радостно воскликнул молодой парень, стоявший у ближнего мангала; он только недавно устроился на работу.
Цзян Жо церемониться не стала. Она подошла с улыбкой:
— Давайте попробую. Крылышки есть?
— Есть!
Цзян Жо взяла один шампур с готовыми крылышками, выбрала место в сторонке и села. Так она никому не мешала, но могла наслаждаться оживлённой атмосферой.
Шэнь Цинхуэй был внебрачным сыном, в ранние годы ему порой было нечего есть, а в последнее время он и вовсе к еде охладел. Взглянув на шашлыки, он ничего не взял и сел рядом с Цзян Жо.
Надо признать, крылышки и правда вышли на славу — и прожарены, и приправлены в самый раз.
На шампуре было два крылышка, одно Цзян Жо съела.
Видя, что Шэнь Цинхуэй ничего не ест и то и дело на неё поглядывает, она помахала в воздухе недоеденным крылышком и с улыбкой посоветовала:
— Босс, нет аппетита? Попробуйте вот это крылышко, очень вкусно зажарено.
Шэнь Цинхуэй нахмурился.
Эта женщина уже до такой степени обнаглела? Предлагает ему доедать за ней?
Он глубоко вздохнул и взял у Цзян Жо недоеденное ею крылышко.
Ладно, съест. Она же так аппетитно его жевала.
Цзян Жо: —?
— Зачем вы отобрали моё крылышко…
Шэнь Цинхуэй на миг опешил, осознав, что что-то не так:
— Ты же сама мне его дала?
— Вовсе нет. — Голос Цзян Жо звучал невинно и жалобно. — Я сказала, что крылышко вкусное, и босс может взять себе такое же.
Шэнь Цинхуэй замолчал. Глядя на надкушенное крылышко в руке, он поднял взгляд на Цзян Жо:
— Это… ты ещё будешь?
Цзян Жо молча смотрела на него. Вдруг она улыбнулась, голос её сделался мягким и нежным:
— Босс, вы правда отдаёте его мне?
Шэнь Цинхуэй мгновенно вспомнил её странные слова и то, как она тайком пила его соевое молоко. Волосы у него зашевелились, и он, словно ошпаренный кот, вскочил с места:
— Я принесу тебе новое крылышко!
Он сунул Цзян Жо свежий шампур, будто сбрасывал с рук горячую картофелину.
Цзян Жо изобразила лёгкое сожаление, подняла взгляд и мягко улыбнулась:
— Спасибо, босс.
Шэнь Цинхуэй чувствовал, что с Цзян Жо что-то сильно не так.
Вернее, начиная с той ночи эта женщина ведёт себя неправильно!
Он насторожился, но тут до него донеслось знакомое: кто-то попросил его подать банку пива. Шэнь Цинхуэй машинально взял и передал, и только потом сообразил, что натворил.
Шэнь Цинхуэй: …
И вся бдительность коту под хвост.
Цзян Жо повернулась и, подняв свою банку пива, чокнулась с ним:
— Босс, за встречу!
Увидев её радостную улыбку, Шэнь Цинхуэй постепенно расслабил брови. Он тоже открыл банку:
— Ладно, за встречу.
Жуя шашлык и потягивая пиво, Цзян Жо довольно прищурилась:
— Вот бы каждый год так…
До чего же приятно каждый день бить баклуши.
Она говорила очень тихо, но Шэнь Цинхуэй всё равно расслышал. Он решил, что Цзян Жо мечтает быть с ним каждый день, и сердце его невольно забилось быстрее:
— Что ты только что сказала?
— А? — Цзян Жо хлопнула ресницами. — Ничего я не говорила. Просто подумала, что здесь очень красивый вид.
Врёт, — мысленно фыркнул Шэнь Цинхуэй, но разоблачать её не стал.
Потому что на миг он подумал о том же.
…Вид здесь и правда был красивый.