Долгое время он снова нахмурился и сказал: «Император Да Ю».
«О».
Мо Саньюй кивнула: «Можно сказать и так».
Фэн Синъюй продолжил расспрашивать: «Он прислал тебя сюда, не для того ли, чтобы убить меня?»
Мо Саньюй холодно фыркнула, посмотрела на него и возразила: «Кто сказал, что я обязательно должна его слушать?»
«……»
Этот ответ заставил его потерять дар речи.
Впрочем, это соответствовало её характеру.
«Отлично сказано!»
Снаружи двери Гу Цзиньчжи и остальные, услышав слова Мо Саньюй, с восторгом захлопали в ладоши.
«Столько времени мы были самонадеянны и неправильно поняли принцессу-консорт».
Несколько человек толкнули дверь и вошли.
На лице Гу Цзиньчжи была лёгкая тень извинения, и он искренне сказал: «Это всё потому, что мы тогда были слишком опрометчивы, а получив известие, А Линь и А Ху были слишком вспыльчивы, что и привело к недоразумению, навлекшему трагедию; их смерти… нельзя винить никого».
Словами, стоявшие рядом Янь Цин и Юань Чжао тоже не возразили.
Да.
Принцесса-консорт тогда всего лишь защищалась.
В той ситуации, даже если бы она объяснила, никто бы ей не поверил.
Винить… можно только того человека!
Перемена отношения со стороны группы людей, которые её ненавидели, сбила Мо Саньюй с толку.
«Забудьте».
Она великодушно махнула рукой: «Вам не стоит так…»
Говоря это, она почувствовала на себе сильный взгляд. Повернув голову, она снова встретилась взглядом с Фэн Синъюем.
В глазах Фэн Синъюя было трудно разобрать эмоции. Когда Мо Саньюй посмотрела на него, он тут же отвёл взгляд.
Это ощущение было таким странным.
Мо Саньюй чувствовала себя некомфортно.
Ей были привычнее взгляды, выражающие её недовольство.
«Эм, я вернусь в свою комнату».
«Принцесса-консорт».
Когда Мо Саньюй подошла к двери, Янь Цин снова окликнул её: «Я… я хочу…»
Он заикался, но наконец тихо сказал: «Я всё ещё хочу извиниться перед вами».
За тот удар и за то, что сбросил её в воду.
Хотя все раны принял на себя Его Высочество, он всё равно испытывал неспокойствие на совести.
Сказав это, Янь Цин, не дожидаясь ответа Мо Саньюй, плюхнулся на колени, а затем резко достал из-за спины прут и протянул ему обеими руками.
«Принцесса-консорт, ударьте меня этим, только не утомитесь!»
Мо Саньюй: «……»
За всю свою жизнь, в двух воплощениях, она впервые столкнулась с таким искренним и добровольным желанием быть наказанной.
«Вы действительно хотите, чтобы вас наказали?»
«Он дважды причинил вред принцессе-консорт, он заслуживает наказания», — сказал Гу Цзиньчжи.
Юань Чжао тоже немного нервничал.
Не знал, стоит ли ему тоже встать на колени?
Хоть он и не причинил вреда принцессе-консорт, но всегда поддерживал Янь Цина и плохо к ней относился.
Плохое отношение тоже считается вредом.
«Эм…»
Как только Юань Чжао собрался встать на колени, Мо Саньюй бросил на него прохладный взгляд, и он, наполовину опустившись на колени, не знал, что делать дальше.
Что означает взгляд принцессы-консорт: вставать на колени или нет?
Мо Саньюй не хотела обращать на них внимания.
Но Янь Цин стоял на коленях у двери, загораживая выход, с таким видом, будто сегодня не получит хорошей порки, он не встанет.
Действительно, она никогда не видела такого человека.
Мо Саньюй взяла прут из его рук и высоко подняла её.
Удар этим прутом мог бы оставить кровавые раны.
Ло Мин, наблюдавший снаружи, в отчаянии закрыл глаза.
Может ли он сбежать из дома?
Почему-то ему казалось, что настоящим пострадавшим на самом деле является он сам?!
Увидев это, Янь Цин внезапно зажмурился, ожидая резкой боли.
Однако, Мо Саньюй, высоко подняв прут, в итоге лишь легко коснулась им плеча Янь Цина.
«Три дня не ел, откуда взять силы бить людей? Отойди!»
Янь Цин, всё ещё стоя на коленях, отодвинулся в сторону.
Она бросила прут на землю и быстро вышла из комнаты.
Вернувшись в свою комнату, она быстро закрыла дверь.
Вскоре Фэн Мянь принесла еду.
Еда была лёгкой и вкусной.
Было видно, что в приготовлении блюд вложили душу.
«Госпожа, это мама Юй готовила своими руками, специально для вас и Его Высочества, она сказала, что нужно хорошо подкрепить ваше здоровье».
«Я поняла».
Мо Саньюй выслушала, на её лице не было никаких эмоций.
Она попробовала, вкус действительно был отличным.
После еды Фэн Мянь снова принесла мазь.
«Госпожа, снимите одежду и ложитесь на кровать, эта мазь приготовления доктора Ло специально для вас, он сказал, что девушке нельзя оставлять шрамы, и велел мне обязательно наносить мазь каждый день».
«Только для меня?»
Мо Саньюй тихонько хмыкнула без всяких эмоций.
Она не верила.
В их сердцах, она, принцесса-консорт, была важнее их принца?
«Это правда, госпожа».
Фэн Мянь, опасаясь, что Мо Саньюй не поверит, поспешно объяснила: «На изготовление этой мази от шрамов используются очень дорогие ингредиенты, доктор Ло сказал, что Его Высочество — мужчина, ему это ни к чему».
«Действительно не давали?»
Мо Саньюй задумалась.
На самом деле.
Если бы эту мазь использовали для Фэн Синъюя, то благодаря Духовному контракту, ни она, ни Фэн Синъюй не остались бы со шрамами.
Но если бы она использовала её, то только она сама не осталась бы со шрамами.
Ключевой момент, лицо такое красивое, а когда снимаешь одежду, всё тело в шрамах, это…
«Госпожа?»
Увидев, что Мо Саньюй застыла, Фэн Мянь поторопила: «Быстрее ложитесь».
«Отдайте мне».
Взяв баночку с мазью из рук Фэн Мянь, она спокойно сказала: «Я сама».
«Госпожа…»
«Уходи».
Фэн Мянь надула губы и ушла, бросая на неё взгляды через плечо.
Как госпожа сама справится с ранами на спине?
Мозг Фэн Мянь был полон недоумения.
В главной спальне.
Ло Мин наносил мазь Фэн Синъюю.
Использовался обычный порошок.
«Его Высочество, хоть эта мазь и не уберёт шрамы, но сможет немного их осветлить, и в будущем они определённо не будут так уродливы, как сейчас».
Фэн Синъюй бросил на него взгляд, но ничего не сказал.
Гу Цзиньчжи, сидевший рядом, подробно рассказал Фэн Синъюю обо всех событиях последних дней.
Половину вреда.
Только Фэн Синъюй знал, насколько это серьёзно.
Обычный человек, вероятно, не выдержал бы и трети.
Как женщина без защиты истинной энергии могла иметь такую смелость принять такое решение?
Сердце Фэн Синъюя не могло не быть потрясено.
В этой жизни было много людей, желавших ему смерти, и немало тех, кто рисковал жизнью ради него, но почему этот человек… им оказалась Мо Саньюй?
Даже если она никогда не думала убить его, их отношения не были приятными, почему она спасала его, рискуя умереть вместе с ним?
«Цзиньчжи, она… говорила ли она какие-либо причины, по которым она была обязана меня спасти?» Глава 25 Её талия такая тонкая
«Ваше Высочество».
Гу Цзиньчжи мягко рассмеялся: «Зачем вы беспокоитесь об этом, разве для того, чтобы хорошо относиться к человеку, нужен какой-то повод?»
«Верно, принцесса-консорт — женщина Его Высочества, так ведь естественно спасать своего мужа?» — добавил Ло Мин.
Янь Цин и Юань Чжао одобрительно закивали.
«Я вспомнил».
Для такого человека, как Фэн Синъюй, который с детства пережил интриги, коварство, обман, предательство, и даже самые близкие люди желали ему смерти, как он мог легко кому-то верить?
«Возможно, я слишком долго спал, и голова немного кружится, я забыл, что она уже говорила, что если бы я умер, некому было бы принимать на себя её урон».
Фэн Синъюй, казалось, сразу же облегчённо вздохнул, весь его вид стал расслабленным.
С законной причиной всё стало менее сложным.
«В таком случае, в будущем, вы позаботьтесь о ней больше, чтобы… вы не впутали меня».
«……»
Гу Цзиньчжи и Ло Мин переглянулись; оба были достаточно умны, чтобы не спорить.
Ваше Высочество, он испытывает недостаток в чувстве безопасности и не может легко никому верить.
Но не стоит торопиться, искренность — это то, что не боится испытания временем.
Янь Цин и Юань Чжао, услышав слова Фэн Синъюя, недоуменно почесали затылки.
Разве это так?
Значит, у принцессы-консорт были нечистые намерения?
«Вы все можете идти, я ещё посплю».
Фэн Синъюй снова лёг.
Ло Мин распорядился: «Ваше Высочество, оставшийся яд в вашем теле ещё не выведен, вам действительно нужно больше отдыхать. Военными делами пусть занимается господин Гу».
«А она?»
Два непонятных слова.
Ло Мин растерялся.
Гу Цзиньчжи перевёл: «Ваше Высочество имеет в виду, очистился ли яд в теле принцессы-консорт?»
«О… очистился».
Ло Мин торопливо кивнул: «Ваше Высочество, будьте спокойны, после того, как принцесса-консорт отвела вашу рану, яд оставался в её теле недолго, поэтому он быстро очистился. Вы не такой, как она, вы страдали от отравления слишком долго, в этот раз вы должны быть послушны и хорошо отдыхать».
«Хм».
Фэн Синъюй ответил и закрыл глаза.
Ло Мин и его спутники вышли из комнаты, и в комнате сразу стало тихо.
Фэн Синъюй снова открыл глаза, уголки его глаз вдруг стали подавленно-ало-красными, сердце наполнилось ледяной ненавистью и печалью.
Неужели так хотят, чтобы он умер?
Тогда он будет жить!
Только живя, он сможет отомстить матери!
Он подавил зарождающиеся эмоции, и кроваво-красный цвет в его глазах постепенно исчез, вернувшись к спокойствию.
…
На следующий день.
Ло Мин пошел наносить Фэн Синъюю мазь.
Ощущая холод и лёгкий зуд на ране, он повернул голову и увидел, что она отличается от вчерашней.
«Меняли повязку?»
«Да».
Ло Мин, нанося ему мазь, сказал: «Эту мазь я изначально готовил для принцессы-консорт, она эффективно убирает шрамы с её тела, но вчера вечером принцесса-консорт внезапно принесла мне эту мазь и сказала…»
Он сделал паузу в движении рук и продолжил: «Сказала, чтобы вы использовали эту мазь для Его Высочества, так оба сможете избавиться от шрамов. Если она будет использовать её, то только она одна сможет избавиться от шрамов, это называется «максимальное использование».»
«Мне не нужно».
Услышав, что это мазь от шрамов, Фэн Синъюй схватил Ло Мина за запястье, заставив его прекратить растирать мазь.
«Верни ей мазь».
«Вы уверены, что не нужно?»
Ло Мин встал, испытывая и жалость, и беспомощность.
Он понимал, Его Высочество хотел сохранить эти шрамы, чтобы напоминать себе.
Некоторые вещи нельзя забывать всю жизнь.
Но разве это не самоистязание?
«Не нужно».
«Но я думаю, что слова принцессы-консорт тоже имеют смысл».
Фэн Синъюй бросил на него холодный взгляд: «Одна принцесса-консорт, за другой. Чьих вы теперь людей?»
Ло Мин медленно убрал баночку с мазью: «Принцесса-консорт сказала, что Его Высочество так красив, что если он снимет одежду, все будет покрыто уродливыми шрамами, это очень сильно влияет на визуальное восприятие, никакая… женщина не захочет смотреть на такое тело!»
«Ло Мин!»
Лицо Фэн Синъюя покраснело от гнева.
«Она, женщина, говорит тебе такое?»
Неужели не знает стыда?
«Ваше Высочество!»
Ло Мин подсознательно отступил на два шага: «Принцесса-консорт не обращает внимания на формальности, она совершенно права, вы ведь не хотите, чтобы в будущем женщины…»
Не успев договорить слово «презирали», как подушка Фэн Синъюя уже полетела в Ло Мина.
«Ей не нужно беспокоиться!»
«Хорошо, хорошо, Ваше Высочество, не гневайтесь, я сейчас же унесу и верну ей».
Ло Мин, отступая, двигался назад, пока не оказался у двери, и, повернувшись, собрался выходить.
«Вернись!»
Фэн Синъюй бросил на него острый взгляд: «Положи мазь».
Ло Мин, улыбаясь, подошел обратно и поставил баночку с мазью на стол: «Ваше Высочество, позвольте мне помочь вам…»
«Катись».
«……»
Ушёл, так ушёл.
После ухода Ло Мина, Гу Цзиньчжи ещё раз заходил.
Кратко доложив ему о делах в армии, он больше не стал его беспокоить.
Фэн Синъюй долго смотрел на мазь на столе, но в итоге так и не прикоснулся к ней.
Время шло быстро.
В одно мгновение до Нового года оставалось всего пять дней.
Хотя резиденция принца только что пережила смертельное испытание, в конце концов, всё обошлось.
Мама Юй руководила всеми, полностью убирая резиденцию принца снаружи и внутри.
Сменили постельное бельё, повесили простые, но яркие красные фонари, столбы галереи тщательно обернули красной тканью.
Хотя материалы были простыми, везде чувствовалась забота, обстановка праздничного настроения постепенно развеяла прежнюю гнетущую атмосферу.
Раны Мо Саньюй заживали быстро, через несколько дней она снова могла двигаться как обычно.
Во время выздоровления, духовная сила в её душе продолжала медленно вливаться в тело, с небыстрой, но и не медленной скоростью, идеально сливаясь с телом.
Больше времени она просто спокойно наблюдала за хлопотами людей в резиденции.
Отношение к ней стало дружелюбным и уважительным.
Фэн Мянь каждый день рассказывала ей о делах этой резиденции принца.
Она сказала, что каждый год в канун Нового года, вся резиденция отправляется в военный лагерь, чтобы вместе с солдатами поужинать в новогоднюю ночь и вместе встретить рассвет.
Снаружи разводили огромный костёр, жарили целого барана, пили из больших чаш, громко смеялись, а также были дикие военные танцы и импровизированные представления, всё было очень оживлённо.
Эти описания для Мо Саньюй, которую в прошлой жизни в возрасте десяти с небольшим лет изгнали из семьи, и последующие десять лет она жила в одиночестве, хоть и не испытывала недостатка в деньгах, но жизнь её была одинокой и пресной, были незнакомы и новым.
Она смотрела на реальную суету перед собой, слушала шум и гам, полные жизненной силы, и её давно затихшее сердце, казалось, слегка шевельнулось.
Так давно она не чувствовала такой атмосферы.
Мо Саньюй постепенно начала вливаться в неё.
За три дня до Нового года она даже научила их готовить огненный горшок.
Тот ужин запомнился всем на всю жизнь.
Все покраснели от остроты, слёзы и сопли текли одновременно.
Мо Саньюй назвала это «вкусом на кончике языка», а они сказали, что они не распробовали, вкусно ли это, а только ощущали боль.
Особенно Фэн Синъюй.
Мо Саньюй совсем не ожидала, что этот мужчина не переносит острое!
Он попробовал всего один раз и больше не осмеливался попробовать второй.
И даже сказал, что не хочет заниматься самоистязанием!
Впрочем, были и те, кто мог есть острое, например, мама Юй.
И, например, Фэн Мянь.
Это было очень неожиданно.
После окончания вечеринки, все рано разошлись по домам спать, готовясь встретить новогодний ужин на следующий день.
Мо Саньюй тоже вернулась в свою комнату.
С той ночи после очищения костей и промывания мозга, Мо Саньюй попросила Фэн Мянь найти маму Юй и распорядиться её комнатой, и с тех пор она больше не жила вместе с Мо Саньюй.
Мо Саньюй всегда думала, что пока Фэн Синъюй находится в соседней комнате, она может спокойно спать.
Но она не знала, что Духовный контракт имеет ещё один… механизм работы, о котором она сама не знала.
Глубокой ночью.
В главной спальне Фэн Синъюй, приняв душ, сидел на краю кровати, одетый только в белые штаны.
Капли воды стекали по его широким, прямым плечам, проходили по чётко очерченной груди и мышцам живота, и наконец скрывались под поясом штанов.
Многолетние сражения и боевые искусства сделали его тело безупречным, каждый мускул таил в себе взрывную силу.
Однако, это тело, полное силы, было покрыто старыми и новыми шрамами.
Эти шрамы были разной глубины, разной длины, одни остались от мечей, другие — от особого оружия.
Но больше всего их оставили монстры и лианы из чёрного болота, пересекаясь на его коже, раны придавали ему некоторую грубость и опасность.
В этот момент он держал баночку с мазью от шрамов, взял немного пальцами и понемногу наносил на шрамы.
Мазь была прохладной, с лёгким ароматом трав.
В это время, у двери послышался тихий звук.
Фэн Синъюй замер, поднял глаза.
За дверью, казалось, кто-то двигался.
Ночь была глубокой, в это время все в резиденции уже спали.
«Кто?»
Он спросил, но никто не ответил.
Однако, затем он снова услышал звук трения одежды о дверь, а затем дверь была слегка приоткрыта снаружи.
Не открылась.
Потому что Фэн Синъюй давно привык запирать дверь.
«Кто снаружи?»
Фэн Синъюй снова спросил, но снаружи по-прежнему не было ответа.
Он проигнорировал его и собирался продолжить наносить мазь.
Однако, снова послышался глухой звук.
Словно что-то мягкое, тихонько прислонилось к двери.
Фэн Синъюй, одевшись, подошёл к двери, и как только открыл её, стройное, мягкое тело прямо упало в его объятия.
Не глядя на лицо, он знал, кто это.
Кроме Мо Саньюй, никто не посмел бы.
Значит, она сделала это намеренно, или… действительно не подозревая?
Фэн Синъюй застыл, позволяя её лбу прислониться к его груди.
«Мо Саньюй?»
Он тихо позвал её.
Дверь была открыта, оба были одеты совсем легко.
Холодный ветер бесчинствовал, врываясь в комнату.
Было очень холодно.
«Мо Саньюй, не притворяйся».
Её дыхание было ровным, глубоким.
Она действительно спала!
Что за странная привычка?
Фэн Синъюй поколебался, обхватил её талию сильной рукой и притянул к себе, одновременно закрыв дверь.
Его рука лежала на её талии, и впервые он так отчетливо почувствовал, какая тонкая у женщины талия.
Тонкая, словно её можно было сломать одним усилием.
Осознав, о чем думает, Фэн Синъюй резко отпустил руку.
Мо Саньюй мягко упала из его объятий.
Рядом стоял стол.
Под таким углом, падая, она могла удариться об угол стола.
Фэн Синъюй выругался и снова обнял её одной рукой за талию, притянув к себе.
Мягкость и тепло, столкновение целиком.
В нос ударил аромат Мо Саньюй.
Мягкое прикосновение руки вызывало у него невероятные ощущения.
Женщина, такая капризная и дьявольская, как Мо Саньюй, оказалась такой ароматной в объятиях. Глава 26 Благодаря тебе, я отлично спал.
Фэн Синъюй повернул голову в сторону.
На мгновение он не знал, что с ней делать.
Игнорировать нельзя, выбрасывать тем более.
Сколько бы он ни стоял на месте, Мо Саньюй так и спала у него в объятиях.
После долгой внутренней борьбы, Фэн Синъюй наконец поднял её на руки, чтобы отнести.
Те, кто бросили его, те, кто смутили его сердце, все — беды.
Нельзя питать иллюзий.
Даже если спасли ему жизнь.
Фэн Синъюй отнёс Мо Саньюй в её комнату.
Но на этот раз он действовал очень осторожно, положил её на кровать и заботливо укрыл одеялом.
Если она замёрзнет, это будет его вина.
Укрыв её, Фэн Синъюй посмотрел на её лицо.