Ло Инь схватил его за волосы, заставляя поднять голову, и внимательно рассмотрел: действительно, лицо было неплохое — нежное и в то же время упрямое, взгляд своенравный, губы слегка приоткрыты, что невольно вызывало жалость. Но тут же, вспомнив что-то, он с отвращением отдёрнул руку и вытер её об одежду Шэнь Ичжи. — Су Жань до чего же отвратителен.
Шэнь Ичжи, дёрнутый за волосы, опустил голову; длинные волосы закрыли глаза, не позволяя разглядеть выражение его лица. — Не смей так говорить о нём! — Что?
— Ло Инь, казалось, не поверил своим ушам. — Ты ещё и пререкаться вздумал? Неужели ты, ничтожество, и правда думаешь, что Су Жань сможет тебя защитить?
Ло Инь крепко сжал его горло. — Знай, даже если бы Су Жань был здесь, он не посмел бы меня обидеть. Шэнь Ичжи, словно не чувствуя удушья, оставался неподвижен, опустив глаза.
Ло Иню стало любопытно, он хотел разжать руку и посмотреть, но тот вдруг перехватил его запястье — и с хрустом, безжалостно, сломал его. Первой мыслью Ло Иня было: «Это невозможно», а затем нахлынула острая боль. Он обливался холодным потом, но лишь глухо застонал, сдерживая крик.
— Шэнь Ичжи! Как ты посмел! Потрясение Ло Иня было неслучайным: в его глазах Шэнь Ичжи всегда был слабым и безвольным ничтожеством, и он никогда не предполагал, что тот способен на такую отвагу и силу.
Ло Инь выпучил глаза, на лице — полное неверие. Невыносимая боль в сломанной кисти не переставала терзать нервы, не давая сохранить достоинство. Он никак не мог вообразить, что этот всегда покорный человек способен на столь яростное сопротивление, когда дело касалось того, о ком он упомянул.
В душе Ло Иня поднялся необъяснимый страх, но ещё больше — гнев на Шэнь Ичжи. Не хочет жить — пусть не живёт. Шэнь Ичжи, опустив глаза, слушал угрозы, но оставался безучастным и продолжал сжимать искалеченную руку.
Ло Инь, видя, что тот не двигается, распалился ещё сильнее, однако сохранил долю рассудка: его рука была зажата и ранена, и он не мог её освободить, сколько ни пытался вырваться. Он не стал бы унижаться мольбами, но и в ярости не терял голову настолько, чтобы сыпать оскорблениями. Так они и стояли друг против друга в напряжённом, странном молчании.
Шэнь Ичжи, будто ничего не замечая, сохранял ту же молчаливую позу, но хватка, казалось, стала ещё крепче, так что Ло Инь чуть не лишился чувств от боли. Ло Инь не ожидал — привыкший обижать других, он и подумать не мог, что его самого когда-нибудь так унизят. Такая боль случилась с ним впервые в жизни.
Когда он вырвется из этой переделки, он заставит Шэнь Ичжи заплатить сполна. В этот момент появился Су Жань. Он бежал очень быстро: как только раздался сигнал Системы, он уже был в школе.
[Система: уровень чёрной ауры протагониста слишком высок, будьте осторожны!] Су Жань, ещё не восстановив дыхание, увидел эту странную сцену. Он с недовольством перевёл взгляд с Шэнь Ичжи на Ло Иня и обратно, остановившись на Шэнь Ичжи.
С этим человеком что-то было не так. Не успел он понять, что именно, как Ло Инь, заметив его появление, закричал: — Чего стоишь, как столб? Вели своей собаке разжать руку!
Теперь, когда пришёл Су Жань, Ло Инь словно обрёл под ногами твёрдую почву и снова стал наглеть, так что и не поймёшь, чей же на самом деле хозяин явился. Су Жань опешил от неожиданного крика, но тут же пришёл в себя, быстрым шагом приблизился и мягко положил ладонь на руку Шэнь Ичжи. — Шэнь Ичжи, отпусти его.
Давай спокойно всё обсудим. Пот с тела Су Жаня ещё не остыл; его рука была тёплой после бега. Когда он легко коснулся руки Шэнь Ичжи, то словно передал ему поток тепла.
Рука Шэнь Ичжи, до этого с холодной силой сжимавшая запястье Ло Иня, в момент соприкосновения с ладонью Су Жаня слегка дрогнула. Это тёплое прикосновение на мгновение вырвало Шэнь Ичжи из оцепенения, будто медленно возвращая из бурных эмоций в реальность. Когда сознание полностью прояснилось, Шэнь Ичжи, словно обжёгшись, поспешно отдёрнул руку, невольно отступил на шаг и резко прижал руки к груди, пальцы его мелко дрожали, сплетаясь.
Взгляд его блуждал, он не решался встретиться глазами с Су Жанем, словно провинившийся ребёнок. Ноги его беспокойно переступали, губы сильно тряслись; он несколько раз приоткрывал рот, но тут же плотно сжимал, не в силах вымолвить ни слова. Голова была низко опущена, спутанные волосы скрывали выражение лица, но не могли скрыть охватившую его растерянность и смятение.
Он выглядел так, будто только что очнулся от страшного кошмара и всё ещё не избавился от власти ужаса. Су Жань бросил на него успокаивающий взгляд, но ничего не сказал. Он помог обессиленному Ло Иню дойти до медпункта.
Ло Инь на удивление покладисто опирался на него. Ноги у него были целы, но он прикидывался слабым, вот-вот готовым упасть, позволяя Су Жаню вести себя к врачу. Шэнь Ичжи застыл, глядя на эту картину.
В груди поднялась горькая, невыразимая кислота. Он сам не заметил, как сжал кулаки, ногти до крови впились в ладони. Во взгляде его застыли потеря и обида, которых он сам не осознавал, — словно у ребёнка, у которого отняли любимую игрушку.
Он хотел броситься вперёд, оттащить Су Жаня, не дать ему уйти с этим человеком, но ноги словно приросли к земле — не могли сдвинуться ни на шаг. Многолетнее молчание и забитость заперли не только его слова, но и шаги. Он мог лишь смотреть, как они удаляются, исчезают из виду, унося единственный свет в его тёмном мире.
И он снова погрузился во влажное море, удушье следовало за ним по пятам, страх не рассеивался. Старый Лю из медпункта, едва завидев Ло Иня, сразу же принялся подшучивать: — Ого, редкий гость! Впервые вижу господина Ло в моей обители.
А, что, больше никого нет? — Старый Лю заглянул ему за спину. Раз уж этот так покалечен, тот, второй, наверное, тоже весь в синяках, надо готовиться принять следующего.
Ло Инь, стиснув зубы, с трудом выдавил: — Меньше болтовни, лечи давай. Старый Лю посмотрел-посмотрел, никого не увидел, решил, что того уже увезли на «скорой», хмыкнул, стал серьёзным и принялся внимательно осматривать руку Ло Иня. Осмотрев, нахмурился: — Хм, парень-то крепкий попался.
Боюсь, тут не просто перелом — надо в больницу ехать. Су Жань, услышав это, нахмурился и тут же позвонил управляющему, чтобы тот всё организовал. По дороге в больницу Ло Инь медленно пошевелил кистью, которую Старый Лю зафиксировал.
Пальцы не двигались, к тому же слегка онемели. Ло Инь тихонько вздохнул, в голосе послышались ледяные нотки с оттенком угрозы. — Как думаешь, такую кусачую собаку не пора ли прикончить?
Су Жаню показалось это забавным. Он ведь предупреждал этого человека не связываться с Шэнь Ичжи, но тот не послушался. Он советовал ему не лезть на рожон, а тот, видимо, решил, что Су Жань его покрывает.
Су Жань посмотрел на Ло Иня с сочувствием и снова напомнил: — Ты должен понимать: он человек, а не собака. А если бы и собака — первой загрызла бы тебя. Су Жань приподнял веки и мельком глянул на его раненую руку.
Ло Инь не заметил этого взгляда, лишь фыркнул и продолжил самоуверенно: — В моих глазах он хуже собаки. Одной его жизнью за этот проступок — и то ему повезло. Су Жань нахмурился, лицо его стало серьёзным.
Он и не думал, что Ло Инь всерьёз желает смерти Шэнь Ичжи. Неужели он и вправду решил пойти против протагониста? Су Жань нисколько не сомневался, что Ло Инь способен лишить жизни юношу даже в правовом обществе: клан Ло вышел из бандитской среды, и хотя поколение Ло Иня уже действует легально, никто не знает, не продолжают ли они тёмные дела втайне.
Особенно клан Ло славился умением инсценировать несчастные случаи — дорожные аварии, падения, утопления, пожары, отравления и даже природные катастрофы. — Я сказал: он под моей защитой. Ты не тронешь его.
Ло, побереги себя. Хотя напоминать уже поздновато — драка состоялась, — но если остановиться сейчас, ещё можно уехать за границу и выжить. Ло Инь, словно услышав что-то смешное, чуть не рассмеялся вслух, но заметил сочувственный взгляд Су Жаня; уголки губ его дрогнули, на душе стало неспокойно, однако он всё же выдавил: — Су Жань, ты уже не понимаешь, кто тут главный?
Я ещё не начал против тебя из-за него — это моя широта души. Су Жань подавил эмоции, мысленно поставил на нём крест и бесстрастно ответил: — Можешь попробовать. Попробуй — и попробуешь смерти.
Спасти не получится. Улыбка Ло Иня застыла, взгляд стал острым: — Су Жань, ты из-за него бросаешь мне вызов? Су Жань, не меняя выражения лица, ответил: — Ага.
Уже пробовал — человек безнадёжен. Ладно, статисту на роду написано быть статистом. Если бы прямо сказать ему, что в будущем Шэнь Ичжи разорвёт его на части, этот упрямец всё равно полез бы проверять, у кого голова крепче.
В глазах Ло Иня мелькнула жестокость: — Хорошо. Посмотрим, кто кого — ты его защитишь или он первым умрёт от моей руки. Водитель спереди, услышав это, взмок от страха, обеими руками вцепился в руль — пальцы побелели, тело напряглось, он то и дело косился в зеркало заднего вида на пассажиров сзади.
Он мысленно проклинал свою судьбу: услышать такие беззаконные речи — хоть в полицию звони, да боялся, что это просто игра. Пока водитель думал, получить ли медаль или сохранить лицо, они доехали до больницы. Когда Ло Инь вышел из машины, он обнаружил, что Су Жань остался внутри.
Он хотел было подойти, но машина умчалась у него перед носом. Он смотрел, как тот, кто приехал с ним, бросил его одного у входа в больницу — даже не вышел, а просто уехал. Ло Инь: «…»
После таких слов заботиться о приличиях было незачем. Су Жань довёз его до больницы и сразу отправился обратно — встречаться с почерневшим протагонистом. Он пошёл в класс.
Было ещё время ужина, в классе шумно смотрели новый сериал «Маленькая принцесса». На месте Шэнь Ичжи никого не было. Куда же он делся?
В голову пришла внезапная мысль. Неужели? Су Жань быстрым шагом поднялся на крышу и сразу заметил юношу.
То ли случайно, то ли ожидаемо — тот всё так же неподвижно стоял на прежнем месте, тупо глядя на свои руки. Всякий, кто увидел бы его лицо, понял бы: в нём отчаяние, он словно совершенно не в силах принять то, что произошло, будто его раз за разом разбивали. Увидев такого Шэнь Ичжи, Су Жань не смог вымолвить заготовленных слов.
Казалось, перед ним всегда был этот жалкий, до боли достойный сочувствия человек. Даже зная, что в будущем тот почернеет, что у него, возможно, раздвоение личности, даже будучи готовым к опасному Шэнь Ичжи, Су Жань всё равно не мог говорить с ним сурово, видя перед собой всё того же забитого беднягу. Ладно, руку сломал — и ладно, ударил — и ударил.
Почему другим можно его обижать, а ему нельзя дать сдачи? К чёрту рассуждения вроде «сейчас он ещё слаб, надо подождать» или «его же будут преследовать». Су Жань отбросил все нравоучения, медленно подошёл к Шэнь Ичжи и тихо спросил: — Ты в порядке?
Шэнь Ичжи, будто не слыша, не реагировал. Су Жань вздохнул, протянул руку и коснулся его плеча, словно пытаясь разбудить замёрзшую птицу, — чтобы тот пришёл в себя. Прошло немало времени, прежде чем Шэнь Ичжи, будто очнувшись ото сна, поднял голову.
Во взгляде всё ещё была растерянность. Он беззвучно шевелил губами, но не мог произнести ни слова — вернее, он весь погрузился в свой внутренний мир. Су Жань смотрел на него и понимал, что никогда не умел утешать.
Он просто молча стоял рядом с ним, разделяя его безмолвное стояние. Небо постепенно темнело. Подул вечерний ветер, принося прохладу.
Когда у Су Жаня уже затекли ноги, Шэнь Ичжи мелко задрожал. Су Жань понял: тот окончательно пришёл в себя. Он бережно снял с себя куртку, слегка подался вперёд и осторожно накинул её на плечи Шэнь Ичжи.
Шэнь Ичжи поднял голову, но не решался взглянуть на Су Жаня. В глазах блестели слёзы. — Су Жань, я правда не знаю, что делать.
Су Жань мягко продолжал подталкивать его к разговору: — Не бойся. Расскажи, что с тобой случилось. Это сделал не тот Шэнь Ичжи, которого я знаю.
Я должен услышать это от тебя, иначе не смогу помочь. Он не спрашивал о травме Ло Иня, только о том, что происходит с самим Шэнь Ичжи. Шэнь Ичжи снова уныло опустил голову.
Слеза скатилась по кончику носа и упала на землю. Он редко плакал — даже когда его били, слёзы не текли. Они появлялись лишь в минуты крайней обиды, он не выносил чужой заботы, тем более когда заботился Су Жань.
Слёзы, начавшись, уже не могли остановиться, хлынули бурным потоком, заливая щёки. Плечи его мелко вздрагивали, но плача не было слышно — молчаливый человек даже плачет беззвучно. — Я...
я не знаю. Я не могу себя контролировать. Как только я слышу, как он говорит о тебе, я злюсь, и он появляется.
Прости. Хриплый голос с лёгкой слезой, бесконечные извинения — будто самый страшный свой поступок он совершил именно против Су Жаня. — Кто — он?
Скажи мне, я смогу помочь. Су Жань давно заметил, что Шэнь Ичжи плачет, но не прерывал его. Тот не хотел, чтобы это заметили, — значит, пусть считает, что Су Жань ничего не видит.
Он лишь осторожно выспрашивал о самом важном. Почти в то же мгновение погода словно переменилась с осени на зиму — повеяло холодом. — Если хочешь спросить, спросил бы прямо у меня.
Что ты выведаешь у этого олуха? — Уголки губ Шэнь Ичжи чуть приподнялись в странной улыбке. Он медленно приблизился, излучая тревожную ауру.
Су Жань невольно отступил на шаг; сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Он понял, что случилось, и попытался взять себя в руки: если этого человека получится переубедить — не будет и дальнейших проблем. Надо как-то его убедить.
К чёрту убеждения! Это же будущий убийца, плевавший на закон. Если не бежать — ждать, пока он убьёт?
Су Жань развернулся и рванул прочь, но мощная сила обхватила его за талию и мигом притянула обратно. Спина крепко прижалась к груди того человека — без малейшего зазора.