— Ци Ян, полиция подъехала к воротам района.
002 мог бы и не предупреждать — Ци Ян и сам услышал вой сирен. Он как раз прижимал к полу главаря этой шайки и, с сожалением похлопав его по макушке, поинтересовался:
— Дружище, ты ведь знаешь, что можно говорить, а что нельзя?
При каждом хлопке главарь втягивал голову в плечи. Услышав вопрос, он покосился на кухонный нож в руке парня и в страхе закивал. Остальным напоминаний не потребовалось — они закивали следом. На них не было ни капли крови, но они несколько раз едва не налетели на лезвие, рискуя истечь кровью прямо здесь. Эта близость не вселяла в них надежду на удачу, напротив — от страха у них волосы встали дыбом. Эта кошачья снисходительность к мышам…
Они пытались сбежать бессчётное количество раз, но юнец двигался с пугающей ловкостью, словно и впрямь владел боевыми искусствами — появлялся из ниоткуда и всякий раз без труда преграждал им путь. Они молили о пощаде, но он оставался абсолютно глух к их мольбам. Заслышав полицейскую сирену, они даже вздохнули с облегчением.
Ци Ян велел им лечь на пол, недовольно пнул каждого по очереди, затем достал телефон и заставил их показать жест «мир».
Услышав на лестнице приближающиеся шаги, он скользнул на кухню, спрятал нож, снова надел очки, выбрал подходящий угол и повалился на пол. Секунду спустя, сочтя позу неудобной, он расстелил на полу Цинь Су и устроил голову на нём.
Пятеро переглянулись, осторожно приблизились, но тут закрытые глаза парня внезапно распахнулись, а уголки губ снова поползли вверх — у них от страха сердце едва не выскочило из горла. В панике они бросились наутёк и столкнулись нос к носу с полицией. Когда их скрутили в три счёта, они почувствовали… облегчение.
Полицейские поднялись выше, сразу заметили дом без двери и осторожно вошли. Раздался витиеватый свист, но никто его не расслышал.
«Потерявший сознание» Ци Ян глухо застонал и, прежде чем привлечь внимание стражей порядка, проглотил лекарство, лежавшее у него под языком.
002 обеспокоенно спросил:
— Как ты?
— Сынок, ты скоро осиротеешь. У меня сердце так болит, сильнее, чем в прошлый раз. Я умираю.
002 в принципе ожидал такого развития событий, но на этот раз Ци Ян захватил лекарство и вовремя его принял, так что больших проблем быть не должно, поэтому он задал другой, более волновавший его вопрос:
— Как твоё эмоциональное состояние?
— Прекрасно. Я просто гений, эта схема работает безотказно, как и прежде.
002 замялся:
— Ты теперь тоже опытный исполнитель, лучше бы поменьше этим пользоваться.
— В мирах низкого уровня разницы между опытным и новичком нет.
Разумеется, если не нарушать правил.
Полицейские обнаружили на кухне двоих и попытались привести их в чувство.
Цинь Су очнулся быстро и, увидев, что Ци Ян тоже без сознания — лицо бледное, брови нахмурены, губы посинели, — забыл обо всём на свете и закричал:
— У него больное сердце! Живо везите его в больницу!
Полицейские тут же отправили двоих сопровождать Ци Яна, а Цинь Су остался для дачи показаний.
Водитель, который привёз Ци Яна, заметил полицейские машины, въезжающие в район, заинтересовался, увидел, что время ещё есть, и, озираясь по сторонам, двинулся следом, но его остановили у подъезда. Когда Ци Яна выносили, он сразу его узнал. За время поездки он успел проникнуться к парню симпатией, поэтому поспешил спросить:
— Эй, товарищ полицейский, а что с пацаном-то?
Один из полицейских заподозрил неладное и подошёл:
— Вы с ним знакомы?
— Он на моей машине приехал, сказал, что обратно тоже поедет. Что случилось-то?
Полицейский ушёл от ответа:
— Обстоятельства выясняются. На всякий случай оставьте свой номер телефона и поезжайте пока.
Водитель хотел расспросить подробнее, но увидел, что Ци Яна уже погрузили в патрульную машину, и та сразу уехала. Подумав, он решил остаться и посмотреть, чем дело кончится.
Ци Ян вовремя принял лекарство, поэтому в больнице после осмотра серьёзных проблем не нашли — только прописали покой и отдых. А затем последовали обычные в таких случаях запреты и предостережения.
В районе Красного Клёна полиция осмотрела место происшествия. Из-за скудной обстановки — убожество доходило до того, что у входа даже обувницы не стояло, а на полу был хаос из следов — определить точную картину произошедшего было сложно. Установили факт незаконного проникновения, но без ограбления, погрома и нанесения побоев, после чего забрали Цинь Су и тех пятерых в участок.
Впрочем, эта пятёрка была тёртыми калачами и выработала условный рефлекс на общение с полицией. Подавляя не проходящий страх, они твердили, что вломились в дом, увидели там только двух пацанов и сразу ушли.
— Мы, конечно, неправильно сделали, что вломились, но этот сопляк мог бы сразу сказать, что его бати нет дома, и делу конец! Мы что, похожи на людей, которым плевать на законы? Блин, этот старый хрыч по фамилии Цинь должен нам бабла, а посмел сбежать — мы сами в бешенстве!
— А почему вы так спешно спускались по лестнице?
— Хе, скажете тоже! Вы, мусора, приехали — нам же надо было сваливать, нет? Наши денежки не с неба упали, платить вам штрафы — лучше бы на другое потратили!
А синяки?
Допрашиваемый хлопнул по столу и взревел:
— Чего? Думаете, эти два щенка нас отделали, что ли? Не смотрите на людей свысока, мусора!
Их крутили и так и этак, но показания всех пятерых были на удивление одинаковы, как и в прошлые разы, только на этот раз без рукоприкладства — в общем, стандартная процедура: воспитательная беседа, штраф, административный арест.
Цинь Су не знал, как объяснить собственное обморочное состояние, и, боясь сказать лишнего и навлечь неприятности на Ци Яна, решил вообще молчать и всячески отказывался сотрудничать. Он то говорил, что переживает за друга и хочет навестить его в больнице, то заявлял, что он всё-таки пострадавший и требует разобраться с пришедшими выбивать долги, словом, вёл себя крайне вызывающе.
Между делом полицейские поинтересовались, где отец Цинь Су. Узнав, что тот одолжил денег и отправил батюшку в учреждение по отказу от азартных игр, они пришли в сильное изумление.
Убедившись, что это не подпольная «шарашка», а легальное заведение с соответствующей лицензией, к тому же известное на всю страну, они позвонили туда для проверки, после чего оставили тему в покое и отпустили парня.
Цинь Су попросил полицейских отвезти его в больницу. Когда он добрался, Ци Ян уже «очнулся» и проходил стандартную процедуру опроса, но тоже отвечал: «Не знаю», «Не ведаю». Полицейские видели, что он выглядит болезненно, то и дело хватается за сердце и морщится, у них в голове непрерывно всплывал образ «Западной красавицы, держащейся за сердце», а под нажимом врача, подтвердившего, что больше они ничего не добьются, они, посоветовавшись с начальником, удалились.
Поскольку подобное случалось уже не раз и не два, а на этот раз и вовсе обошлось без серьёзных последствий и пострадавших, всё замяли.
Цинь Су увидел, что Ци Ян лежит на кровати, бледный, почти сливаясь с простынями, и с полицейскими говорит еле слышно. В груди вдруг кольнуло, накатили запоздалый страх и паника, он открыл рот, но не знал, что сказать, и, опустив голову, уронил крупные, как горошины, слёзы.
Ци Ян приподнял бровь, подался вперёд и с удивлением заметил:
— Ученик Цинь, ты это что — репетируешь причитания по покойнику?
Но Цинь Су смотрел на него и, всхлипывая, проговорил:
— Прости меня, Юй Юаньчжоу.
— М?
— Спасибо тебе за то, что ты обо мне заботился всё это время, но я больше не могу тебя обременять. Я вернусь к себе домой.
Ци Ян посмотрел на него, на душе стало мягче, и он поманил его пальцем. Цинь Су, отвернувшись, вытер слёзы, присел на корточки у кровати — и в следующее мгновение ощутил на своей макушке тёплую руку, а сверху донёсся голос, уже без обычной насмешки, тихий и медленный, словно тёплый ветерок, ласкающий лицо, — голос, в котором была сила исцелять души.
— Цинь Су, ты думаешь, что обременяешь меня, потому что ты пока слишком слаб. А давай ты станешь сильным? И тогда в следующий раз мы будем сражаться плечом к плечу.
Когда задели его слабое место, Цинь Су вздрогнул всем телом, словно из него разом выкачали все силы. Он упёрся лбом в край кровати и, стиснув зубы, заплакал беззвучно.
— Цинь Су, ты не виноват. Ты тоже жертва. Поверь мне ещё раз — всё будет хорошо, хорошо?
Сидящий на корточках юноша поднял голову, глядя на этот внезапный свет, озаривший его. Его сердце забилось быстрее.
— Хорошо.