— А-а-а!
Раздался пронзительный крик.
Тут же послышался искаженный крик Цзян Баолиня: «Сука, я сейчас же заставлю матушку тебя продать! Матушка, матушка, скорее иди сюда…»
И точно, вскоре во двор ворвались люди.
Мать Цзян тут же оттолкнула Цзян Чжимяо, стоявшую у кровати, заставив ту упасть на пол, и, наклонившись, склонилась над раной своего драгоценного сына.
Тщательно осмотрев и убедившись, что ничего серьезного, она наконец вспомнила о виновнике.
Но когда она обернулась, то обнаружила, что Цзян Чжимяо уже исчезла.
Тем временем Цзян Чжимяо уже сбежала и, следуя указаниям Системы, направилась в сторону, где находилась группа главных героев.
Если осенний вечер был подобен зимнему вееру, то полуденное солнце сейчас было сродни летней печи.
Под палящим зноем Цзян Чжимяо чувствовала, что перед глазами периодически темнеет, и тут вспомнила, что это тело давно не ело.
К тому же обувь была изношена, и выступающие пальцы ног болезненно натыкались на неровные камни.
Странное ощущение — головокружение от жары и одновременно прояснение от боли. Что происходит?
— Система, ты уверена, что они на юге?
— Определённо.
Эй? Что-то не так.
Цзян Чжимяо резко остановилась: «Если я не пойду туда, по логике вещей, они сами придут ко мне, чтобы выяснить, что произошло прошлой ночью, верно?»
Система замерла на мгновение, затем кивнула, подтверждая: «Да, хозяин. Если до этого тебя не прибьет Мать Цзян».
Цзян Чжимяо задумалась и поняла, что идти как будто стало не так уж и утомительно.
Прошло немало времени, прежде чем Цзян Чжимяо наконец у реки увидела три знакомые фигуры.
Лу Яньхэн, как главный герой, имел стройный стан, яркие брови и звёздные глаза, одет был в белое, отличался необыкновенной красотой.
А также главная героиня Линь Цинъюй, которую в первоначальной книге описывали как холодную, словно нефритовая чаша, с бровями, подобными брызгам воды, с подолом платья, спадающим водопадом, и походкой, напоминающей осеннюю орхидею.
Цзян Чжимяо издалека посмотрела и обнаружила, что главная героиня Линь Цинъюй, будучи холодной, не теряла своей привлекательности — какая же она красавица!
Наконец Цзян Чжимяо перевела взгляд на объект задания, Шэн Хуайчжи, и тут обнаружила, что Шэн Хуайчжи тоже уже разглядывал её.
Возможно, из-за некоторой робости, Цзян Чжимяо лишь взглянув в ответ, тут же отвела взгляд.
Но всего одного этого взгляда было достаточно, чтобы Цзян Чжимяо поняла, почему и главные герои, и главная героиня так дорожили этим младшим учеником.
Это маленькое бледное личико выглядело таким жалким.
Ему было всего девятнадцать, он должен был быть юношей, ласковым, как весенний ветерок, но на деле он оказался не так прост; лезвия и острые грани были скрыты Шэн Хуайчжи, он показывал лишь то, что хотел, чтобы видели другие.
Цзян Чжимяо, подумав, в конце концов протянула руку, моля о помощи, к Линь Цинъюй, как к женщине: «Спаси меня».
Она только собралась рассказать главной героине о встрече с Оборотнем-людоедом, как вдруг всё потемнело перед глазами, и она снова потеряла сознание.
Перед тем как потерять сознание, Цзян Чжимяо не забыла мысленно выругаться: «Можно ли уже двигаться по сюжету?»
Линь Цинъюй поймала падающую Цзян Чжимяо.
Но ей, как женщине, было непросто унести человека.
Линь Цинъюй молча посмотрела на двоих рядом.
— Кхм.
Шэн Хуайчжи вовремя издал тихий кашель и, вымучив слабую улыбку, сказал: «Сестра, может, позволите мне?»
Услышав кашель Шэн Хуайчжи, Линь Цинъюй и не подумала оставлять всё ему, сразу приняв решение: «Старший брат, будьте добры».
Эх, первый раз — непривычно, второй — привычно.
Лу Яньхэну ничего не оставалось, как смиренно поднять её на руки, ведь прошлой ночью он так уже уносил её.
***
Цзян Чжимяо проснулась от громкого шума.
Она подняла руку и коснулась своего плоского живота, молча прислушалась несколько минут, прежде чем понять причину их ссоры.
Затеянное сегодня дело заставило Мать Цзян твердо решить продать её. Изначально она собиралась продать её кузнецу из деревни.
Тот кузнец уже предлагал цену раньше, но не сошлись в ней, поэтому Мать Цзян решила, что лучше оставить девушку, чтобы она ещё поработала несколько лет.
Но сегодня Цзян Чжимяо ранила Цзян Баолиня, и она решительно хотела её продать. Как раз в этот момент вернулись те люди, которые привезли её вчера.
Эти люди были чужеземцами, судя по их одежде и внешнему виду, их семья наверняка была богата. Мать Цзян тайком прикидывала: одной только серебряной заколки на голове девушки в зеленом было бы достаточно для неё и сына на несколько лет еды.
— Средь бела дня ты привел мою дочь сюда, опорочил её честь, неужели ты не собираешься нести ответственность?! —
Громкие крики Матери Цзян быстро привлекли любопытных односельчан. Ей не было стыдно, наоборот, она считала, что так даже лучше. Так этим людям будет сложнее отпереться.
— Доченька моя! Какая несчастная! — Мать Цзян, потянув за собой Цзян Баолиня, принялась причитать, а Цзян Баолинь тоже не переставая плакал, повторяя «сестра, сестра».
Цзян Чжимяо наугад схватила кусок дров и бросила его: — Чего орешь! Я еще не умерла?
— Мертвая девчонка… Мяомяо, почему ты говоришь на стороне чужаков! Я так старалась вырастить тебя, а ты вот так мне отплатила, мать?
— Мать Цзян внезапно замолкла, будто осознав, что они всё ещё играют роль, и поспешно сменила тон.
Цзян Чжимяо была поражена бесстыдством этих людей. Кто в округе не знал, какой жизнью жила прежняя хозяйка тела? Просто никто не хотел выставлять это напоказ.
Ведь для них было проще не вмешиваться; они просто хотели посмотреть зрелище.
— Ты так старалась вырастить меня? Вырастила меня до костей, а себя и своего драгоценного сына — до упитанности дикого кабана! Ты думаешь, люди не знают, как обстоят дела в этом доме? На кого ты эту комедию разыгрываешь?
— Чем больше говорила Цзян Чжимяо, тем больше злилась.
Мать Цзян, разоблаченная, в гневе закричала: — Ты моя дочь, ты будешь делать всё, что я скажу!
Видя, что Мать Цзян готова взорваться от ярости, Цзян Чжимяо сделала несколько глубоких вдохов, мысленно успокаивая себя.
Не злись, не злись, если заболеешь от злости, никто тебе не поможет.
Она в ярости, она в ярости, если сильно разозлится, быстро умрёт.
Шэн Хуайчжи, наблюдая за её действиями, увидел, как в его глазах постепенно появилось нечто интригующее.
Он никак не мог понять, как человек, который, судя по всему, лишился жизни, мог снова ожить.
Перерождение после смерти?
Не похоже.
От неё не исходило дыхание мёртвой души.
Мать Цзян обезумела и, не заботясь о приличиях, оскорбляла его, долго ругалась. При этом она всё ещё держала за подол одежду Лу Яньхэна, не отпуская.
Лу Яньхэн, как отпрыск знатной семьи, никогда не сталкивался с подобной сценой. Лицо его покраснело от шума, и он мог только стоять, бросая молящие взгляды на своих младших брата и сестру.
Линь Цинъюй тоже застыла на месте.
Единственный, кто выглядел невозмутимым, — Шэн Хуайчжи, лишь изредка кашлял, давая понять, что он ещё здесь.
Цзян Чжимяо понимала, что так продолжаться не может, и вдруг что-то вспомнила.
Она быстро подбежала к Лу Яньхэну, по пути не забыв наступить на Мать Цзян.
Наклонившись, она оттолкнула Мать Цзян от Лу Яньхэна.
Затем, плюхнувшись на колени, сказала: «Я давно восхищаюсь вами, не желаете ли вы взять меня в ученики!»
Прежде чем все успели отреагировать, Цзян Чжимяо тут же поклонилась: «Наставник превыше всего, принимайте ученицу, я совершаю поклон. Один день как учитель — навеки как отец, вы в моём сердце так же величественны, как отец, кто посмеет строить грязные домыслы, без разбора?!»
Цзян Чжимяо не могла не похвалить себя.
Она была так умна.
Таким образом она не только решила текущую дилемму, но и нашла подходящий повод, чтобы остаться рядом с Шэн Хуайчжи.
Если считать так, то Шэн Хуайчжи теперь моя… дядя-наставник?