Едва она договорила, как вошли две женщины. Одна была мягкой красоты, с кротким нравом, другая — заурядной внешности, не более чем чистенькая. Это и были две двоюродные сестры Цзян Вань — Цзян Ляньэр и Цзян Яньэр.
— Сестрица Вань, ты даже не представляешь, как мы за тебя волновались. Хорошо, что ты очнулась, а то мне и Яньэр было бы совестно.
Цзян Ляньэр с облегчением хлопнула себя по груди, на лице её было написано искреннее ликование.
Стоявшая рядом Цзян Яньэр фыркнула:
— Хорошо же ты, сестрица Ляньэр, о ней беспокоишься! Ясное дело, ей говорили: не ходи в глубь гор. А она всё равно пошла. В результате случилась беда. Кого винить? Сама виновата.
— Яньэр!
Цзян Ляньэр осадила Цзян Яньэр и принялась оправдывать Цзян Вань:
— Сестрица Вань ведь собирала ганодерму для господина Цайцзиня. Ты же знаешь, она к нему неравнодушна. Её желание добыть для него ганодерму — дело понятное. Даже если она и упала, оно того стоило.
— Ведь правда, Вань?
Цзян Ляньэр с понимающей улыбкой посмотрела на Цзян Вань.
Цзян Вань вдруг почудилось, что в этой улыбке нет ни капли искренности, она была фальшивее некуда.
Цзян Ляньэр и была главной героиней книги. Автор описал её очень красивой — не той вызывающей, агрессивной красотой, а красотой, которая располагает к себе и дарит ощущение уюта, словно у безобидной и мягкой старшей сестры по соседству.
О внешности и говорить нечего — среди обычных людей она, безусловно, была одной из лучших. В её манерах сквозили кротость и спокойствие, чувствовалась сдержанность и достоинство, подобающие барышне из богатой и знатной семьи.
Лишь такой незаурядный человек мог с первого взгляда привлечь внимание главного героя оригинальной книги.
В то время многим нравился этот мягкий и безобидный образ Цзян Ляньэр, все наперебой хвалили её за тактичность и рассудительность, говорили, что только такой эмоционально стабильный человек достоин быть главной героиней.
Вот только Цзян Вань она не нравилась.
Причина была проста: ей казалось, что Цзян Ляньэр слишком уж важничает, и в каждом её поступке сквозила какая-то фальшь, от которой становилось не по себе.
Взять хотя бы сейчас: хочешь выразить участие — выражай, зачем же приплетать других?
К тому же она выдала причину, по которой та отправилась в глубь гор. Ведь договаривались же сохранить это в тайне! И вот — проговорилась?
Не успела она додумать, как Цзян Яньэр, изумлённо раскрыв рот, снова принялась насмехаться:
— Цзян Вань, ты слишком много о себе возомнила. Господин Цайцзинь — сюцай, в него влюблена тьма девушек. С чего ты взяла, что он обратит на тебя внимание?
Цзян Вань усмехнулась про себя. Что Чжан Цайцзиня любит куча девушек — это правда, но в семье у него ветер свистит. Много ли найдётся девиц, которые действительно согласятся выйти за него замуж?
Только прежняя хозяйка этого тела, глупая, далась обвести вокруг пальца несколькими сладкими речами Чжан Цайцзиня и стала его послушной рабой.
Если разобраться, этот Чжан Цайцзинь — один из убийц прежней хозяйки. Второй убийца — Цзян Ляньэр.
— Ну всё, Яньэр. Вань только очнулась, она ещё не пришла в себя. Не будем мешать ей отдыхать.
Цзян Ляньэр, видя, что Цзян Вань молчит как рыба, решила, что это скучно.
Она-то думала, что Цзян Вань начнёт краснеть и отпираться, и тогда можно будет ещё немного рассказать о её шашнях с Чжан Цайцзинем. Но случай не представился.
Цзян Вань молча смотрела, как они пришли и ушли второпях, и мысленно обозвала их бездельницами, которым неймётся.
Она только что приняла это слабое тело, многое ещё не уложилось в голове, и у неё не было желания пока вести с этими двумя какие-то игры.
Цзян Вэйжань вошёл с дымящейся миской пшённой каши:
— Вань, к тебе, кажется, приходили Ляньэр и Яньэр?
— Угу.
Цзян Вань не хотелось говорить об этих двоих. Она опустила голову, взглянула на кашу и нахмурилась до боли.
— Отец, у нас совсем нет еды?
Каша в миске была такой жидкой, что в ней можно было увидеть своё отражение. Какая же это каша — назвать её пойлом было бы ещё лестно.
Цзян Вэйжань замялся, посмотрел на лицо Цзян Вань, увидел её полную растерянность и ответил невпопад:
— Вань, ты совсем ничего не помнишь?
Цзян Вань показалось это странным. Чего это она не помнит?
Однако виду она не подала, а солгала:
— Отец, я ударилась головой, многое сразу и не вспомнить.
— Что? — Цзян Вэйжань побледнел при этих словах и поспешно спросил: — Вань, у тебя голова не болит? Не позвать ли лекаря?
Цзян Вань, видя, как он встревожен, почувствовала тепло на душе. Отец прежней хозяйки очень любил дочь. Вот только жизнь у него была короткой: когда прежняя хозяйка, не послушав его, вышла замуж за Чжан Цайцзиня, он заболел и умер.
От какой именно болезни — в оригинальной книге не уточнялось, ведь отец прежней хозяйки был просто эпизодическим персонажем, автор не стал уделять ему много внимания.
— Не надо, я просто приду в себя немного.
Цзян Вань успокоила отца и вернула разговор в прежнее русло.
— Отец, ты так и не ответил мне. Разве у нас не было зерна? Зачем варить такую жидкую кашу?
На этот раз Цзян Вэйжань ответил без колебаний, прямо:
— Вань, в прошлом месяце Чжан Цайцзинь приходил к тебе просить зерно. Он запросил сразу пятьдесят цзиней. В доме оставалось всего чуть больше пятидесяти цзиней. Я уговаривал тебя одолжить поменьше, но ты сказала, что у них в семье ртов много и зерно им нужно позарез, поэтому отдала ему все пятьдесят.
— Что?!
Глаза Цзян Вань округлились. Она попыталась припомнить и с удивлением обнаружила, что так оно и было!
Но это ведь случилось в начале прошлого месяца! Сейчас конец девятого месяца. Прошло почти два месяца, а Чжан Цайцзинь так и не вернул зерно!
После напоминания Цзян Вэйжаня память Цзян Вань хлынула потоком, словно прорвало плотину.
В начале прошлого месяца Чжан Цайцзинь, набравшись наглости, пришёл к прежней хозяйке просить зерно. Сказал, что в следующем месяце, когда соберут урожай с полей, он всё вернёт.
Чжан Цайцзинь был кумиром прежней хозяйки, её мужчиной мечты. Услышав, что у её кумира дома нечего есть, она тут же притащила ему пятьдесят цзиней зерна и ещё любезно добавила, чтобы он возвращал, когда будет удобно, она не спешит.
В результате такого поступка прежней хозяйки в доме наступило совершенное беззерновье.
Отец прежней хозяйки не мог уговорить дочь и вынужден был покупать зерно на деньги.
А тут ещё прежняя хозяйка поранилась в горах. Отец прежней хозяйки потратил все сбережения, чтобы позвать ей лекаря. Теперь в доме — хоть шаром покати.
Пшено в миске Цзян Вэйжаня было одолжено у соседа-старшего брата. Он не просил много, боялся, что невестка будет недовольна.
Увидев горькое выражение лица отца, Цзян Вань мысленно выругалась и сказала:
— Отец, завтра я пойду к Чжанам требовать зерно. Чжан Цайцзинь, когда брал, обещал вернуть в начале этого месяца. Сейчас уже почти конец, а он всё не вернул. Значит, я сама пойду и потребую.
Цзян Вэйжань подумал, что ослышался или у него проблемы со слухом.
Иначе с чего бы это его дочь сама собралась идти к Чжанам за зерном? Да ещё называет Чжан Цайцзиня по имени?
Цзян Вэйжань недоверчиво глянул на Цзян Вань:
— Вань, ты сначала кашу съешь, а о завтрашнем дне будем думать завтра.
Цзян Вань не стала тратить лишних слов. Она понимала, что лучше всяких объяснений — действие.
Она выпила две миски пшённой каши, полежала ещё полдня, а к вечеру Цзян Вэйжань принёс в комнату ужин.
Вечерняя еда была лучше обеда: основным блюдом всё та же пшённая каша, а к ней — яичница, только почти без масла.
Цзян Вэйжань был в приподнятом настроении, всё уговаривал Цзян Вань поесть побольше и рассказывал:
— Вань, после обеда приходил Ланьэр, принёс два яйца. Сказал, что нашёл в горах дикие яйца, всего три штуки. Он знал, что ты ранена, и специально принёс два. Я сказал ему, что ты очнулась, он говорит — завтра утром зайдёт проведать.
— Ланьэр славный мальчик. Столько лет в одиночку тащит на себе младших брата и сестру, да ещё не забывает помогать нам. Такой заботливый, такой добрый — почему же он тебе не мил?