Это неловкое чувство после разоблачения длилось недолго.
Его прервал тихий смех Цзян Яня.
— Можешь попробовать, — сказал он. — Не убьёшь, будешь умирать в постели.
С этими словами он скользнул взглядом ниже.
Низкий голос переплетался с чистым смехом, и мрачная аура, окружавшая его, казалось, на миг немного рассеялась.
Цзян Янь покосился на человека рядом с собой. Даже после нескольких колкостей тот не рассердился.
Судя по капризно-обидчивому тону, в нём не было ни капли напора, и настроение у него было довольно неплохое.
На самом деле Цзян Янь проснулся вместе с ним от малейшего шороха, когда тот очнулся.
Он хотел посмотреть, что же сделает Цзи Жуань.
Протянет руку и без колебаний задушит его?
Или слезет с кровати, возьмёт нож и вонзит прямо в сердце, с торжествующим видом взирая на его истекающее кровью тело?
Цзян Янь усмехнулся про себя, терпеливо притворяясь спящим, ожидая его отчаянной борьбы, словно у загнанного зверя.
Но ждал он долго, а Цзи Жуань так и не пошевелился.
Чего он никак не ожидал — так это того, что Цзи Жуань будет смотреть на него очень, очень долго, не делая никаких других движений, словно боясь разбудить его, даже дышать стал гораздо тише.
Но этот взгляд был слишком жгучим, чтобы его можно было проигнорировать.
Неужели он думает о том, как его убить?
Всё-таки он изнеженный молодой господин, даже убивать не умеет.
Ведь раньше он умел мучить людей, разве нет?
Замешательство в голове Цзян Яня постепенно сгустилось в туман, который невозможно было разогнать или понять.
Терпение тоже начало иссякать.
Он не понимал, почему Цзи Жуань, имея такую прекрасную возможность, не действует.
И только когда он холодно открыл глаза и встретился взглядом с мечущимся, как у испуганного оленёнка, взглядом, он увидел на дне его глаз чистую, искреннюю боль.
Неужели он... жалеет его?
Цзян Янь не мог в это поверить. В мгновение ока тот взгляд отвёл.
Значит, это была иллюзия.
Думая так, он услышал его виноватый, медленный голос.
Почему-то он почувствовал облегчение.
Возможно...
Он просто не хотел убивать его так быстро.
В конце концов, он слишком многим ему обязан, он будет мучить Цзи Жуаня ещё очень-очень долго, пока сам не устанет, и только тогда тот заслуживает освобождения.
Поэтому, если Цзи Жуань сейчас будет послушным, у него будет причина оставить его в живых.
За этот короткий миг зрительного контакта он уже почти выстроил для себя оправдание этой необычной эмоциональной буре, нашёл прекрасное объяснение своей собственной радости и облегчению.
Но что-то, чего он не видел, незаметно менялось.
Под предлогом сильной простуды и высокой температуры они пробыли на отдыхе ещё день, прежде чем вернуться на съёмочную площадку.
Моросящий дождь наконец прекратился, тучи рассеялись, и прохладный свет упал на лужи на свежеуложенном асфальте. Листья камефорного лавра, кружась, ложились на них.
Перед тем, как выйти из машины, Цзян Янь тихо бросил ему на ухо:
— Веди себя прилично.
Это предупреждение сразу напомнило Цзи Жуаню о Гу Лицяне, а затем и о том нелепом наказании той ночью. Он с содроганием сглотнул.
Сегодня он ни за что не останется наедине с главным героем-приёмником.
А то этот тип опять сойдёт с ума.
Когда он вошёл в гримёрную на съёмочной площадке, ситуация была точно такой же, как тем утром: Гу Лицянь сидел на диване и что-то печатал, переделывая сценарий.
Цзи Жуань лишь мельком взглянул на него, но это тут же заметил стоящий рядом человек.
Мрачная, зловещая аура, исходившая от Цзян Яня, заставила Цзи Жуаня похолодеть, и он поспешно отвёл взгляд.
И в тот же миг давящее чувство начало рассеиваться.
На этот раз Цзян Янь ничего не сказал, сунул руки в карманы, подошёл к гримёрному столику у окна и сел, даже не взглянув на него.
Смысл был яснее ясного.
И это как нельзя лучше совпадало с планами Цзи Жуаня.
Раз уж сейчас нужно их свести, им нужно дать больше пространства для общения!
Подумав так, Цзи Жуань сел поближе к двери и навострил уши, прислушиваясь к тому, что происходит за его спиной.
Но до самого конца они так и не обменялись ни словом.
Неужели они до сих пор дуются друг на друга за вчерашнее и не могут начать разговор?
С этими мыслями Цзи Жуань вышел на съёмочную площадку и сразу почувствовал, что атмосфера здесь необычная. Всё из-за одного человека: роль богатого наследника Гу Шуана, который играл второго главного героя, был заклятым врагом и соперником в любви Гу Няня, исполнял сам двукратный лауреат кинопремии, Гу Лишэнь.
Он, как инвестор, даже не знал об этом.
В оригинальном сюжете эту роль тоже играл Гу Лишэнь, но он согласился только после смерти протагониста, ради Гу Лицяня.
А теперь...
Неужели он тоже пришёл помогать сводить Цзян Яня и Гу Лицяня?
Цзи Жуань с облегчением вздохнул. Ну вот, теперь у него есть союзник.
Когда режиссёр представлял всех по очереди, Цзи Жуань невольно отнёсся к Гу Лишэню гораздо теплее, чем к остальным.
Злобный второстепенный персонаж под прицелом замкнутого болезненно-одержимого айдола (19)
— Здравствуйте, учитель Гу.
Новость о том, что двукратный лауреат согласился играть вторую скрипку у посредственной актрисы и поп-айдола, скоро взорвёт все новости, но Цзи Жуаню было не до того. Сейчас главное — задание.
— Ты и есть Цзи Жуань?
Мужчина был одет в чёрную рубашку из ткани высшего качества, с двумя расстёгнутыми пуговицами. Его глубокие, бесшабашные глаза и светло-голубые зрачки делали его похожим на благородного и элегантного полукровку-принца.
Низкий, проникновенный голос был чистым и ясным, словно мужской голос, плавно льющийся из радиопередачи, и невольно заставлял слушателя забыться.
Недаром он кинозвезда: от него так и веяло спокойствием и аристократизмом.
— Это я. Учитель Гу, прошу вас, заботьтесь обо мне.
Гу Лишэнь лишь слегка улыбнулся в ответ, но ничего не сказал, и вскоре вслед за режиссёром перевёл взгляд на второго главного героя, стоящего рядом с Цзи Жуанем.
Почему-то воздух вокруг, казалось, мгновенно стал на несколько градусов холоднее.
Они обменялись взглядами. Это было похоже на встречу двух хищников, на соприкосновение отрицательных полюсов. Их ауры изначально были настроены на взаимное отталкивание.
Под непрерывные описания режиссёра они лишь слегка кивнули друг другу, не проронив ни слова, и отвели глаза.
В оригинальном сюжете у Гу Лишэня с Цзян Янем были довольно плохие отношения.
Наверное, Гу Лишэнь слишком оберегал своего? Не считая взаимного уважения между сильными, между ними было больше взаимного неприятия.
Гу Лицянь стоял с краю и молча наблюдал. И только когда Гу Лишэнь посмотрел на него, он намеренно притворился, что не узнаёт его, и слегка кивнул в знак приветствия.
Если бы Цзи Жуань не знал оригинального сюжета, его тоже обманула бы эта их блестящая игра.
Всё выглядело так, будто встретились два совершенно незнакомых человека.
Цзи Жуань слегка приподнял бровь и невольно посмотрел на них ещё несколько раз.
И этот взгляд как раз попал в поле зрения Цзян Яня.
Наверху режиссёр методично руководил расстановкой декораций и камер.
— Поставь это сюда. Чуть позже учитель Гу будет стоять с чашкой у кулера. Камеру поставь поближе, мне нужен крупный план учителя Гу, надо снять каждое изменение в выражении глаз...
Режиссёр говорил наверху.
Внизу Цзи Жуань тоже внимательно слушал, навострив уши.
Цзян Янь видел, как его взгляд то и дело скользил по стоящей на сцене фигуре, приковывающей к себе всеобщее внимание. В его светло-серых глазах мелькнула искра, выражение лица стало каким-то странным.
Одного Лицяня ему недостаточно?
Он усмехнулся про себя.
Его взгляд так быстро переметнулся на Гу Лишэня?
То же самое беспокойство, что и той ночью, снова поднялось в душе. Цзян Янь не мог понять, что это.
Он просто чувствовал, что в этот момент ему ненавистен кто-то другой в глазах Цзи Жуаня.
Ему хотелось уничтожить все отражения, витающие в его взоре, запереть его в особняке, чтобы, даже если Цзи Жуань будет сопротивляться и страдать, в его глазах был только он сам.
Ведь он обязан ему.
Воздух вокруг него застыл. Взгляд Цзян Яня потемнел.
Под незаметным для других углом он намеренно протянул руку за спину ничего не подозревающего Цзи Жуаня.
Ладонь явственно ощутила, как стоящий впереди человек незаметно дёрнулся, пытаясь уклониться.
Всё его внимание было сосредоточено в его руках. Цзян Янь усмехнулся, и плохое настроение слегка отпустило.
Он небрежно шагнул вперёд.
Со стороны казалось, будто он своей высокой фигурой обнимает Цзи Жуаня со спины.
Но никто не заметил напряжения, скрытого в воздухе.
— Ты! — Цзи Жуань инстинктивно дёрнулся вперёд, движение было едва заметным. Он закусил губу, боясь привлечь внимание других.
Но человек сзади снова приблизился.
Опасное дыхание по-прежнему окутывало его. Цзи Жуань не мог вырваться.
— А что я сделал?
Низкий голос, полный смеха, был невероятно подлым.
Пальцы Цзи Жуаня, сжимавшие сценарий, побелели. Он изо всех сил сдерживал знакомое волнение, но так и не повернул голову, чтобы уклониться.
Потому что знал:
чем больше он уклоняется, тем меньше у него шансов отделаться от Цзян Яня.
Но сейчас положение было настолько напряжённым, что у Цзи Жуаня сердце ушло в пятки.
Было такое чувство, будто он тайком крутит роман на публике, и его вот-вот раскроют. Стоило работающему рядом осветителю взглянуть чуть внимательнее, и он бы заметил их двусмысленные действия.
Завтра это обязательно станет громкой сенсацией, потрясшей шоу-бизнес.
От этого напряжения сердце у него подскочило к горлу.
— Цзян Янь, хватит дурачиться. Если есть дело, поговорим с глазу на глаз. Не забывай, что ты айдол, за тобой... м-м... следят столько фанатов. Не выпендривайся.
Его мягкий, отчётливый голос внезапно оборвался из-за сильной руки на талии.
Он резко втянул воздух. Казалось, это заметил стоящий впереди Гу Лишэнь: он обернулся и мельком взглянул на него, после чего снова отвёл глаза.
Всего один взгляд — и у Цзи Жуаня перехватило дыхание, мысли разбежались, а сердце, прыгавшее где-то у горла, бешено заколотилось, готовое выскочить.
В тот миг, когда он застыл, рука на его талии уже незаметно исчезла.
Осветители и операторы на площадке были готовы.
«Цзинь Нянь» — это дорама о принудительной любви, разбившемся зеркале, которое невозможно склеить. Кроме главных героев, которые любят и убивают друг друга из-за взаимных недопониманий, здесь, конечно, были и второстепенные персонажи, двигающие сюжет.
По сюжету они были врагами.
Гу Шуан был законным наследником семьи Гу, но после того, как в семье появился незаконнорождённый сын Гу Нянь, они начали ожесточённо бороться за состояние семьи Гу.
В конце концов Гу Нянь железной рукой захватил власть в компании.
Сегодняшние сцены были в основном напряжёнными.
Гу Шуан в исполнении Гу Лишэня врывается в особняк Гу Няня, пытаясь найти его слабое место, и натыкается на заточённого там Чэн Цзиня.
Осознав, что этот юноша, должно быть, значит для Гу Няня нечто особенное, он, заинтригованный, подшучивает над ним и попутно спасает, чтобы забрать с собой.
Но на выходе из особняка они как раз сталкиваются с вернувшимся Гу Нянем.
Цзи Жуань смотрел на изменившееся лицо Гу Лишэня, в глазах которого мелькнуло едва заметное удивление. Ещё мгновение назад это был элегантный аристократ, а теперь — распутный и легкомысленный плейбой. Словно два совершенно разных человека.
Даже окружающие сотрудники были очарованы актёрской игрой Гу Лишэня.
В его светло-голубых глазах читались бесшабашность и в то же время некая глубокая осмысленность. Даже будучи плейбоем, он приковывал к себе взгляды. В нём удивительным образом сочетались врождённая аристократичность и давящая аура.
Перед дверями особняка.
Чёрные глаза Гу Няня затянуло ледяной дымкой. Он даже не смотрел на своего противника.
Вместо этого он пристально уставился на юношу, который прятался за спиной Гу Шуана. Тот дрожал всем телом, словно растерянный и испуганный оленёнок.
Гу Нянь холодно усмехнулся, ничуть не поддаваясь напору противника.
Его взгляд был ледяным, до предела.
Как нож, он вонзился в белую изящную руку, сжимающую край рубашки Гу Шуана.
Трусливый зайчишка, кажется, осознал опасность. Его пальцы сжались ещё крепче, побелели от напряжения.
— Ты его напугал, — в глазах Гу Шуана читался откровенный вызов. Он чуть приподнял уголки губ, приняв позу победителя, словно нашёл что-то невероятно важное.
Но Гу Нянь и не думал обращать на него внимание.
Он лишь мельком взглянул на юношу за его спиной и произнёс тоном, полным холодной властности:
— Иди сюда.
Его слова упали в воздух, тяжёлые, как тысяча камней.
Цзи Жуаня буквально затрясло.
Он спрятался ещё глубже за спиной Гу Шуана.
Лицо Цзян Яня окончательно помрачнело. Неподдельное недовольство, словно чёрные чернила, расползалось и бурно разрасталось в его глубоких глазах.
Ему было действительно неприятно.
Даже во время игры, видя, как его щенок ластится к другому, он не мог сдержать раздражения.
Мрачная злоба разлилась по его лицу, и это уже не имело никакого отношения к сценарию.
Цзи Жуань был очень похож на Чэн Цзиня из пьесы. Если бы не чувство вины, он, наверное, уже давно сбежал бы к Лицяню.
Ха.
Он усмехнулся.
Он не позволит Цзи Жуаню сделать и шагу.
Мало того, он будет мучить его до самой смерти.
— Иди сюда, — голос Цзян Яня стал жёстче, в нём звучали эмоции, которые было трудно отличить от игры.
— Дорогой братец, хватит его пугать. Ты что, не видишь, что красавчик не хочет иметь с тобой дела и хочет уйти со мной? — Гу Лишэнь игриво улыбнулся.
— Хорошо.
Ресницы опустились, скрывая выражение глаз. Цзян Янь лишь коротко ответил.
Гу Лишэнь, взяв Цзи Жуаня за руку, уже готов был пройти мимо него и выйти на улицу.
Но в следующее мгновение, когда до Цзян Яня оставалось всего полшага, раздался тот же полный смеха голос:
— Тогда проваливай умирать.
Злобный второстепенный персонаж под прицелом замкнутого болезненно-одержимого айдола (20)
— Тогда проваливай умирать.
Его голос, как и выражение лица, прозвучал легко, словно пушинка.
Но Цзи Жуаня он напугал до полусмерти.
Сердце его бешено колотилось. Этой реплики не было в оригинальном сценарии.
И только он знал, какое выражение было в этот момент у Цзян Яня. В его глазах читалась самая настоящая жажда убийства. Он действительно хотел убить их обоих.
Эта импровизированная реплика заставила всех вокруг затаить дыхание.
Как раз в тот момент, когда режиссёр колебался, не крикнуть ли «Стоп!», Гу Лишэнь плавно подхватил игру Цзян Яня. Он слегка приподнял бровь и презрительно бросил:
— Гу Нянь, не пытайся меня запугать. Ты всего лишь незаконнорождённый сын. Убить меня? Да ты недостоин.
— Сегодня я заберу Чэн Цзиня. А ты, ублюдок, меня не остановишь.
Сказав это, Гу Лишэнь надменно усмехнулся и, не оглядываясь, потянул Цзи Жуаня за собой.
В тот миг, когда они поравнялись... «Бум!»
Молниеносно.
Цзян Янь, сжав кулак, со всей силы и с удивительной точностью ударил его по затылку. Кровь залила глаза.
От удара Гу Лишэня пошатнуло. Схватившись за голову, он с опаской посмотрел на противника. Всё плыло перед глазами, затылок адски болел.
Хотя пакет с кровью был подготовлен заранее, Цзян Янь вложил в удар настоящую силу.
Стоявший рядом Цзи Жуань оцепенел перед камерами.
В его душе тоже царила паника.
Увидев, что сюжет вернулся в нужное русло, а Цзян Янь, нахмурившись, закатывает рукава и приближается к осевшему на пол Гу Лишэню, намереваясь продолжить, Цзи Жуань бросился вперёд и схватил его за рукав.
Голос его был робким:
— Я виноват. Я не сбегу. Отпусти его.
Цзян Янь резко обхватил его за шею, притянул к себе. Их дыхание смешалось, и он насмешливо произнёс:
— Ты за него просишь?
— Сердце болит?
— Я сейчас не хочу его убивать. Ему интересно, какие между нами отношения. Может, продемонстрируем ему прямо на виду?
Когда эта сцена закончилась, режиссёр был в полном восторге от их своевременной импровизации и не переставал нахваливать.
Наконец, съёмки на сегодня закончились.
Цзи Жуань был вымотан до предела.
Каждое мгновение рядом с этим маленьким антагонистом его нервы были натянуты до предела.
Съёмки завершились около шести вечера.
Оранжево-красный закат, проникая в распахнутое окно, ложился на столы и пол в гримёрной, окутывая всё слоями ленивых, расслабленных золотистых бликов.
Цзян Янь всё ещё снимал грим.
Цзи Жуань, держа их обоих одежду, мягко сказал:
— Я пойду сдам костюмы. Закончишь снимать грим — подожди меня здесь.
— Угу.
Услышав этот равнодушный ответ, Цзи Жуань с облегчением вздохнул.
Его фигура скрылась за поворотом. В гримёрной остались только Цзян Янь и Гу Лицянь.
— Ты и Цзи Жуань живёте вместе? Вот неожиданность, — подняв голову с дивана, когда дверь закрылась, с улыбкой спросил Гу Лицянь. — Вы, похоже, неразлучны. Наверное, у вас очень хорошие отношения?
Это звучало как обычная забота между коллегами.
Но воздух в комнате накалился от скрытой вражды.
В глазах Цзян Яня мелькнул огонёк, и он мерзко усмехнулся.
Разве станет хороший коллега задавать такие вопросы, только когда заинтересованное лицо выйдет?
Кроме как со скрытым умыслом, он не видел тут ничего другого.
— Да, мы живём вместе. А что именно нас связывает — тебе бы лучше спросить у Цзи Жуаня.
Его опущенные ресницы скрывали злорадный, полный ожидания взгляд.
Ему было интересно, что ответит Цзи Жуань.
Скажет, что он его пёс?
Или что он его слуга?
Воздух между ними, пока они обменивались улыбками и взглядами, внезапно стал тяжёлым.
«Клик». — В этот момент снаружи дверь заперли на замок.
Улыбки одновременно застыли на лицах обоих. Странное единодушие.
За окном начало темнеть.
Цзян Янь стоял ближе всех к двери. До его слуха донёсся шорох приближающихся шагов.
— Хм, — из его уст вырвался ледяной смешок.
Казалось, он догадался, кто это. Цзян Янь стоял спиной к свету, лицо его было скрыто в полумраке, почти сливаясь с темнотой.
Похоже, его пёс всё-таки не выдержал и решил укусить хозяина.
Цзян Янь даже не взглянул на Гу Лицяня.
В его голове стояло лицо, красное от слёз, умоляющее о пощаде.
Вены под кожей вздулись и напряглись, беспокойство и свирепость переплелись.
Если бы сейчас Цзи Жуань оказался перед ним, этот демон, окутанный чёрной аурой, утащил бы его в ад.
Цзян Янь плотно сжал губы.
Неужели он так быстро переключил своё внимание на Гу Лишэня?
А теперь без колебаний бросил этого маленького сценариста.
Это так на него похоже.
Та редкая почва, что едва начала смягчаться в сердце Цзян Яня, снова иссохла, выжженная дотла.
Цзи Жуань, Цзи Жуань, не пытайся от меня сбежать.
...
А тем временем Цзи Жуань чихнул несколько раз подряд.
В тот же миг в его голове взревела тревога Системы.
[ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Значение очернения антагониста приближается к критическому уровню. Хозяин, немедленно примите меры!]
Механический голос прозвучал одновременно с оглушительной сиреной, эхом разнесшейся в мозгу.
— Как оно могло дойти до критического уровня? — Он открыл мысленную панель, взглянул и чуть не выронил ключи от машины.
Чёрт возьми!
Разве оно не снизилось до 70%?
Почему вдруг подскочило до 80%?!
Он уже согнулся, собираясь сесть в машину, и застыл у открытой дверцы.
Неужели главный герой-приёмник отверг его признание?
И поэтому Цзян Янь так сильно почернел?
Подошедший сзади Гу Лишэнь смотрел на его застывшее лицо, в его мягких глазах застыло недоумение.
— Что с тобой?
— Если плохо себя чувствуешь, можешь сесть в мою машину. Я тебя подвезу?
Его голос звучал с идеальным чувством такта.
Как у учтивого и благородного джентльмена, совершенно не похожего на того человека, что был днём на съёмках.