Глава 4

Линбо в ярости стиснула зубы, меч при поясе вспыхнул алым пламенем и обрушился на него огненным драконом. Песок и ветер хлестали по одеждам и волосам Хуайаня, но он стоял неподвижно, словно окаменев, в глазах — лишь боль и страдание. Сердце Линбо колотилось, она не могла сдержать волнения. Когда огненный дракон накрыл его фигуру, на её губах зазмеилась мрачная улыбка. Только бы он умер… Только бы он умер — и никто не узнает. Он скоро умрёт. Линбо ликовала, ей казалось, что она слышит предсмертный крик Хуайаня, и этот крик звучал для неё сладкой музыкой, истинным блаженством. Но в следующее мгновение огненный дракон был рассечён клинком и рассыпался в прах. Земля с грохотом разверзлась трещиной, Линбо отступила, пошатываясь. Трещина мгновенно покрылась коркой льда, лёд подполз к самой Линбо, но остановился в метре от неё. Линбо побледнела и подняла взгляд на юношу, парящего в воздухе. Он был высоко, она — внизу, жалкая и униженная. А Хуайань, которого юноша прижимал к себе, с мертвенно-бледным лицом смотрел вниз на потрясённую Линбо.

— Линбо, ты меня сильно разочаровала, — холодно обронил небожитель Фушэн, убирая Ледяной меч. Голос его звучал бесстрастно, будто он обращался к простому ученику. От этого равнодушия у Линбо, даже поклявшейся после перерождения больше не любить, защемило сердце. Она опустилась на колено, опираясь на меч, и попыталась объяснить: — У-учитель, всё не так. Всё не так, второй старший брат — демон! Это не второй старший брат! Линбо не выдержала и закричала, указывая на Хуайаня: — Учитель! Второй старший брат — демон!!! Почему ты защищаешь его?! За что?! Разве он когда-нибудь жалел её в прошлой жизни?! Хуайань, в уголке, невидимом для небожителя Фушэна, чуть скривил губы в насмешливой улыбке.

Эта улыбка, казалось, высмеивала её самообман, или же насмехалась над её унижением. Нить в сознании Линбо лопнула, едва не лишив её рассудка. Но ледяной голос небожителя Фушэна, словно студёный ручей, пролился в её сердце, принося с собой дрожь и холод. Фушэн сказал: — Если я не буду защищать его, то, выходит, мне защищать тебя? Зрачки Линбо сузились, она недоверчиво уставилась на ледяное выражение лица Фушэна, смотревшего на неё сверху вниз. Взгляд её затуманился. А как же она? Как сильно она любила его в прошлой жизни, как тосковала, как жаждала, но что он дал ей взамен? Удар мечом в сердце — и вечная погибель. От этой боли лицо Линбо на мгновение исказилось. Но она быстро взяла себя в руки, опустив веки, чтобы скрыть затаённую злобу, а когда подняла глаза, на её лице сияла невинная улыбка: — Учитель, ты неправильно понял. Я просто шутила со вторым старшим братом. Фушэн холодно взглянул на неё: — Шутила? Он не был глупцом или простаком. Столь сильное убийственное намерение всполошило его — и это называется шуткой? Но Линбо продолжала оправдываться: — Да, учитель. Мы со вторым старшим братом давно не упражнялись в фехтовании вместе, поэтому я и предложила ему потренироваться. Вот только второй старший брат, похоже, не любит со мной тренироваться — он даже меч не достал… Хуайань слегка прищурился, опустил глаза — лицо его побледнело, он изобразил потрясение: — Младшая сестра, ты… Фушэн, глядя на побледневшее лицо юноши, ненадолго умолк. Линбо решила не давать Хуайаню продолжать и прервала его: — Второй старший брат, почему ты не обнажил меч? Ты ведь знал, что если я начну, то легко могу тебя ранить. Она намекала, что он её оговаривает? Хуайань задумался. Эта Линбо куда умнее, чем он думал. Жаль… она всё равно проигрывает из-за собственного мелкого ума. Небожитель Фушэн прожил несколько сотен лет, и хоть по натуре был прямодушен, но не глуп. По одному лишь выражению лица Хуайаня и той злобе, что исходила от Линбо, он уже догадался о многом. Как бы она ни оправдывалась, в его глазах она уже стала воплощением коварства. А Хуайань именно этого и добивался. Стоит учителю насторожиться — и Линбо будет куда сложнее действовать. Хуайань опустил веки, отстранился от поддерживающей руки Фушэна, сам спустился перед Линбо, посмотрел на её наглое выражение лица, словно борясь с чем-то, но вся борьба вылилась лишь во вздох. Лицо его было сложным, а когда он закрыл глаза, в них читались решимость и холод. — Младшая сестра, я могу простить тебе всё что угодно, но не позволю так клеветать на себя, — сказал Хуайань. — Ты ведь знаешь, что я… Он замолчал, не договорив, в глазах блестели слёзы. Линбо на мгновение опешила, и её лицо резко изменилось. Она никак не ожидала, что Хуайань окажется ещё более коварным, чем она! Но едва она собралась возразить, как парящий в воздухе небожитель Фушэн ледяным тоном рявкнул: — Довольно! — Вон отсюда! В голосе небожителя Фушэна неожиданно прорезалась ярость. Зрачки Линбо сузились, она не успела ничего сказать, как Фушэн взмахнул рукавом и силой отправил её вниз с горы. Затем он обернулся к Хуайаню. Он взял Хуайаня за запястье и, сжав губы, молча потащил его на вершину горы, прямо к своей пещере. Хуайань побледнел, его трясло, чистые глаза покраснели, нос раскраснелся от горного ветра — он был похож на испуганного зайца. Фушэн стиснул его запястье и холодно произнёс: — Отныне ты будешь жить здесь. Хуайань опешил и заикаясь ответил: — У-учитель, я… — Твоя сила слишком слаба, ты даже одного удара младшей сестры не выдержишь. Отныне будешь тренироваться здесь, — бесстрастно сказал Фушэн, отпуская его руку. Он опустил взгляд и увидел, как тот отдёрнул руку, растирая покрасневшее запястье, и украдкой покосился на него. Фушэн подавил подступившую было тоску и равнодушно добавил: — Впредь усердно занимайся и не обращай внимания на других. — Я распоряжусь, чтобы тебе приносили всё необходимое. И больше не спускайся с горы. Хуайань побледнел, в глазах мелькнуло недоверие: — У-учитель, ты меня заточаешь? Небожитель Фушэн не знал, что ответить, и промолчал. Увидев это, Хуайань горько усмехнулся, опустился на колени и, отвесив земной поклон, проговорил: — Ученик… следует наставлениям учителя. Фушэн внезапно ощутил недоброе предчувствие. Но он не мог вмешиваться в тренировки Хуайаня, поэтому лишь отдал несколько распоряжений и направился к недавно вырытой пещере неподалёку от своей. Эта пещера была им случайно обнаружена во время прежних тренировок с мечом и теперь стала местом его затворничества. Фушэн со сложным чувством оглянулся на Хуайаня, всё ещё стоявшего на прежнем месте. Тот стоял среди белоснежных снегов в тёмно-чёрном халате, с высокой шапкой на голове, в бровях застыла глубокая печаль, взгляд был рассеянным и потерянным. С алыми губами и белыми зубами он стоял там, словно его окутали бесчисленные нити тоски, больно ударяя по сердцу Фушэна. Фушэн вздрогнул кончиками пальцев, поспешно закрыл глаза и шагнул в пещеру. Сердце его колотилось всё сильнее. В тот миг, когда он запечатал вход, губы его вдруг окрасились кровью. Хуайань смотрел, как юноша закрывает пещеру, затем протянул руку и поймал падающую снежинку. Белый снег таял на ладони, холод приносил ясность сознанию. Система, сжавшись в комок в углу пространства Системы, смотрела на молчаливого Хуайаня со страхом. Хуайань вдруг усмехнулся, и с его лица вмиг исчезли печаль и растерянность — в следующий миг на нём заиграла зловещая дерзость. Он тихо засмеялся: — Недаром небожитель Фушэн. Даже в такой момент умудряется притворяться. Система в недоумении спросила: — Господин, что с ним? Хуайань убрал руку и кончиками пальцев легонько коснулся середины губ. Белые пальцы скользили по алым губам, источая кокетство и соблазн. — Взгляни на его Уровень расположения, и ты поймёшь. Он и впрямь никогда ещё не был в таком приподнятом настроении. Система открыла Уровень расположения и остолбенела: — Г-г-господин… он… он… его Уровень расположения вдруг стал 100!? Хуайань шагнул в пещеру, улыбаясь уголками губ, но в глазах застыл холод: — Потому что… его сердце дрогнуло. — А? Правда? Но его Уровень расположения снова упал!! Ого, как же так? — изумилась Система. Хуайань перевёл взгляд и усмехнулся: — Потому что… он пытается забыть. Но разве это возможно? Держать любимого ученика перед глазами день и ночь, украдкой наблюдать за ним — даже святой не сумеет сохранить невозмутимость, что уж говорить о нём? С самого начала, в тот миг, когда небожитель Фушэн решил взять его на вершину, он уже проиграл.

Пещера небожителя Фушэна была такой же простой, как и он сам: в однообразном каменном гроте стояли стол и стулья, вырезанные из ледяного нефрита. Кроме них, единственным предметом меблировки было Ложе из Тысячелетнего Льда — самое ледяное в этой пещере. Хуайань вошёл, осмотрел его и слегка приподнял бровь. Система тоже увидела это ледяное ложе и невольно ахнула: — Господин, он что, хочет тебя убить? Тысячелетний лёд — это суть льда, а ложе из цельного куска такого льда не слишком полезно для ученика с Корнем Ветра, как Хуайань. К тому же такой огромный кусок… при нынешнем уровне cultivation Хуайаня он просто не сможет сдержать исходящий от ложа холод, поэтому Система так и поразилась. Хуайань сказал: — Успокойся, ваше величество не умрёт. В худшем случае просто помучается. Будучи его добрым наставником, тот не позволит ему мёрзнуть и голодать. Хуайань прекрасно знал: даже если сейчас небожитель Фушэн не наблюдает с помощью божественного сознания, он как минимум вернётся проверить через час. То, что Фушэн привёл его в пещеру, явно было спонтанным решением, так что во многом он не предусмотрел всего. Учитель будет беспокоиться, так что Хуайаню не о чем волноваться. Он потянулся, взглянул на источающее ледяной холод ложе и невольно поёжился, обхватив себя за плечи. Даже на расстоянии от ложа он чувствовал, как ледяной холод пронизывает от пяток до костей. Он подавил внутренний холод, побледнел и забился в угол подальше от ложа, свернувшись калачиком. Силы его нынешнего тела были невелики — он не мог долго сопротивляться холоду. Несколько раз ему пришлось прибегнуть к своим способностям, но наконец, спустя примерно полсвечи, он, засекая время, закрыл глаза. Лицо его стало синевато-бледным, брови покрылись инеем, он скорчился, словно мёртвый, не подавая признаков жизни. В следующее мгновение Хуайань ощутил приближение небожителя Фушэна, сопровождаемое холодным ароматом и беспорядочными шагами. Тот лёгкой поступью опустился рядом. Хуайань уже окоченел настолько, что не мог говорить. Он осторожно пошевелил застывшими пальцами, протянул руку и ухватился за край его одежды. Жалко, до крайности жалко. Сердце небожителя Фушэна снова сжалось, поднявшая было рана вновь заныла. Он вовремя подавил её, глубоко вздохнул и, взмахнув рукой, вмиг разогнал окружающий Хуайаня холод. Хуайань смог вздохнуть, пальцы его чуть сжались, вцепившись в матерчатую ткань, и он, затуманенным взором, поднял голову. Тепло, исходящее от тела учителя, не шло ни в какое сравнение с той затаённой тревогой и сдержанностью, что читались в его глазах. Хуайаню почудилось, что он видит, как высокий бессмертный падает в бездну, позволяя ему собой манипулировать. У Хуайаня почему-то забилось сердце, жаркая дрожь сотрясла всё тело. Небожитель Фушэн решил, что тот замёрз: в комнате было слишком холодно, сам он, как обладатель Корня Льда, не чувствовал этого, но Хуайань — другое дело. Подумав так, он вздохнул, нагнулся и поднял скорчившееся тело юноши. К его удивлению, тело юноши оказалось куда более хрупким и лёгким, чем он думал, — весило оно не больше пёрышка. Фушэн на миг замешкался, опустил взгляд на полуоткрытые глаза Хуайаня и, кажется, заметил в них страх. Он замолчал и, держа юношу на руках, вернулся в свой бамбуковый домик. Собственноручно просушил его одежду, уложил в постель, и, глядя на снова закрывшиеся глаза юноши, невольно задумался. Он долго смотрел, убедившись, что юноша уснул, потом медленно нагнулся, протянул руку и накрыл его глаза ладонью. Ладонь показалась огромной на лице юноши, закрыв половину лица. Юноша уставился на бледные губы парня и, словно заворожённый, наклонился, собираясь поцеловать. Ещё чуть-чуть… Ещё чуть-чуть… Небожитель Фушэн резко остановился, отдёрнул руку, заметался и отступил на несколько шагов. Как раз в этот момент юноша, видимо, замёрзнув, свернулся калачиком под одеялом, наполовину укрыв лицо голубым покрывалом, оставив на виду лишь чистые брови, высокую переносицу. Рука небожителя Фушэна, заложенная за спину, дрожала — на прохладной ладони всё ещё хранилось ощущение прикосновения к коже юноши. Он сжал кулак, и в его холодных, ясных бровях мелькнул холодок, но тут же исчез. Он развернулся и вышел из бамбукового домика, поднял взгляд как раз в тот момент, когда увидел старца с мечом за спиной, идущего к нему. А впереди старца вышагивал стройный, высокий Линь Ань. Линь Ань привёл старца на середину горы и, мягко улыбаясь, сказал: — Здесь временно живёт мой второй младший брат. Несколько дней назад он совершил проступок, и учитель поселил его здесь. Старец нахмурился: — Совершил проступок — а не пошёл в наказательный зал? Линь Ань беспомощно усмехнулся: — Это… как мне ответить? Он лихорадочно придумывал, что сказать, как вдруг увидел фигуру небожителя Фушэна и просветлел лицом. — Старейшина Ло, посмотрите, это мой учитель. Линь Ань сменил тему, обрадованно добавляя: — Вам повезло. Учитель недавно закрылся, и мы не знали, когда он выйдет. А сегодня, как вы пришли, он как раз вышел. Сладкие речи любят все. Даже если слова Линь Аня были немного наивны, Старейшина Ло всё же улыбнулся, погладил свою бородку и, потупив взор, сказал: — Спасибо, что провёл меня сегодня. Я запомню тебя. Линь Ань поспешно замахал руками, отказываясь, затем поклонился небожителю Фушэну, а сам с тревогой покосился на бамбуковый домик за его спиной. Он сам прекрасно знал, что небожитель Фушэн не таков. Но, вспомнив слова Линбо, он тогда уже засомневался, а теперь, случайно увидев, как Фушэн выходит из этого домика, его сомнения лишь усилились, и в голову закралась нелепая мысль. Он испугался, что Фушэн прочтёт его мысли, поэтому быстро поклонился и поспешно ушёл. Фушэн краем глаза проводил сбегающую фигуру Линь Аня, затем незаметно перевёл взгляд на Старейшину Ло. Старейшина Ло стоял за оградой и почтительно произнёс: — Ло Чанъи приветствует Владыку Дворца. Небожитель Фушэн поджал губы, не проронив ни слова, неторопливо вышел за ограду, остановился в двух метрах от Старейшины Ло и бесстрастно спросил: — По какому делу? — Владыка Дворца, прошу вас быть моей защитой, — сказал Старейшина Ло и решительно рухнул на колени. Неожиданный ход застал небожителя Фушэна врасплох. Но он быстро догадался, зачем тот пришёл. Взгляд его потяжелел, стал холодным: — В чём же дело, что потребовало такого поклона? Старейшина Ло не заметил холода в его голосе и, заливаясь слезами, начал рассказывать.

— У меня есть сын. С детства он не обладал достаточным талантом, и я определил его во внешние ученики. Хотя он рос сам по себе, он всё же мой родной сын. Но несколько дней назад его табличка жизни разбилась, и он умер. Я… — Бессмертный, мой сын не имел ни заслуг, ни проступков, не знаю, когда он не угодил… вашему второму ученику. Они повздорили, и ваш второй ученик убил его. — Пусть он и не рос рядом со мной, я искренне его жалею! Бессмертный, прошу вас, вершите суд за моего сына! Это ваш второй ученик, тот, что по имени Хуайань, он убил моего сына. Мой сын погиб ужасной смертью. Бессмертный, не покрывайте убийцу! — говорил старец, припадая к земле, словно рыдая. Но на самом деле на его лице не было ни капли скорби. В глазах мира небожитель Фушэн был самым справедливым и беспристрастным правителем во всём мире культивации. Старейшина Ло тоже так думал, поэтому без утайки изложил свою обиду, рыдал, его седые волосы и борода тряслись вместе с телом, от него веяло старческой горечью. Он вынуждал Фушэна отказаться от Хуайаня. Фушэн смотрел на Старейшину Ло, который продавал свою жалкость, и невольно вспомнил хрупкое тело Хуайаня. Слабость и жалкость Хуаня шли из глубины души, от ощущения собственного ничтожества и неуверенности, а Старейшина Ло притворялся. Старейшина Ло пытался давить возрастом, угрожать чувствами, принуждать действиями — и заставить его бросить Хуайаня. Но… сердце небожителя Фушэна было полно вины перед Хуайанем, а тут ещё и этот случай добавил сложных чувств. Тысяча эмоций нахлынула, в голове помутилось, будто какой-то голос искушал его, подгонял, наставлял. Даже если бы Хуайань действительно убил его сына — что с того?! Великий старейшина вынуждает его отказаться от Хуайаня, Старейшина Ло вынуждает его отказаться от Хуайаня, Линбо тоже вынуждает. Один за другим — с какой стати они решают судьбу Хуайаня?! Или, может быть, ученик небожителя Фушэна не в силах справиться даже с обычным развратником? В душе Фушэна вскипела ярость. Слушая, как Старейшина Ло то и дело требует, чтобы он выдал Хуайаня, он не выдержал и шагнул вперёд. От него повеяло ледяным холодом, мощное давление, словно гора, обрушилось на Старейшину Ло, пронизанное едва уловимой жаждой убийства. Старейшина Ло испугался этого шага, испугался окружающей его ауры убийственного намерения, отшатнулся, споткнулся, на лбу выступил пот. — Б-бессмертный… ч-что с вами?! Старейшина Ло побледнел от страха. — Ты просишь меня вершить суд? — Фушэн шагнул вперёд с невероятной мощью.