Злодей-красавчик попал под прицел аутичного и больного айдола (23)
Когда он снова поднял взгляд, Цзи Жуань, казалось, принял какое-то решение. В его голосе звучала решимость игрока, идущего ва-банк, а недавняя слабость постепенно уходила.
— Господин Цзи, это моя вина. Это я тогда заставил Цзян Яня пойти в клуб. Просто из-за того, что завидовал ему — у него всё получалось лучше, чем у меня. Но это не я слил информацию, клянусь. Мне нет смысла вредить интересам компании.
Он говорил настолько официально, что даже обращение стало казённым.
Выражение лица Цзи Жуаня было предельно серьёзным, что совсем на него не походило.
Хотя он холодно и чётко излагал свои мысли, именно эта безоговорочная готовность признать вину ещё больше разозлила Цзи Лин. На её лице сами собой прорезались морщины.
Стиснув зубы, она чеканила каждое слово:
— Цзи Жуань, ты у нас просто замечательный ребёнок из клана Цзи. Ты хочешь погубить весь клан Цзи?!
— Тётя, может, позволите мне заняться этим? Я точно смогу найти того, кто стоит за всем этим.
Он едва слышно вздохнул. Когда он вызвался взять на себя это дело, ему пришлось собрать всё своё мужество.
Общественное мнение разгоралось слишком быстро, почти не оставив Цзи Жуаню времени на размышления. В душе он не был уверен, но чувствовал, что поступает правильно.
Цзи Лин молчала.
За окном струился лунный свет, печальный и холодный. Он падал на спину немолодой женщины, придавая ей несколько усталый вид.
Помолчав несколько секунд, она наконец заговорила:
— Это дело не твоего ума. Компания решит его должным образом. Цзи Жуань, выйди. Мне нужно поговорить с Цзян Янем наедине.
Напряжённая, торжественная атмосфера разбилась вдребезги.
Цзи Жуань в нерешительности посмотрел на стоящего рядом Цзян Яня.
Он был одновременно и зол, и взволнован.
Но поделать ничего не мог и, подчинившись приказу Цзи Лин, в сопровождении помощника прошёл в приёмную на верхнем этаже, расположенную рядом с кабинетом, чтобы ждать окончательного вердикта.
Он сел в дальнем конце длинного стола в приёмной. Помощник налил ему стакан горячей воды и ушёл.
В огромном пустом зале он остался один.
Время в тревоге тянулось невыносимо медленно.
Но тишина со временем успокоила внезапно нахлынувшее возбуждение.
Цзи Жуань постепенно успокоился, достал из кармана пальто телефон и начал один за другим просматривать комментарии внизу, жар которых не утихал.
Сердце его стало холоднее весеннего ветра, ещё хранящего зимнюю стынь.
Всё свелось к двум лагерям: те, кто ругал Цзян Яня, и те, кто ругал его самого.
Тем временем в кабинете президента тоже разыгрывалась сцена противостояния.
Выпроводив Цзи Жуаня, немолодая женщина явно вздохнула с облегчением. Она холодно посмотрела на мужчину, стоящего перед ней, и в её чётком, резком голосе звучали нотки не терпящего возражений успокоения:
— Цзян Янь, сколько лет ты уже в клане Цзи?
Когда того человека не стало видно, Цзян Янь поднял взгляд. Его равнодушие отражало яркий белый свет ламп под потолком.
Вся его отчуждённость и холодность были прекрасно видны.
— Пятнадцать.
— Это уже очень давно. Дольше, чем я, его родная тётя, нахожусь рядом с ним. Цзян Янь, ты ненавидишь Цзи Жуаня?
...
Цзи Лин была крупной фигурой в мире дизайна и индустрии развлечений как в стране, так и за рубежом. У неё в подчинении были не единицы первоклассных международных кинозвёзд. Чтобы вести за собой стольких знаменитостей, она не могла не обладать хваткой.
Цзян Янь усмехнулся про себя.
Нельзя отрицать, что она действительно заставила его колебаться.
Ненавидит ли он?
Должен ненавидеть.
Нет, точнее, он его ненавидит.
Но как только эта мысль возникла, перед ним вдруг всплыло лицо — послушное и обиженное. Оно бесконечно увеличивалось в его сознании.
Он снова заколебался. Послушный Цзи Жуань, который его успокаивает и радует, был довольно приятен на вид, и даже убивать его стало немного жаль.
Но ненависть всё равно оставалась.
Цзян Янь думал, что если Цзи Жуань сможет и дальше оставаться таким же послушным, даже если это лишь притворство, то он сможет временно перенести всю свою ненависть на того, прежнего Цзи Жуаня.
И пока оставить этого, нынешнего.
Внутренняя борьба и колебания длились недолго и не проявились внешне. Взгляд Цзян Яня оставался безучастным.
Глядя на Цзи Лин, в его глазах не было ни тени эмоций.
— Ненавижу.
Казалось, все его ответы были предсказуемы для женщины. На её лице не мелькнуло ни малейшего удивления.
Более того, она играла роль понимающего старшего родственника: внешне вела его, а втайне оказывала давление.
— Ты ненавидишь его за то, как он обращался с тобой раньше, или за то, что он как-то связан со смертью твоей матери?
Вопрос Цзи Лин был очень искусным.
Её тон был неуловимым: казалось, она видела его насквозь, но в то же время могла и ничего не знать.
В одно мгновение инициатива, похоже, перешла к ней.
Цзян Янь сжал губы, выражение его лица было отстранённым. Его глубокие, тёмные зрачки не позволяли заглянуть в самую глубь.
— Господин Цзи, говорите прямо. Цзи Жуаня здесь нет.
Он не хотел больше с ней играть.
В тот момент, когда она отослала Цзи Жуаня, он понял её цель.
И увидел исход.
Единственное, что поколебало его в этом процессе, — это только один человек.
Как только дверь за Цзи Жуанем закрылась, в его голове уже пронеслась вся сцена: сначала Цзи Лин ударит по больному месту, а потом пригрозит.
Сейчас он нисколько не удивлён.
Он даже заранее услышал слова, которые скажет Цзи Лин, слово в слово.
— Я знаю, что ты считаешь старого управляющего своей матерью, но она ею не была. Связана ли её смерть с Цзи Жуанем, ты знаешь лучше всех.
— Ты уже пятнадцать лет в клане Цзи. Мой брат просил меня хорошо к тебе относиться; они давно считают тебя членом семьи Цзи. Если я правильно помню, ты младше него всего на один день.
— Именно Цзи Жуань заставил тебя войти в этот круг. Я знаю, что ты сам не хотел идти в индустрию развлечений. Сейчас Цзи Жуань навлёк на себя такую большую беду. Сяо Янь, ты умный человек. Я верю, ты знаешь, что делать. Помоги Сяо Жуаню, и это станет для тебя возможностью. Тебе больше не придётся заниматься тем, что тебе не нравится.
— Не волнуйся. Когда у Сяо Жуаня будет достаточно власти, чтобы управлять, ты станешь его правой рукой. В компании всегда будет твоё место.
Когда она замолчала, Цзян Янь опустил голову, скрывая в глазах насмешку.
Его чистый, низкий и холодный голос полился в такт льющемуся лунному свету:
— Я понял.
Беседа, длившаяся более получаса, почти исчерпала остатки терпения Цзян Яня.
Ему никогда не был интересен мир развлечений.
Его также не волновали все эти оскорбления и проклятия. Единственное, что его сейчас интересовало, — что сделает Цзи Жуань.
Воспользуется ли он этим шансом, чтобы сбежать?
Или перестанет притворяться послушным и, набросившись, укусит его в ответ?
Какой бы ни был вариант, он уже горел желанием увидеть то лицо, что каждую ночь было рядом с ним, — как на нём постепенно проступит отчаяние и сломленность, когда он поймёт, что бежать некуда, даже после всех попыток.
Может быть, это как раз и даст Цзи Жуаню понять.
Что из этого ада, сплетённого до смерти, не так-то просто сбежать.
Ночь была глубока. Незаметно история с горячими поисками затянулась до двенадцати часов.
Тяжёлая дверь конференц-зала медленно скребла по полу. Как только Цзян Янь вошёл, он увидел Цзи Жуаня, сонно дремлющего, уткнувшись в стол. Его брови были нахмурены, он так и не расслабился.
Он был похож на послушного кота, свернувшегося в углу, а его серебристо-белые волосы были покрыты инеем лунного света.
Цзян Янь вздохнул, подошёл к нему и, странным образом отбросив прежние мысли, на мгновение смягчился. Привычным движением он притянул его голову к себе, прижав к своей шее. Схватив его запястья, он обхватил ими свою шею, просунул руки под его согнутые ноги и поднял его, лёгкое тело обхватив за талию.
Он невольно замедлил движения.
Это худощавое тело в руках Цзян Яня казалось очень маленьким.
Луна сияла ярко, устилая землю инеем. Следы Цзян Яня тоже ложились на него, а его взгляд был устремлён на беспокойно спящее лицо у него на руках. Он прошептал ему на ухо:
— Если бы ты всегда был таким послушным, как сегодня.
Злодей-красавчик попал под прицел аутичного и больного айдола (24)
В ответ ему был лишь ночной ветер.
Когда Цзи Жуань проснулся, он уже был в спальне, переодетый в пижаму.
За окном уже был день. Солнечный свет щедро струился сквозь занавески на французском окне, ложась на пол и заставляя Цзи Жуаня щуриться.
За спиной была знакомая тёплая грудь, в нос бил лёгкий запах зелёного цитруса. Вокруг талии обвивалась сильная, крепкая рука, обнимавшая его, словно плюшевую игрушку.
По ночам спать, обнимая Цзи Жуаня со спины, мог только один человек.
Цзян Янь.
За несколько месяцев это, начиная с изначальной настороженности и сопротивления, постепенно вошло почти в привычку.
— Проснулся?
Как только Цзи Жуань открыл глаза, сзади раздался чистый, низкий, хрипловатый голос, в котором чувствовалась сонная липкость. Это почему-то создало иллюзию, будто они жили вместе очень долго.
— Угу.
Он ответил таким же глухим тоном.
Сегодня был не только первый день после окончания съёмок, но и день съёмок постера для их нового варьете. Два дня назад, до того как разгорелись вчерашние горячие поиски, они уже подписали контракт на новую программу.
Он всё ещё не знал, как обстоят дела.
— Поспи ещё немного, — в низком тоне Цзян Яня невольно прозвучала нотка нежности.
Словно утреннее ласковое приветствие между влюблёнными.
Сердце Цзи Жуаня пропустило удар. В этих тягучих финальных нотах он словно впал в забытьё.
Пока большая рука на талии не сжалась, и тёплое, крепкое прикосновение сзади не стало слишком реальным. Цзян Янь сжимал его слишком сильно, дыханье Цзи Жуаня сбилось, и он пришёл в себя.
Как у него могли возникнуть такие ужасные мысли?
Хотя за эти несколько месяцев Цзян Янь относился к нему неплохо.
Но всё это было результатом того, что он сам сдался и стал послушным. Мирное сосуществование было уже крайне редкой удачей.
Как он мог думать в таком направлении!?
Кем бы они ни были, парой им никогда не стать.
Уже то, что Цзян Янь до сих пор его не убил, было высочайшей милостью.
Наверняка это из-за того, что он слишком долго был один, и теперь любой, кто проявит к нему хоть каплю внимания, выбивает его из колеи. Какой же он ничтожный!
Цзи Жуань мысленно ругал себя.
Он сжал большую руку, обхватывающую его талию. Обжигающее тепло смешалось с его ладонью, и его душа снова дрогнула на полсекунды.
Цзян Янь ослабил хватку, следуя его усилию, но, застав его врасплох, быстро снова крепко обнял.
Он дразнил терпение Цзи Жуаня, как собачку.
— Не сплю. Сегодня нужно ехать на съёмки постера. Ты забыл?
— Не опаздывай. Ты тоже не спи.
Цзи Жуань с надоедливым упрямством перебирал его руку.
Боялся гневаться, но не смел выказать недовольства.
Но человек сзади не выказывал ни малейшего намерения вставать.
Ветер за окном шелестел, проникая сквозь щели в раме, и занавеска вздымалась волнами.
Прошло много времени, прежде чем человек сзади заговорил:
— Сегодня можно не ехать. Господин Цзи сказал, что даёт нам два выходных.
— Почему мне не сказал?
— Ты спал как убитый. Как я должен был тебе сказать? — рассеянно ответил Цзян Янь.
Сам ты убитый.
Мысленно огрызнулся Цзи Жуань.
Стоп, что-то здесь не так!
Подумав, Цзи Жуань повернулся в его объятиях, лицом к нему, и, прищурившись, посмотрел на его опущенные, полусонные глаза, внимательно изучая его.
Будто пытаясь разглядеть что-то необычное сквозь его полуприкрытые веки.
Ему надоело, что на него так смотрят.
Цзян Янь лениво приоткрыл глаза, мельком взглянул на него и снова сонно закрыл.
В его тёмных зрачках был только смутный сон, без лишних красок.
Это заставило изучающий взгляд Цзи Жуаня стать ещё более странным.
— Долго ты ещё будешь смотреть? Что, хочешь, чтобы я тебя от*ел?
Как только прозвучало грубое слово, Цзи Жуань вздохнул с облегчением.
Напористое и вздорное поведение — вот что было свойственно Цзян Яню. А тот нежный и ласковый тон несколькими мгновениями ранее заставил Цзи Жуаня почувствовать себя неуверенно, словно его вот-вот прикончат.
【Хозяин, ты мазохист? Тебе не нравится, когда кто-то к тебе нежен?】
— Конечно, когда другие нежны со мной — это нормально. Но может ли Цзян Янь быть нормальным? Мне кажется, у меня шея холодеет.
Цзи Жуань отвёл взгляд, чувствуя запоздалый страх, и решил прощупать почву:
— Я в последнее время тебя не трогал. И вчерашнее было не моих рук дело. Не пугай меня так, как только что.
— ...
Сегодняшний Цзян Янь, казалось, был более терпелив, чем обычно.
— Я такой страшный?
Его большая ладонь массировала его поясницу, и ноющая боль немного утихла.
Это осталось с позапрошлой ночи.
Цзи Жуань молчал, глядя на него выразительным взглядом.
Значение в его глазах было и без слов понятно.
Кто ещё может быть страшнее тебя.
Молча ворчал Цзи Жуань, но не осмеливался сказать это вслух, боясь по-настоящему разозлить его.
За эти дни он хорошо понял одно: когда у Цзян Яня хорошее настроение, он скорее поддаётся на уговоры, чем на силу.
— М...
Он как раз думал об этом, когда его зрачки резко сузились, и он, покраснев, глухо простонал.
Светло-серые глаза мгновенно заволокло влажной дымкой.
А стоящий перед ним Цзян Янь, напротив, выглядел невозмутимо. Его длинные, изящные пальцы, словно ловкая змея, скользнули под его одежду.
— Хорошо, что знаешь, чего бояться.
В его голосе послышался хрипловатый смешок.
В следующий миг его гнусные слова вызвали у Цзи Жуаня ещё более нежный и жалобный стон.
— Раз не спится, займёмся чем-нибудь другим.
С этими словами его горячая ладонь начала вести себя беспокойно.
Цзи Жуань в панике схватил его за запястье, но не мог остановить его пальцы.
— Не надо... Цзян Янь... Что вчера вечером тебе сказала Цзи Лин?
Он пытался сменить тему, в уголках его глаз выступили слёзы. Спина была напряжена, словно тетива лука. Сквозь тонкую пижаму он прижимался к мускулистому, крепкому прессу Цзян Яня.
Чётко очерченные мышцы упирались Цзи Жуаню в поясницу.
Даже не опуская головы, он чувствовал разницу в телосложении и силе.
Способ Цзи Жуаня перевести тему был крайне неуклюж: сзади его донимала опасная рука, спереди — пучина сбитого дыхания. Его свобода была зажата между руками Цзян Яня.
Он знал о деспотичности и грубости Цзян Яня не понаслышке.
Всё это заставляло его сердце биться чаще.
Когда его ясное сознание уже почти утонуло в болоте похоти, рука сзади внезапно отдёрнулась, и на краткий миг разум опустел.
Но Цзян Янь убрал руку и совершенно серьёзно ответил на его вопрос:
— Тебя это не касается.
— Почему? Что моя тётя тебе сказала?
Голос Цзи Жуаня от нетерпения становился всё громче, и пелена похоти рассеялась.
Солнце стояло уже высоко, когда они наконец встали.
Что было дальше, Цзян Янь так ничего и не сказал. Он снова обнял его и уснул.
В этот редкий выходной время пролетело незаметно. Наступил вечер.
Оранжево-красный закат окутал нежные ростки в саду виллы алым сиянием — лениво и беззаботно.
Цзи Жуань, одетый в фиолетовый спортивный костюм, нехотя поплёлся за Цзян Янем к выходу.
Сегодня старый управляющий заболел.
В последнее время Цзи Жуань тайком копил деньги и не хотел тратить их попусту. Поэтому он решил сходить в супермаркет, купить продуктов и приготовить ужин сам.
Однако, только спустившись вниз, он увидел Цзян Яня, стоящего у дверей в такой позе, что было ясно: если он не позволит ему пойти с ним, то и сам никуда не пойдёт.
...
— Ты хочешь меня отравить?
— Что? Этот гриб не ядовит. Как я могу тебя им отравить?
Цзи Жуань выхватил у него из корзины чёрный гриб, который тот взял, и положил обратно.
В реальной жизни он был всесторонне развитым студентом с юга, и кулинария не была для него проблемой.
— Я говорю не о грибах. А о тебе.
Цзян Янь явно удивлённо приподнял брови.
В этот момент откуда-то неподалёку в них вонзилось несколько колких взглядов.
— Не может быть... Это же тот самый айдол с горячих поисков?
— Тсс! Тише! Чтобы они не услышали!
— А ведь и правда, есть в нём что-то... Интересно, если я заплачу, этот красавчик тоже согласится переспать со мной?
— Хватит нести пошлость!
— Кто несёт пошлость? Кто ходит в такие места, чем ещё, кроме продажи себя, можно заниматься? Ц...
...
Нескончаемый шёпот обрушивался на них, словно морские волны.
С каждым словом становилось всё гаже.
Цзи Жуань взглянул на мужчину рядом с собой. Увидев его безучастное выражение лица, он почувствовал себя не в своей тарелке и невольно нахмурился.
— Не надо покупать. Пойдём домой.
Злодей-красавчик попал под прицел аутичного и больного айдола (25)
— Не надо покупать. Пойдём домой.
Голос Цзи Жуаня был глухим. Он обернулся и зло посмотрел на тех, кто тайком глазел на них. От его взгляда они густо покраснели и, притворившись прохожими, поспешно отвернулись.
На душе у него было неспокойно.
Когда вчера он видел все эти проклятия в интернете, он не испытывал особых чувств, только напряжение.
Но сейчас эти насмешливые взгляды и обвинения, доносившиеся отовсюду, многократно усилились. Они били сильнее, чем слова. Цзи Жуань ощутил злобу, которой не было за экраном монитора.
В этот момент фраза «во время снежной лавины ни одна снежинка не считает себя виноватой» обрела конкретный смысл.
Это было слишком жестоко.
Для Цзян Яня, у которого не было ни отцовской, ни материнской любви, чья жизнь была полна страданий.
Слишком жестоко.
— Почему не покупаешь? Ты же сказал, что будешь готовить. Так легко отказываешься от мысли меня отравить?
Вокруг шушукались очень громко.
Но Цзян Янь, казалось, ничего не слышал. Он сосредоточенно смотрел на него, в его голосе звучала лёгкая насмешка, а в зрачках отражался лишь один человек.
Его слова снова заставили Цзи Жуаня почувствовать угрызения совести.
Цзян Янь всегда говорит о смерти. Но изначально его жизнь должна была быть яркой.
Он тоже был невиновен. Он не заслужил того, чтобы все его травили и проклинали.
Но теперь он был настолько равнодушен и безразличен ко всему, что даже не утруждал себя попытками оправдаться.
Это было так обидно.
Цзи Жуань молча злился за него. Ему совсем не хотелось обращать внимание на его насмешки. Он взял полупустой пакет с продуктами и пошёл в сторону крытой галереи торгового центра за супермаркетом.
— С чего это ты злишься? Думаешь, идти со мной по магазинам — позор для тебя?
Цзян Янь сделал длинный шаг, нагоняя его в два счёта, и не спеша пошёл рядом. Однако, когда он произносил эти слова, его голос был холодным.
— Они ругают тебя, Цзян Янь. Тебе совсем всё равно?
— А что я должен чувствовать? Цзи Жуань, может, ты, пользуясь этими словами, решил, что больше не нужно притворяться, и хочешь воспользоваться моментом, чтобы избавиться от меня, да?
Чистый, низкий голос Цзян Яня становился всё холоднее.
Он схватил его за запястье и прижал к стене стеклянного перехода.
Чеканя каждое слово:
— Тебе не сбежать. Пока я не умру.
В голосе Цзян Яня звучала одержимость, которой он сам не замечал.
Когда он слышал эти злобные слова, они не производили на него никакого впечатления. Но стоило ему увидеть внезапно изменившееся лицо Цзи Жуаня, как из-под его бровей хлынула давно не проявлявшаяся жестокость.
— Больно. Пусти.
Хватка на запястье становилась всё сильнее. От боли Цзи Жуань не сдержал болезненного стона.
Когда он услышал бормотание Цзян Яня, его гнев почти наполовину утих, уступив место жалости.