Эта боль была слишком сильной, Сун Бэйянь не мог сразу встать!
Его лицо перед подчиненными менялось от бледного к синему, от синего к красному, от красного к фиолетовому, постоянно мелькая, и это так напугало министров, что они начали кланяться, чуть ли не бросившись звать даосов, чтобы те провели обряд изгнания нечистой силы с использованием собачьей крови для принца.
Сун Бэйянь наконец с трудом подавил эту вспышку гнева, стиснув зубы, и ярость в груди едва не вырвалась наружу.
Если он узнает, кто избил Луй Шэньсяо, он убьет этого человека и всю его родню до девятого колена!
— Текущая встреча на этом исчерпана. Сегодня ваш покорный слуга вновь выскажет свое мнение.
Он, не мешкая, встал и повернулся, чтобы покинуть этот дом.
Другие министры переглянулись — это был тайный разговор, к которому они готовились несколько месяцев, и Его Высочество Регент так поспешно его завершил? Но ведь дело еще не дошло до сути!
Однако, видя, что принц так разгневан и его лицо выглядит нездоровым, они не посмели спросить еще раз, боясь затронуть тайну.
После его ухода несколько министров собрались вместе и зашептались:
— Что происходит с принцем в последнее время? Кажется, с его здоровьем что-то не так.
— Неужели его отравили? Господа, помните ли вы, как несколько дней назад принц на суде…
Вспомнив Цзян Ши, которому было семьдесят лет, но он еще не смог выйти на покой, и который, выйдя навстречу принцу с видом обреченного, получил ушибы ноги, они невольно погрузились в молчание.
Даже не будучи в одном лагере, они не могли не подумать —
Цзян Ши, несчастный!
Один из доверенных лиц Сун Бэйяня долго колебался, прежде чем наконец связаться со своим информатором и приказал: — Узнайте потихоньку, что принц делает в последнее время во дворце.
Слышали, что принц недавно с большой помпой собрал в дворец толпу людей, и это не могло не навести на мысль о каком-то ритуале жертвоприношения.
Даже если наш Регент — злодей, мятежный министр, он не может заниматься такими вещами, как жертвоприношение юношей и девушек, до того, как успешно совершит переворот, верно!
Надеюсь, Регент не сойдет с ума!
Сун Бэйянь хотел вернуться во дворец как можно быстрее и собирался ехать верхом.
Но как только он со стиснутыми зубами вскочил на лошадь, и его тело коснулось седла, это было похоже на ожог раскаленным железом, и он быстро спрыгнул обратно.
— Больно!
Сильная боль!
Теневой Страж, глядя, как Сун Бэйянь скатился с лошади на землю, даже не сумев оседлать ее, был поражен.
Неужели у его господина действительно серьезная болезнь, что он даже не может оседлать лошадь?
Они очень волновались, но не осмеливались подойти, чтобы помочь ему.
Сун Бэйянь долго лежал на земле, глядя в небо, чувствуя, как боль позади него усиливается, и зубы его почти сточились: — Быстрее, помогите вашему покорному слуге!
Теневые Стражи: — О да!
Несколько человек быстро подняли его и, опираясь, помогли взобраться на лошадь.
Как только Сун Бэйянь уселся, он сильно стиснул зубы, желая нанести каждому из этих глупцов по одному удару — не имеющие глаз вещи!
Он сказал: — Я поеду в экипаже!
Теневые Стражи застыли от удивления.
Что случилось с принцем? Внезапно у него появилось столько свободного времени? Внезапно стал таким изящным?
Разве он не спешит? И еще хочет ехать в экипаже?
Но они не осмелились возразить и немедленно подготовили экипаж.
Сун Бэйянь быстро забрался внутрь, не смея ни сидеть, ни лежать, только мог лежать на животе.
В такой позе он чувствовал, как будто его продолжают бить снова и снова, словно погружаясь в опыт наказания.
Он закрыл глаза, и у него возникло дурное предчувствие: не случилось ли так, что Луй Шэньсяо как раз получала наказание?
Боль, приходившая волна за волной, была очень ритмичной. У Сун Бэйяня по лбу выступил холодный пот, он уже мысленно убил всю семью исполнителя наказания.
Экипаж максимально быстро вернулся во дворец.
Луй Шэньсяо, хоть и получила жестокое наказание, была очень счастлива в душе.
Ей совсем не хотелось плакать, наоборот, хотелось смеяться, хотя крики боли все равно должны были быть, она играла очень убедительно.
Великая императрица-вдовствующая, держа чашку с чаем, снимала пену, и смотрела сверху вниз на человека, которого наказывали во дворе.
Было холодно и люто, небо уже начинало идти снег.
После наказания ей также предстояло стоять на коленях десять часов. Боюсь, если не повредятся колени, то останутся болезни.
Такому никчемному человеку никак не годится в будущем служить Сун Бэйяню.
Не говоря уже о том, что она была просто ничтожной служанкой, даже если бы она была придворным или принцем, человек с увечьем ног был бы очень непригляден и почти не смог бы присутствовать на суде.
Другие люди, которых позвали во внутренние покои, были напуганы.
Они с дрожью смотрели, как Луй Шэньсяо закончила наказание и встала на колени. Их взгляды на ту девушку-управляющую были полны ненависти и страха.
Всего лишь несколько слов правды, пара возражений в ее адрес, и пришлось понести такое тяжелое наказание. Если другие не будут ей подчиняться, они, вероятно, будут доведены до смерти жалобами и притеснениями.
А девушка-управляющая, совершенно не подозревая, что другие уже относятся к ней как к демону, продолжала высокомерно смотреть на Луй Шэньсяо.
Она была очень довольна, совершенно естественно полагая, что Великая императрица-вдовствующая ценит ее.
А Великая императрица-вдовствующая была приемной матерью Регента, она еще больше верила, что человеком, которого ищет Регент, возможно, является она сама.
Она радостно подошла вперед и поклонилась Великой императрице-вдовствующей: — Благодарю Великую императрицу-вдовствующую за то, что она заступилась за подчиненную. Если бы не ваша справедливость и беспристрастность, подчиненная, вероятно, все время подвергалась бы притеснениям со стороны этой ничтожной служанки!
Великой императрице-вдовствующей надоело слушать ее, как жужжание мухи. Она лишь нетерпеливо махнула рукой, призывая ее больше не говорить.
Девушка-управляющая все еще не проявляла проницательности и продолжала расхваливать: — Подчиненная только боится, что именно ее ищет Регент. Если подчиненную все время будет притеснять этот высокомерный ничтожный человек, и Регент узнает об этом, он, вероятно, будет сострадать. Как же повезло Великой императрице-вдовствующей, вы действительно приемная мать принца, вы прекрасно знаете его намерения.
Услышав эти слова, лицо Великой императрицы-вдовствующей постепенно изменилось.
Улыбка на ее губах медленно исчезла, она пристально посмотрела на девушку-управляющую и спросила: — О? Человек, которого ищет Бэйянь, это ты?
Девушка-управляющая, совершенно не подозревая, радостно ответила: — Да, докладываю Великой императрице-вдовствующей, когда подчиненная впервые пришла во дворец, принц указал на меня, велел мне быть управляющей всех во внутренних покоях. В эти дни он также ценил меня, поэтому подчиненная осмеливается предположить, что именно Регент ищет меня. Хи-хи, простите уж...
Великая императрица-вдовствующая перевела взгляд на Луй Шэньсяо, которая стояла на коленях снаружи, и снова спросила: — Тогда что с ней?
— О, эта девушка просто удачлива, как выстрел из навоза. Случайно ее первой позвали для допроса. Не знаю, как она придумала какие-то грязные уловки, слепой кот нашел дохлую мышь и послужила принцу чернилами один день, с тех пор принц больше ее не звал. Думаю, принц понял, что она не тот человек, которого он ищет.
Девушка-управляющая изначально немного льстила, но чем больше говорила, тем больше убеждалась в своих словах, и ее тон становился все жестче.
Она даже начала размышлять: если Регент все-таки выдаст ее замуж за принца, то в будущем у нее с Великой императрицей-вдовствующей будут отношения свекрови и невестки, и не нужно будет так сторониться, следует быть ближе.
Но кто знал, что лицо Великой императрицы-вдовствующей постепенно становилось темно-зеленым.
Отправила не туда?
Информация, которую ей сказала Цзин Нин, была неверной?
Ну, и ладно. Неудивительно, что при такой вспыльчивой натуре Цзин Нин, вероятно, все, что говорил ей Сун Бэйянь, она передавала с преувеличением. Еще вопрос, действительно ли та служанка была человеком, которого ценил Сун Бэйянь.
Ее обманула эта девчонка!
Великая императрица-вдовствующая в одно мгновение разгневалась, чем больше она думала, тем больше злилась, подняла руку и ударила ее.
Хлоп!
Какой поворот?
Девушка-управляющая остолбенела, прикрывая лицо.
Что происходит? Великая императрица-вдовствующая не только не похвалила ее, но почему вдруг ударила ее?!
Великая императрица-вдовствующая холодно усмехнулась: — Ты тоже непутевая. Распространяешь неприятности во внутренних покоях Бэйяня. Иди, встань на колени вместе с ней, получив наказание!
Девушка-управляющая была в ужасе и поспешно встала на колени: — Ее Величество Великая императрица-вдовствующая, почему я тоже должна получать наказание? Я тот человек, которого ищет Регент!
Великая императрица-вдовствующая даже не хотела смотреть на нее, указала наружу: — Вам двоим добавить по десять ударов, это мне надоело смотреть!
Луй Шэньсяо: — ...
Я больше не могу.
Почему так невезуча? Наконец-то закончила получать наказание, и нужно еще увеличить порцию без повышения цены?
Это уже невозможно!
Сун Бэйянь, скорее вернись!
Иначе это будет не только моя проблема, боюсь, ты скоро станешь парализованным ниже пояса!
В будущем речь даже не пойдет о захвате трона, в книге ты будешь всего лишь слабым и таинственным Регентом на инвалидной коляске!
Как раз когда девушка-управляющая была доставлена к Луй Шэньсяо, и исполнитель наказания готовился к следующей серии из десяти ударов, Великая императрица-вдовствующая, не желая больше смотреть, закатила глаза и повернулась обратно в покои.
И тут снаружи дворцовых ворот послышался стук копыт и звук колес, казалось, издалека быстро приближалась повозка.
Какая повозка осмеливается так быстро ехать у дворцовых ворот Великой императрицы-вдовствующей? Все застыли, все посмотрели наружу.
Увидели роскошный, вышитый драконами экипаж, выглядящий чрезвычайно благородным, направляющийся прямо внутрь!
Этот экипаж ехал так торопливо, как будто не собирался останавливаться, прямо к дворцу.
Все были напуганы, массово бросились в сторону, чтобы увернуться.
Даже Великая императрица-вдовствующая споткнулась!
Она хотела что-то крикнуть, но замерла —
Это был экипаж Сун Бэйяня!
Ее глаза загорелись: — Бэйянь!
Длинные, выступающие вены руки резко отдернули занавеску экипажа. Сун Бэйянь, словно накопивший всю свою обиду на свете, вышел, как злой дух, только что выбрался из реки Ванчуань.
Все его тело дрожало, под глазами были синяки, пот на лбу высох и снова появился, перед глазами несколько раз темнело, наконец, он добрался до дворца.
Он одной рукой крепко держался за дверной косяк экипажа, его узкие глаза злобно обвели взглядом всех присутствующих, и быстро остановились на человеке, который получал наказание.
Этот человек выглядел так, будто вот-вот не выдержит.
Сердце Сун Бэйяня тоже было на грани смерти.
Он глубоко сделал несколько вдохов, повернул голову, и его взгляд, который мог уничтожить девять поколений, снова прошелся по всем присутствующим.
Великая императрица-вдовствующая собиралась радостно подойти, как вдруг услышала, как он спросил холодным, жестоким, кровожадным тоном, с чрезвычайно ледяной манерой:
— Кто, бил ее?
Его рука указала на Луй Шэньсяо, которая получила двадцать ударов в углу зала.
— Хочешь умереть?