Цзян Суйсуй протянула руки к Цзян Яню, делая первый шаг к установлению отцовско-дочерних отношений — прильнуть к объятиям старого отца.
Цзян Янь сунул руки в карманы.
— Иди сама.
— Но, папочка, я хочу почистить зубки и умыть личико. Ты можешь отнести меня?
Малышка упрямо тянула руки.
Цзян Янь посмотрел в глаза, такие же, как у него самого, наклонился и понёс Цзян Суйсуй в ванную комнату.
Прислуга уже приготовила всё необходимое перед раковиной. Даже предусмотрительно поставила маленькую скамеечку.
Цзян Янь опустил Цзян Суйсуй. Цзян Суйсуй сама встала перед раковиной, потянулась за своей маленькой зубной щёткой и маленьким полотенцем, лежащими на её умывальнике.
Цзян Янь смотрел на неё. Короткие ножки быстро-быстро перебирали, взбираясь на скамейку, она приподнималась на цыпочки — это выглядело забавно.
— Папа, смотри, я сама забралась, — проговорила девочка детским голоском.
Цзян Суйсуй взяла зубную щётку, привычно выдавила пасту и принялась старательно чистить зубы. Цзян Янь прислонился к стене, в его глазах появилась толика нежности, которой он сам не замечал.
Он смутно чувствовал, что это странно: он никогда не любил детей, но в момент, когда увидел этого ребёнка, её взгляд был слишком чистым, совсем не похожим на его ребёнка, но почему-то он чувствовал, что это его дитя.
Почистив зубы, Цзян Суйсуй хотела открыть кран, намочить маленькое полотенце и умыться, но её забрызгало водой с ног до головы, всё лицо было мокрым.
Цзян Суйсуй выглядела ошарашенной. Цзян Янь смотрел на мокрого ребёнка, похожего на грязного котёнка, который даже не плакал. Уголки губ Цзян Яня дрогнули.
Цзян Суйсуй, делая вид, что спокойна, умылась, а затем, не забыв, своими маленькими ручками намазала лицо кремом, размазав его кое-как.
— Папочка, я ведь молодчина? — спросила Цзян Суйсуй, задрав голову и глядя на Цзян Яня блестящими глазами.
Казалось, она не успокоится, пока не получит ответа от Цзян Яня. Цзян Янь протянул руку и легонько похлопал Цзян Суйсуй по голове. Цзян Суйсуй, войдя во вкус, вытянула свои короткие ручки:
— Папочка, хочу на ручки.
— Иди сама, вся мокрая.
Цзян Суйсуй, словно обезьянка, полезла вверх по длинным ногам Цзян Яня. В душе она думала только о том, что всё это — ради несметных богатств.
Цзян Яню пришлось одной рукой подхватить ребёнка.
Едва выйдя из ванной комнаты, Цзян Суйсуй увидела у дверей комнаты старого дедушку. Хотя ему было уже за семьдесят, он всё ещё был бодр, взгляд его был острым, в чертах лица сквозили властность и мудрость. Его фигура, возможно, уже не была прямой, но в каждом движении чувствовались прежняя стать и величие, спокойные и сдержанные, от него исходило очарование, отточенное годами.
Старый господин Цзян узнал от Матушки Чжоу, что его внук привёз правнучку. Он взволнованно поспешил домой. Он уже думал, что в этой жизни не увидит следующее поколение своего паршивца, а тут вдруг появилась правнучка.
Подойдя к дверям дома, Старый господин Цзян решил, что при первой встрече с правнучкой нельзя её пугать, поэтому он поправил на себе костюм Сунь Ятсена и невозмутимо направился в гостиную. Но никого не увидел, только услышал от прислуги, что молодой хозяин повёл маленькую барышню умываться.
Как только Старый господин Цзян вошёл в гостиную, он увидел непривычно мягкий облик своего внука. За столько лет, при каждой встрече с внуком, тот всегда имел вид, будто ему на всё наплевать. Но сейчас нежность в его глазах была такой, какой Старый господин Цзян никогда прежде не видел.
А когда он опомнился, то увидел маленькую девочку на руках у внука. Глаза у неё были точь-в-точь как у внука, за столько лет такое впервые. Скажи кто, что это не нашего рода Цзян, никто бы не поверил.
Старый господин Цзян важно кашлянул:
— Паршивец, эта девчушка — моя правнучка?
Цзян Янь кивнул. Цзян Суйсуй сладким голоском пропела:
— Прадедушка, вы такой величественный.
Как говорят нынче молодые в интернете: прямо в самое сердечко. Старый господин Цзян почувствовал, что сердце тает. Эта девочка — совсем не то, что паршивец, у неё отличный вкус.
Старый господин Цзян увидел, как Цзян Янь проносит мимо него Цзян Суйсуй, и хотел было протянуть руки, чтобы забрать её, но Цзян Янь, держа внучку, просто прошёл мимо.
Непочтительный отпрыск, даже не отпускает, дай мне пообщаться с правнучкой.
Цзян Суйсуй, обхватив шею своего папы, смотрела на прадедушку позади и находила это весьма необычным, потому что в прошлой жизни из семьи Цзян осталась только она одна: были средства, была прислуга, но не было родных. Папа просто отдал её на попечение дальним родственникам.
Старый господин Цзян, глядя на взгляд своей правнучки, не мог нарадоваться:
— Паршивец, отдай мне мою правнучку, дай мне её понянчить.
— Вы удержите её? Если уроню — мне её поднимать или вас, старого?