После свадьбы, конечно, полагается жить вместе.
Впрочем, Цзи Сяо думал, что с совместным проживанием придётся подождать, пока Лу Сюэчжоу не вернётся из командировки, но, оказывается, всё обернулось иначе.
Юйцзин Луншань — самый престижный коттеджный посёлок в Шичэне, расположенный у подножия горы и на берегу озера, с прекраснейшим окружением. Те, кто там живёт, — все без исключения богаты и знатны. Как раз поэтому дома здесь не купить просто за деньги.
Вероятно, Лу Сюэчжоу предупредил заранее, так что Цзи Сяо без проблем переехал.
Коттедж был всего в два этажа, но занимал большую площадь: снаружи — большой газон, на крыше — бассейн, неподалёку — озеро. Истинно живописное место, словно с картины.
Убранство коттеджа тоже очень соответствовало характеру Лу Сюэчжоу: на глаза сразу попадались три основных цвета — чёрный, белый и серый. Никаких других оттенков было не сыскать.
Цзи Сяо не успел ещё осмотреться, как входная дверь снова открылась, и вошла тётушка лет пятидесяти с виду, чуть худощавая.
Увидев Цзи Сяо, тётушка нисколько не удивилась:
— Вы господин Цзи?
Цзи Сяо кивнул.
Тётушка добродушно улыбнулась:
— Молодой господин сказал, что вы приедете. Я хотела поскорее вернуться, прибраться, постель постелить, да не думала, что вы уже здесь.
— А вы…
— Ишь ты, — тётушка застенчиво улыбнулась, — я сгоряча-то и забыла представиться. Моя фамилия Цяо, обычно я приглядываю за питанием и бытом молодого господина. Если не побрезгуете, можете звать меня тётя Цяо.
Цзи Сяо помнил этот эпизод в книге.
Лу Сюэчжоу в юности потерял родителей. Эта тётушка Цяо была старой служанкой его матери, на несколько лет старше неё. Она какое-то время заботилась и о Лу Сюэчжоу, потом, из-за женитьбы и рождения детей сына, уволилась и вернулась в родные края. Но, прослышав о великих переменах в семье Лу, забеспокоилась о Лу Сюэчжоу и, преодолев тысячи ли, вернулась из родных мест обратно в Шичэн, чтобы продолжить о нём заботиться. Так было и по сей день.
Хоть и называют её тётушкой, на деле — старшая в доме.
— Тётя Цяо, — улыбнулся Цзи Сяо ласково. — Зовите меня просто Сяо Цзи.
Цзи Сяо умел быть сладкоголосым: захоти он — и любого до состояния зародыша уболтает. Тёте Цяо он нравился всё больше, и она, разговорившись, поневоле выболтала ему немало историй из детства Лу Сюэчжоу.
Хотя это и называлось переездом, Цзи Сяо на самом деле почти ничего с собой не привёз.
Вечером, приняв душ, он надел пижаму Лу Сюэчжоу, улёгся на огромную двухметровую кровать, сделал селфи вместе с кроватью и отправил фотографию контакту, закреплённому в мессенджере вверху.
В это время Лу Сюэчжоу только сошёл с трапа самолёта.
Партнёры прислали за ним машину. В удлинённом «Линкольне» никто не произносил ни слова. Водитель то и дело поглядывал в зеркало заднего вида на сидящего сзади восточного мужчину с искалеченными ногами. И вдруг в следующую секунду мужчина поднял веки и встретился с ним взглядом.
В отличие от большинства мягких восточных лиц, взгляд мужчины был острым, как у ястреба, и подавлял своей мощью.
Сердце водителя дрогнуло, и он больше не осмеливался подглядывать.
Лу Сюэчжоу отвёл взгляд. С тех пор как он потерял ноги, на него обращали слишком много внимания. В основном — исполненного жалости и сожаления, а также некоторого испуга. Но любой из этих взглядов вызывал у него лишь отвращение.
Цинь Чан тоже молчал.
Он слишком хорошо знал своего босса: независимо от того, намеренно или нет этот водитель, присланный партнёрами, так себя вёл, встреча и переговоры в этот раз для противоположной стороны лёгкими не будут.
В тишине вдруг раздалось жужжание.
Лу Сюэчжоу достал телефон, открыл диалог, и перед глазами мгновенно возникла ещё не загрузившаяся до конца картинка.
Дыхание мужчины перехватило. Когда он опомнился, то уже рывком заблокировал экран телефона.
Цинь Чан встревожился от такой резкой встряски. Он приблизился к Лу Сюэчжоу и тихо спросил:
— Босс, что-то случилось?
Лу Сюэчжоу ответил бесстрастно:
— Ничего.
Цинь Чан задумался: «Ничего — так ничего, но почему голос вдруг охрип? Неужели простудился? Интересно, есть ли в Италии «Три-девять» от простуды, надо будет потом, как приедем на место, спросить».
Неизвестно, сколько времени прошло, но Лу Сюэчжоу снова открыл телефон и зашёл в ту самую картинку. Загрузившись окончательно, она стала чётче.
На ней молодой человек лежал ничком на кровати, застеленной серым бельём. Пижама на нём была надета кое-как, и, поскольку объектив снимал сверху вниз, обнажалась большая часть груди. Взгляду открывался истинно живописный вид.
Особенно то, что молодой человек, казалось, только что вышел из душа — волосы были ещё слегка влажными, а всё тело словно светилось розоватым сиянием.
Сорви меня, пока я созрел.
Эти пять внезапно, без всякого предупреждения, возникли в голове у Лу Сюэчжоу. А следом всплыли и некоторые другие, не подлежащие показу картинки.
Тем временем Цзи Сяо, ожидая, уже почти заснул, когда наконец дождался ответа от Лу Сюэчжоу. Вообще-то он был готов играть в одни ворота, вести затяжную борьбу, и никак не думал, что первая же попытка разведки окажется результативной.
Всё-таки мужчина — он и есть мужчина.
Цзи Сяо довольно усмехнулся, прикидывая, что в будущем надо почаще слать такие фотографии, пока не увидел сообщение от Лу Сюэчжоу:
Дома есть новый комплект постельного белья.
Цзи Сяо: ...?
Я тебе такое сексуальное фото посылаю, чтобы ты смутился, растерял мысли и восхитился мной, а не для того, чтобы ты напомнил мне, что дома есть новый комплект постельного белья!
Цзи Сяо мысленно выругался, но не сдавался и продолжал дразнить:
Новое неудобное, на нём нет твоего запаха. Тётя Цяо сказала, что ты обычно пользуешься этим комплектом, и ещё есть чёрный, его чаще всего используешь.
Ну, что ты теперь скажешь? Посмотрим, как ты опять испортишь всю романтику!
Пусть тётя Цяо сменит стиральную машину.
?
Раз после стирки всё ещё чувствуется запах, значит, нашу стиральную машину пора менять.
Цзи Сяо: ...
Человек и впрямь не должен тешить себя иллюзиями, иначе закон Мерфи преподаст тебе урок.
Стоп!
А не импотент ли он, этот Лу Сюэчжоу?
Иначе, глядя на такую его красоту, на такую намеренно соблазнительную позу, — не говоря уже о звериной похоти — должна же была хоть какая-то реакция появиться?
Неужели...
Цзи Сяо вспомнил о ногах мужчины и внезапно замолчал. В оригинальном сюжете не акцентировалось внимание на ногах Лу Сюэчжоу, и он не был уверен, насколько серьёзно повреждение, затронуло ли оно ту сферу.
Честно говоря, Цзи Сяо вовсе не собирался вести аскетичную, платоническую жизнь...
— Босс, мы приехали.
Мужчина хмыкнул в ответ, даже не взглянув на ожидающих у машины партнёров, неторопливо постучал по экрану и только потом сказал:
— Готовьтесь выходить.
Если что-то понадобится — скажи тёте Цяо.
И ещё: если действительно хочешь почувствовать запах, в кабинете есть тонкое одеяло.
Глядя на присланное мужчиной сообщение, Цзи Сяо не смог сдержать смешка.
Но он ведь и вправду очень любит Лу Сюэчжоу.
Этот мужчина слишком соответствовал его вкусу: и телом, и лицом, и манерой держаться — всё в нём было для него смертельно притягательно. Он даже не мог представить, каким бы ослепительным и несравненным человеком был Лу Сюэчжоу, если бы с его ногами не случилось беды.
Жаль только, что в лесу выдающееся дерево ветер первым и ломает.
Из-за чрезмерного совершенства Творец, дабы уравновесить Лу Сюэчжоу, даровал ему изъян.
Серьёзно говоря, было ли повреждение у Лу Сюэчжоу в той сфере — ещё бабушка надвое сказала. Даже если допустить самый худший вариант — что действительно повреждено, — это не беда. В конце концов, вспомогательных инструментов тоже хватает, можно будет найти то, что понравится и ему, и Лу Сюэчжоу.
Как бы там ни было, он уже решил: этот мужчина — его.
Цзи Сяо улыбнулся уголками губ, встал с кровати и направился в кабинет.
Несколько минут спустя.
Лу Сюэчжоу снова получил фотографию. На ней молодой человек закутался в то самое тонкое одеяло, которым он обычно укрывал ноги, и выставил наружу лишь сияющие глаза.
Такое чувство, будто ты меня обнимаешь.
Кстати, я могу пользоваться твоим кабинетом и компьютером?