Он уже собрался позвать на помощь, как едва уловимый аромат зелёного цитруса защекотал ноздри.
Знакомый настолько, что Цзи Жуаня мгновенно охватила паника.
Это Цзян Янь!
— Отпусти меня немедленно, что ты делаешь? Вот-вот кто-нибудь из съёмочной группы увидит.
В костюмерной царила непроглядная тьма, хоть глаз выколи.
Но знакомый запах немного рассеял неизвестный ужас, оставив лишь долю опаски перед Цзян Янем.
Цзи Жуань нарочно приглушал голос.
Тьма скрывала их обычные колкости и враждебность, а нарочито сдерживаемая нежность и тревога многократно усиливались.
— Чего ты боишься?
Цзян Янь приблизился, прижавшись губами к его уху, и прошептал с усмешкой. Второй рукой он упёрся в дверь, почти накрывая всё тело Цзи Жуаня собой.
Поза была двусмысленной и нежной, словно у влюблённых.
Но голос звучал насмешливо и язвительно.
Цзи Жуань и правда изменился.
Будто внезапно научился играть.
Его игра — доброта, невинность — была даже убедительнее, чем роли на экране.
Цзян Янь уже почти не мог различить, какой же из Цзи Жуаней настоящий.
Цзян Янь ненавидел это чувство.
В его глазах Цзи Жуань был эгоистичным, неразборчивым в средствах повесой и негодяем. Как он мог выглядеть таким испуганным и взволнованным?
Как он мог, словно капризный кот, готовить ему завтрак и провожать на съёмочную площадку?
И как мог в ту ночь беспокоиться, не заболеет ли он?
Всё это лишь потому, что Цзи Жуань потерял власть в компании и научился притворяться.
Цзян Янь приписал все его недавние странности новому оправданию и боялся снова поверить в его искренность.
— С чего ты взял, что я боюсь? Это ты тут прикидываешься привидением в потёмках.
— Отойди, а не то я тебе устрою!
В тесном, душном пространстве они даже не видели лиц друг друга. Казалось, голоса разрывают чернильную мглу, звуча прямо у ушей.
Каждая интонация, каждый взлёт и падение голоса Цзи Жуаня во тьме многократно усиливались. Ни малейшая дрожь не укрылась бы от слуха Цзян Яня.
Особенно сейчас, когда Цзи Жуань выглядел неуверенно.
Неизвестно почему, пусть даже не было видно, но в голове Цзян Яня отчётливо возник образ Цзи Жуаня, пытающегося казаться грозным. Даже угрозы казались лишёнными силы.
— И что же ты мне устроишь?
— Хм, вырубишь снова и выбросишь у помойки? Или твои дружки-подхалимы продадут меня в бордель? Или придумал что-то новенькое?
Недоговорённость между ними почти рассеялась.
Цзи Жуань перепугался до смерти от его беззаботного тона.
По спине пробежал холодок.
Мурашки бежали от ощущения, что Цзян Янь сейчас спокойно договорит и тут же прикончит его, расчленит и разделает.
Быть не может?
Цзи Жуань нахмурился.
Он не знал, что ответить на брошенный вызов.
Если всерьёз пригрозить в ответ, то, не успеют слова слететь с губ, как этот безумный антагонист взбесится, и от него даже трупа не останется.
Если промолчать, то это, возможно, сочтут за согласие.
А если не отвечать, может решить, что он уклоняется от ответа.
Глядя на значение очернения в шестьдесят процентов над головой Цзян Яня, он понимал: как ни крути, этого злого духа не ублажить.
— Я не хочу с тобой сегодня ссориться. Мы на людях, нельзя ли думать о последствиях? У меня сейчас из-за этого сериала голова идёт кругом, мне не до тебя. Цзян Янь, тебе лучше самому не лезть на рожон.
Цзи Жуань нахмурившись, произнёс это серьёзно.
В предупреждении и издёвке слышалась лёгкая нотка просьбы и уступки.
«Хруст».
В темноте большие ладони сжались с такой силой, что захрустели кости пальцев.
Прямо над плечом Цзи Жуаня, у самого уха.
Так близко, что ему почудилось, будто его собственные кости вот-вот раздавят. Цзи Жуань боялся дышать.
В воздухе стелился влажный затхлый запах, пробирал холод.
И когда Цзи Жуань уже решил, что собеседник не ответит, снова раздался низкий ледяной голос Цзян Яня:
— Голова идёт кругом? Тебе так противно со мной сниматься?
В прохладном тоне слышалась лукавая усмешка, от которой у Цзи Жуаня кровь застыла в жилах.
Не видя его лица, он чувствовал, что Цзян Янь сейчас не в настроении.
По шее снова пробежал холодок.
Он ведь просил Цзян Яня думать о последствиях, оставить его в покое.
Как тот умудрился услышать, что его презирают?
В глазах Цзян Яня всё, что он делал, было не так.
Настроение у Цзи Жуаня было хуже некуда: он чувствовал себя несправедливо обиженным, словно в июне выпал снег. А мысли антагониста были глубже, чем омут с персиковыми лепестками.
Вот это задача!
— Ты чего с ума сходишь на людях? Если есть дело, поговорим дома.
Сказав это, Цзи Жуань в тесном закутке развернулся, уклоняясь от опасной близости, и, схватившись за ручку двери, повернул её.
Но огромный кулак Цзян Яня всё ещё упирался в дверь.
Тот надавил.
Цзи Жуань дёргал изо всех сил, но не мог приоткрыть дверь даже на щёлочку.
Казалось, эта сила нарочно ему противится, как и сам Цзян Янь был создан ему назло.
— Отойди, я выйду.
Цзи Жуань старался, чтобы голос звучал холодно.
«Ха».
Холодное дыхание, смешанное с сыростью, скользнуло по коже, путаясь в волосах на затылке.
— Так спешишь встретиться с Гу Лицянем?
Голос его звучал странно, с нотками допроса.
Цзи Жуань замер на секунду.
Что это значит?
Неужели Цзян Янь!
Ревнует из-за встречи с Гу Лицянем!?
Рука Цзи Жуаня, сжимавшая ручку двери, застыла. Он недоверчиво распахнул глаза.
Не может быть!
Цзян Янь? Неужели?
Он…
Он и правда влюбился в Гу Лицяня!
Цзи Жуань долго не мог прийти в себя, ломал голову, но не мог вспомнить, где он ошибся.
Ведь он предотвратил любое взаимодействие между Цзян Янем и Гу Лицянем.
Как же этот неугомонный маленький антагонист всё-таки попался!
Человек перед ним прильнул к двери. Видя, что Цзи Жуань не отвечает, Цзян Янь разозлился ещё больше. Он наклонился ближе, почти всем корпусом навалившись ему на спину.
Голос был ледяным.
— Что? Я угадал?
— Гу Лицянь знает, что ты за человек?
В его голосе звучал гнев, которого он сам не замечал.
Но Цзи Жуань услышал всё.
Теперь он был уверен ещё больше.
Цзян Янь всё-таки не устоял перед ореолом главного героя-приёмника и влюбился в Гу Лицяня!
Словно бутерброд, прижатый сверху Цзян Янем, Цзи Жуань чувствовал, как воздух в груди становится спёртым и редким.
Губы дрожали, он хотел что-то сказать, но не решался.
— Какое тебе дело? Цзян Янь, чего ты так злишься? Неужели ты влюбился…
Он не удержался и попробовал выведать.
Когда слово «влюбился» слетело с губ, даже Цзян Янь опешил.
Влюбился?
Нет.
Он жаждал убить Цзи Жуаня, как же он мог в него влюбиться.
Этому не бывать между ними.
Ощущение иссушенности и пустоты в груди становилось всё сильнее.
Цзян Яню казалось, что мысли в голове запутались в неразрывный клубок.
— Не говори такой гадости. Ты недостоин.
Он побоялся слушать дальше и, повинуясь инстинкту, прервал Цзи Жуаня, не дав закончить фразу.
Иней в его взгляде, казалось, немного растаял, а в беспокойство в глазах примешалась растерянность.
Цзян Янь ещё не осознал перемены в своих чувствах.
Воспользовавшись мгновением его замешательства, Цзи Жуань рванул дверь и выбежал.
Тусклый свет с потолка коридора просочился в щель, осветив мрачное и растерянное лицо Цзян Яня.
Да.
Он ненавидит Цзи Жуаня.
Ненавидит до такой степени, что хочет медленно замучить его до смерти.
Цзян Янь смотрел на исчезающую в конце коридора фигуру. Взгляд его постепенно холодел.
Цзи Жуань был прав.
С кем он встречается — не его дело.
Даже если Цзи Жуань переспит с Гу Лицянем, это его не касается.
— Злобный второстепенный мужской персонаж попал под прицел замкнутого болезненного кумира (13)
Цзян Янь нагнулся и поднял рубашку, которую Цзи Жуань только что обронил на пол. На ней всё ещё витал лёгкий запах пихты, заставляя его невольно вспомнить недавние расспросы и подозрения.
Тревожное чувство усиливалось.
С холодным взглядом он в конце концов запер всю свою недавнюю нерешительность во тьме.
Снаружи совсем стемнело.
В воздухе чувствовалась промозглая сырость.
Почти все работники съёмочной группы уже разошлись по отелям. В пустом коридоре раздавались лишь чьи-то мерные шаги.
«Тук».
Внезапно ноги Цзян Яня, будто налившиеся свинцом, остановились.
— Учитель Ли, сейчас уже слишком поздно, это помешает вашему отдыху. Может, завтра в свободное время обсудим сценарий?
Цзи Жуань сидел на диване, вплотную к стеклянному окну — на том самом месте, где утром работал Гу Лицянь. А Гу Лицянь сидел в кожаном вращающемся кресле, где утром обычно гримировался сам Цзи Жуань, и с улыбкой смотрел на него.
Снаружи, незаметно, снова начал накрапывать дождь.
Мелкие капли хлестали по матовому стеклу, размывая отражённый свет.
— Завтра как раз важная сцена. Я видел, как ты нервничаешь на площадке. Может, наш разговор поможет тебе завтра сыграть лучше. Кто знает.
Чёрные волосы Гу Лицяня, собранные в хвост в форме волчьего хвоста, свисали по обе стороны лица. От всего его облика веяло мягкостью и теплом, но при этом не было ни капли женственности, напротив — какая-то особенная красота.
Невинное и простодушное выражение лица не вызывало у Цзи Жуаня опаски.
Поколебавшись, он кивнул.
— Хорошо. Тогда спасибо, учитель Ли, что потратили на меня время.
— Ммм… Не стоит.
Гу Лицянь многозначительно растянул последний слог.
«Ш-ш-ш» — колёсики под креслом заскользили по полу.
В мгновение ока Гу Лицянь оказался рядом с ним, наклонившись вперёд и нависая сверху.
В этот момент свет, отразившись от оконного стекла, ярко осветил порочную улыбку на красивом, с виду добром лице. У Цзи Жуаня сердце ушло в пятки.
Не придя в себя, он инстинктивно отшатнулся.
Отступал до самого края дивана, и тут холодная, белая, словно нефрит, рука скользнула между его боком и спинкой дивана, уперевшись в копчик.
В тот момент, когда он отпрянул, Гу Лицянь нарочно рванул в обратную сторону, притянув его к себе в объятия.
— По… погоди!
Цзи Жуань вскрикнул, в глазах застыл испуг.
Почему всё вдруг так резко изменилось?
Он ещё не успел осмыслить внезапную перемену в выражении лица Гу Лицяня.
Сквозь тонкий трикотаж он чувствовал, как его прижимают к крепкой груди и животу Гу Лицяня, почти не оставляя зазора.
Даже не прикасаясь вплотную, можно было ощутить, насколько рельефны и упруги мышцы под свитером. Они врезались в его мягкую талию, вызывая какое-то невысказанное ощущение низменности.
— Не могу ждать.
— Знаешь, что я хотел сделать с тобой, когда увидел впервые?
Этот незнакомый, вольный тон звучал наполовину шутя, наполовину всерьёз.
Тут Цзи Жуань по-настоящему испугался.
В оригинальном сюжете вроде бы не было никаких пересечений между оригиналом и Гу Лицянем.
— Чэн Цзинь, посмотри на меня.
Едва он открыл рот, чтобы отказаться, как Гу Лицянь произнёс знакомое имя персонажа.
Сомнения Цзи Жуаня мгновенно рассеялись.
Так они просто репетируют сцену.
В его глазах сразу же заблестели слёзы.
— Что ты хочешь сделать?
Он, тяжело дыша, пытался оттолкнуть его, и в то же время поднял глаза, влажно и пристально глядя на него.
Словно беззащитный кролик с покрасневшими глазами.
Гу Лицянь опустил ресницы, медленно приближаясь. Голос его звучал низко, чисто и порочно:
— Будь со мной. Я лучше, чем он, знаю, как доставить тебе удовольствие.
— Нет… нельзя…
Цзи Жуань тихо отказался.
Горячее дыхание, казалось, приобрело зримый цвет в свете лампы. Бледно-розовый, цвета глицинии, почти застил взор Цзи Жуаню.
Взгляд Гу Лицяня блеснул.
Он прекрасно видел на мониторе, каким был Цзи Жуань.
Режиссёр хвалил его за актёрскую игру.
Но Гу Лицянь знал: насколько тонкой может быть человеческая мимика, насколько каждая пора может кричать о мимолётных ощущениях. Реакция Цзи Жуаня на провокацию была настоящей.
Не обмануть его глаз.
Он ведь говорил, что не хочет продолжать играть интимные сцены с партнёром.
Но выражение лица не обманешь.
От этого в тёмно-карих глазах Гу Лицяня заплясали искорки живого интереса.
— Не обязательно… не обязательно входить в роль так глубоко?
Цзи Жуань сказал это дрожащим голосом. Его прямая, как струна, спина мгновенно выгнулась дугой.
Это, кажется, уже перебор.
Он колеблясь заговорил, стараясь подавить дискомфорт и развеять странную атмосферу.
Гу Лицянь легонько похлопал его по спине, упёршись подбородком в плечо, и тихо утешил:
— Я хотел так сделать с самой первой встречи. Глядя, как ты краснеешь перед ним, я завидовал до такой степени, что хотел тебя испачкать.
Цзи Жуань от его грубых слов онемел.
Хоть они и не были так уж близки, но в его глазах Гу Лицянь казался мягким, воспитанным человеком с безупречными манерами.
Никак не ожидал, что тот способен на такие резкие выражения.
В один миг все розовые очки разбились вдребезги.
— Хватит. На этом…
«Бам!»
Только Цзи Жуань собрался ретироваться, как дверь гримёрной с ноги выбили.
Мрачная, зловещая фигура возникла на пороге, мгновенно приковав их внимание.
В глубоких, тёмных зрачках Цзян Яня клубилась непроглядная тьма. Весь он был окутан ледяным холодом, приближаясь к ним шаг за шагом.
Каждый шаг, казалось, ступал по аду, неся с собой давящее ощущение всесокрушающей силы.
У Цзи Жуаня перехватило дыхание.
Глядя на его надвигающееся тело, его психологические барьеры рушились один за другим.
Конец!
— Цзян Янь, дай мне объяснить…
Его прерывистый шёпот был едва слышен.
Цзян Янь сощурился и улыбнулся:
— Есть дело — поговорим дома, не спеша.
Эта улыбка заставила Цзи Жуаня похолодеть до костей, сердце пропустило несколько ударов.
Цзян Янь повторил его же слова, которыми он сам только что отделывался в костюмерной, слово в слово.
Всё пропало!
Это же удар наотмашь!
Цзян Янь только что ревновал его к Гу Лицяню.
А теперь своими глазами видит, как он так близок с его возлюбленным.
Этой ночью ему не сносить головы, не найти места, где зароют!
Если бы сейчас это были несколько стоп-кадров из комикса, то в чёрном облачке мыслей над головой Цзи Жуаня наверняка был бы нарисован маленький человечек, стоящий на коленях и умоляющий о пощаде, обливаясь слезами.
Цзи Жуань не успел ничего сказать.
В следующее мгновение Цзян Янь грубо выволок его наружу.
Дождь снаружи усиливался, не собираясь прекращаться.
Сила сжатия была такова, что едва не дробила кости.
Цзян Янь силой увёл его из гримёрной, даже не взглянув на сидящего на диване человека.
Спотыкающаяся фигура, которую тащили за собой, постепенно исчезла из виду.
Гу Лицянь потер нос и вздохнул:
— Интересные люди, похоже, всегда привлекают чужую зависть.
Окно в коридоре было открыто, и мелкий косой дождь залетал внутрь, намочив пол под окном. Холодный воздух расползался.
Картинка перед глазами пару раз дёрнулась.
В мгновение ока Цзи Жуаня швырнули на дверцу машины так, что у него заныла спина.
В подземном паркинге царил тусклый, слабый свет.
Вокруг было тихо, даже слышно было, как холодный ветер, проносясь над висящими лампами, издаёт пронзительный «з-з-з».
Однако аура, исходящая от Цзян Яня, была холоднее самой ненастной погоды.
Его тёмные, бездонные глаза, словно пропасть, затягивали Цзи Жуаня внутрь.
Холодный голос его по-прежнему звучал с усмешкой:
— Чего ты боишься? Я же тебя спасаю.
— Злобный второстепенный мужской персонаж попал под прицел замкнутого болезненного кумира (14)
— Чего ты боишься? Я же тебя спасаю.
Выражение его лица было спокойным.
Зато тьма позади него казалась бездонной, словно таяла в себе смертоносное убийство и ледяную стужу.
Почему-то Цзи Жуаню вспомнился иней в лесу, который не таял годами, несомый многокилометровым ветром.
Скрип ламп над головой и их раскачивание выводили его из равновесия, мысли путались.
Сейчас ему было очень страшно.
— Нет, Цзян Янь, успокойся.
Язык среагировал быстрее головы. Встретившись с этими холодными, глубокими, как омут, глазами, Цзи Жуань невольно почувствовал угрызения совести.
Где уж тут было думать о персонаже.
Главное — остаться в живых.
Цзи Жуань поднял глаза и осторожно, тихо заговорил:
— Всё не так, как ты думаешь…
В этот момент высокая фигура Цзян Яня почти накрыла его тьмой. Его красивое лицо с улыбкой тоже скрывалось в слабом свете. Но мрачная суровость в уголках глаз и бровей ясно читалась во взгляде Цзи Жуаня.
До жути страшно.
— Я? Что же я думаю?
Тихий, чистый голос Цзян Яня был очень лёгким. Взлетающие нотки с недоумением отчётливо врезались в уши, словно холодные нефритовые бусины, без капли чувств ударявшие по барабанным перепонкам Цзи Жуаня.
Он улыбался.
Держал его за плечо.
Но ладонь сжимала всё сильнее.
Лицо Цзи Жуаня побледнело, казалось, что лопатка сейчас выскочит из сустава.
— Нет, мы с Лицянем просто обсуждали сюжет. Он сценарист, он лучше меня понимает чувства персонажей, поэтому… Ай!
Он, терпя боль, заторопился с объяснениями.
В следующее мгновение значение очернения у этого злого духа стало ещё выше.
— Надоело притворяться? Несколько дней ты под видом репетиций подбирался ко мне, а теперь нашёл новую игрушку и даже притворяться лень. Так ведь?
— Но ничего страшного, Цзи Жуань, это в твоём характере. Я ничуть не удивлён.
Казалось, вокруг Цзян Яня клубится невидимый чёрный туман, готовый поглотить Цзи Жуаня.
В голове громко зазвенел тревожный колокольчик.
«Хозяин, пожалуйста, немедленно успокойте антагониста! Как только значение очернения превысит девяносто процентов, возникнет непреодолимое влияние на это мироздание!»
Туманная система, возникшая в сознании, тоже забеспокоилась и поторопила его.
Сердце Цзи Жуаня бешено заколотилось.
А человек напротив улыбнулся ещё ярче, опустил вороний глаз, наклонился к его уху, и каждое лёгкое слово, словно призыв смерти, тяжело рухнуло на него:
— Я ничуть не удивлён. Но, Цзи Жуань, ты не заслуживаешь счастья.
— И никогда его не получишь.
— Ты мне это должен.
......