Едва Цяо Шуцзюнь вернулась домой, как заметила, что Цяо Вэньшэн и Цяо Дадун идут со двора с мрачными лицами.
Оба вошли в дом и уставились на Цяо Шуцзюнь, стоявшую в зале.
Цяо Вэньшэн открыл было рот, собираясь что-то сказать.
Цяо Шуцзюнь на его глазах потянулась, затем взяла стоявший в стороне коромысло и принялась небрежно подбрасывать его в руке.
Цяо Вэньшэн благоразумно прикусил язык, лишь недовольно глядя на Цяо Шуцзюнь — неприязнь и отвращение в его взгляде почти обрели материальную форму.
А в это время Бай Хайлань, увидев, что двое вернулись, поспешно подошла с вопросом:
— Ну что? Семья Лу согласилась?
Сегодня, едва Цяо Шуцзюнь вышла из дома, Цяо Дадун и Цяо Вэньшэн немедленно отправились к Лу договариваться о свадьбе.
Придя к Лу, они сразу заявили, что первым бесчинствовал Лу Циань.
Поэтому они и хотели поскорее уладить вопрос о браке молодых — в конце концов, огласка такой истории не делает чести.
К тому же они дали понять, что готовы пойти на уступки в размере выкупа за невесту.
Цяо Вэньшэн и его отец Цяо Дадун полагали, что после таких уступок семья Лу непременно спустится с небес на землю.
Однако они и представить не могли, что Лу, выслушав их, отнесутся к делу с полным безразличием.
Те прямо заявили, что у них в доме нет денег.
Даже если бы были, они не стали бы тратить их на такого бедового.
Происхождение Лу Цианя не было секретом в деревне — при упоминании о нём всякий невольно вздыхал.
Более двадцати лет назад семья Лу была беднейшей в деревне: не то что досыта есть — с пропитанием была беда.
Но самый младший сын Лу, Лу Чанминь, собрал котомку и отправился в армию, принеся семье проблеск надежды.
С ростом его чина росла и сумма денег, которую он присылал домой.
Так Лу из бедняков превратились в зажиточный дом, которому все завидовали.
Четыре старших брата Лу Чанминя один за другим женились и завели детей — по сути, все полтора десятка ртов в семье Лу кормил он.
Но однажды несчастный случай вынудил Лу Чанминя уволиться из-за ранения, и он вернулся домой больным и обессиленным.
Первой реакцией семьи был страх: а вдруг он больше не сможет посылать им деньги?
Более того, он привёз с собой двухлетнего ребёнка, чья мать была неизвестна.
Деньги, которые Лу Чанминь присылал за эти годы, позволили семье Лу первой в деревне построить кирпичный дом.
Но когда он вернулся домой по ранению, то обнаружил, что для него самого в доме нет ни одной комнаты.
С разбитым сердцем Лу Чанминь построил на самой окраине деревни лачугу из глины и черепицы для себя и ребёнка.
Делать нечего: все заработанные за эти годы деньги он отослал домой, так что остался без гроша.
Когда его сыну, то есть Лу Цианю, исполнилось пять лет, здоровье Лу Чанминя окончательно сдало.
Тогда он пришёл с ребёнком к Лу и попросил их воспитать мальчика до совершеннолетия.
Те, разумеется, не хотели, но Лу Циань нашёл старые платёжные квитанции и отправился к старосте.
Староста потребовал, чтобы Лу содержали ребёнка до его совершеннолетия, в противном случае пригрозил отобрать у них дом и вернуть его Лу Чанминю.
Семье Лу ничего не оставалось, как согласиться. Не прошло и двух дней после их согласия, как Лу Чанминь скончался.
Лу Цианя забрали к себе родственники. Это называлось «воспитанием», но на деле ему просто кидали раз в день картофелину или батат — лишь бы не умер с голоду, потому что иначе староста обязательно призвал бы их к ответу.
В день, когда Лу Цианю исполнилось восемнадцать, его немедленно выгнали из дома.
Изгнанный, Лу Циань вернулся в лачугу, когда-то построенную его отцом.
О происхождении Лу Цианя в оригинальной книге было сказано немного: лишь то, что его отец умер, а о матери ничего не известно.
Теперь, выслушав рассказ 007 о судьбе Лу Цианя, Цяо Шуцзюнь вернулась в дровяной сарай, закрыла дверь, достала из пространства роман и внимательно в него вчиталась.
Раньше она просматривала книгу бегло, не вникая, а теперь заметила неладное.
— Что-то не так, 007.
— Хозяин, что именно?
Закончив чтение, Цяо Шуцзюнь почувствовала, что что-то не сходится, но сразу сформулировать не могла.
Она отложила непонятный вопрос в сторону, почувствовала голод, сходила в пространство, съела стейк, вытерла губы, открыла дверь сарая и вышла.
Как только Цяо Шуцзюнь появилась, семья Цяо, которая до этого бурно обсуждала что-то, мгновенно умолкла.
Цяо Шуцзюнь окинула их взглядом, повернулась и вошла в кухню. Посмотрев на горящие дрова в очаге, она присела на корточки, выбрала самое толстое и ярко горящее полено, вытащила его и взяла в руку.
В это время семья Цяо как раз думала, за какую цену выгоднее продать Цяо Шуцзюнь — они только что поссорились из-за суммы.
Увидев, что Цяо Шуцзюнь выходит с пылающим поленом, Цяо Тянью среагировал быстрее всех — юркнул в толпу и спрятался за спинами остальных.
Цяо Вэньшэн, глядя на её явно безумное настроение, нахмурился.
Он и так был расстроен отказом семьи Лу платить, а тут ещё и Цяо Шуцзюнь — гнев мгновенно затуманил ему голову.
Он шагнул к ней, высоко занёс правую руку — казалось, ещё мгновение, и оплеуха опустится на лицо Цяо Шуцзюнь.
Но пламя на палке, которую она держала, к тому моменту уже погасло, и конец почернел, обуглившись, едва тлея.
Увидев взметнувшуюся ладонь, Цяо Шуцзюнь инстинктивно выставила палку вперёд, преграждая путь.
Раздалось:
— А-а-а!
Цяо Вэньшэн, схватившись за руку, метнулся к кадке с водой и с размаху опустил правую ладонь в воду.
Семья Цяо оторопела от такого зрелища — все застыли с открытыми ртами. Даже глава семьи Цяо Дадун на мгновение растерялся, не зная, как реагировать.
Цяо Шуцзюнь с тлеющей палкой подошла к семье и посмотрела на них.
При каждом её взгляде человек, на которого она смотрела, невольно отступал на полшага и опускал голову, избегая встречаться с ней глазами.
Глядя на этих перепуганных, словно перепёлки, родственников, Цяо Шуцзюнь удовлетворённо кивнула и сказала:
— Освободите для меня отдельную комнату. С окном, с большой кроватью, со шкафом.
Едва она договорила, бабушка Цяо нахмурилась было, чтобы возразить, но, наткнувшись на насмешливый взгляд Цяо Шуцзюнь, почувствовала холодок в спине и поспешно замолчала.
— Ладно, знаю, что вы против. Но если к сегодняшнему вечеру мне не дадут отдельную комнату, вы рискуете проснуться в огне. Не жалуйтесь потом.
С этими словами она легонько дунула на палку — тлеющие угли разгорелись ярче.
Только убедившись, что Цяо Шуцзюнь ушла далеко, члены семьи Цяо одновременно перевели дух.