Как бы все ни протестовали, от этого задания по карточке не отвертеться.
Съёмочная группа приготовила три вида сельскохозяйственных работ: собрать восемьсот початков кукурузы, двести цзиней клубники и двести цзиней китайской ягоды янмэй. Участникам нужно было разбиться на пары. Более того, очерёдность выполнения каждого задания влияла на то, что они получат на обед.
Услышав, что нужно разделиться на группы, Дуань Синюй тут же выступил вперёд:
— Хуачэнь, давай вместе работать, я сильный, управлюсь с любой работой.
Чэнь Даньюнь сказал:
— Лучше со мной. Я в детстве занимался сельским хозяйством, для меня это не проблема.
Ань Чэнь, склонив голову, наблюдал за ними. Он размышлял: Су Хуачэнь — Главный герой, принимающая сторона, и Дитя Небесного Пути. Ему наверняка везёт. Может, если примазаться к нему, удастся урвать кусочек удачи? Ань Чэнь незаметно подобрался поближе к Су Хуачэню и тихо спросил:
— Давай вместе? Хорошо?
Су Хуачэнь, с мягкой улыбкой в глазах, ответил:
— Хорошо, я с тобой, Ань-ань.
Те двое, что спорили между собой, услышав это, одновременно повернули головы и уставились на Ань Чэня с гневом. До чего же бессовестный человек — перехватывает товарища на полпути.
Ань Чэнь молча отступил за спину Су Хуачэня и, распахнув свои невинные и одновременно бесящие миндалевидные глаза, посмотрел на этих двоих.
Су Хуачэнь похлопал его по руке, давая понять, что всё в порядке, и, взглянув на тех двоих, сказал:
— Не запугивайте его, вы его пугаете.
Дуань Синюй возразил:
— Да у него хитростей полным-полно, он нарочно пользуется твоей добротой.
Чэнь Даньюнь добавил:
— Хуачэнь, не дай себя обмануть. С каких это пор он стал таким пугливым?
Видя, что они вот-вот передерутся, Режиссёр Фань вышел вперёд и сказал:
— Хватит спорить. В этот раз команды будем определять жеребьёвкой.
Дуань Синюй вытянул бумажку с цифрой два. Он взволнованно подскочил к Су Хуачэню:
— Хуачэнь, у меня двойка, а сколько у тебя?
Су Хуачэнь развернул свой листок:
— У меня тройка.
Фэн Цинюэ усмехнулся:
— Похоже, Хуачэню придётся работать в паре со стариком вроде меня.
По лицу Дуань Синюя было видно, как он разочарован. Он обвёл взглядом остальных. Все по очереди показали свои бумажки — ни у кого не было двойки.
Все уставились на Ань Чэня.
Он развернул свой листок. Там действительно была двойка. Ань Чэнь немного расстроился, что не попал в одну команду с Су Хуачэнем, но тоже неплохо.
Дуань Синюй был категорически против:
— Я не согласен, я хочу перетянуть жребий.
Режиссёр Фань был непреклонен:
— Предложение отклонено.
Вот это судьба. Из всей компании у Дуань Синюя самый взрывной характер, да к тому же у них с Ань Чэнем старые счёты. Работать вместе — одна только мысль о том, как это будет «весело», чего стоит.
В итоге команды распределились так: Су Хуачэнь и Фэн Цинюэ, Чэнь Даньюнь и Фан Кэчэн.
Как бы Дуань Синюй ни был недоволен, ему пришлось работать в паре с Ань Чэнем. Он смотрел на Ань Чэня с такой злобой, словно хотел просверлить в его лице дырки своим взглядом.
С распределением по группам покончили, теперь нужно было разделить работу. Все три задания были утомительными, но, по сравнению с другими, клубника в теплице была под защитой от ветра и дождя, и солнце не пекло. Она была получше остальных.
На втором месте китайская ягода янмэй — под кронами деревьев можно было хоть как-то укрыться от палящего солнца. Тяжелее всего было на кукурузном поле: стебли кололись и вызывали жуткий зуд.
Снова жребий. Су Хуачэнь, это Дитя Небесной Удачи, конечно же, вытянул клубнику. Чэнь Даньюнь и Фан Кэчэн досталась янмэй. Ань Чэнь, как и следовало ожидать от Пушечного мяса-антагониста, получил кукурузу.
Все остальные разошлись, занявшись работой, а Дуань Синюй всё ещё буравил Ань Чэня взглядом, полным ненависти.
Режиссёр Фань тихо спросил у Помощника режиссёра:
— И долго они ещё будут так пялиться друг на друга?
Помощник режиссёра пожал плечами:
— Кто ж его знает.
Режиссёр Фань взял горсть семечек, принялся их щёлкать и заметил:
— Лучше бы уже подрались, что ли.
Дуань Синюй, стоило ему подумать о том, что придётся работать с Ань Чэнем, начинал злиться. Он не удержался и проворчал:
— Я знал, что с того самого момента, как тебя увидел, начнутся неприятности.
Ань Чэнь предложил:
— Тогда, может, ты пойдёшь и будешь собирать один, а я постою рядом и посмотрю? Тогда считается, что я не с тобой в одной команде.
[Ань Чэнь, твои костяшки мне в лицо прилетели. До чего же коварный мерзавец.]
[Всё, у меня нервы сдают. Хочу дотянуться по проводам и надавать ему пару оплеух.]
[Нашему Синсину так не повезло — связался с этим психом Ань Чэнем.]
[Как мне жаль нашего Синсина! Чтоб этому подонку Ань Чэню сгинуть на месте!]
Как и следовало ожидать, Дуань Синюй раскусил его маленькую хитрость. Он аж рассмеялся от злости:
— И как только у тебя язык повернулся сделать такое бесстыдное предложение? Мечтать не работать? Как бы не так! Сегодня ты будешь работать вместе со мной. Ни одного початка не соберёшь — плохо дело.
Сказав это, он, словно боясь, что Ань Чэнь сбежит, схватил стоящую рядом корзину-заплечник и панамку от солнца и сунул их Ань Чэню в руки:
— Пошли в поле.
Ань Чэнь прикусил губу. Было досадно, что Дуань Синюй разгадал его задумку.
Смирившись, он взвалил корзину на спину и поплёлся за Дуань Синюем.
Ни Ань Чэнь, ни Дуань Синюй не привыкли к сельскохозяйственному труду. Они не бездельничали, но работали медленно.
В то время как Дуань Синюй с каждым часом становился всё более нетерпеливым и раздражительным, Ань Чэнь, застряв в зарослях кукурузы, чувствовал себя на удивление хорошо. Вокруг всё было усеяно его любимой кукурузой. Даже листья кукурузы пахли приятно. Жаль, что он слишком плотно позавтракал, иначе сейчас обязательно сорвал бы початок и запихнул в рот.
«Кукурузка, кукурузка, я тебя отдам, тебя отдам. Как же радостно всё делить с друзьями. Кукурузка, кукурузка, я тебя отдам, тебя отдам…»
Дуань Синюй изначально решил: даже если они с Ань Чэнем в одной команде, он не будет с ним разговаривать. Пусть себе стоит, игнорировать его, и всё. Глядя на его хиленькие ручки и ножки, он наверняка скоро запросит помощи. Главное — не вестись на его уловки.
Но вместо того чтобы дождаться просьб о помощи от Ань Чэня, он сначала услышал его песню. Поначалу он не придал этому значения.
Через полчаса Дуань Синюй наконец не выдержал и заорал на Ань Чэня:
— Ань Чэнь, ты больной? Ты уже десять минут долбишь одну и ту же строчку! Это настоящий саботаж!
Ань Чэнь высунул голову из-за стебля кукурузы:
— Я не хочу, но я знаю только эту строчку.
— Я тебя научу… А, тьфу, кто тебя учить-то собирался?
— Я слышал, ты сказал, что хочешь научить меня петь.
— Тебе послышалось.
— А.
Ань Чэнь не стал спорить. Создавалось впечатление, что и его вопрос-то был так, между прочим. Но это его равнодушное «дохлое» спокойствие бесило Дуань Синюя всё больше.
Он подошёл к нему, заглянул в корзину за спиной и, увидев там всего четыре початка, взвыл от злости:
— Четыре початка! Прошёл час! Ты собрал всего четыре початка! Ты что, в черепаху переродился?
Он подошёл, изначально желая просто придраться, но глядя на это «богатство», понимаешь: тут и придираться-то специально не нужно. Это повод для избиения.
Ань Чэнь взглянул на его корзину и безучастно заметил:
— Ого, ты уже полную корзину набрал. Ты так быстро срываешь.
— Это ты слишком медленно срываешь.
— Срывать тяжко, солнце слишком печёт.
Дуань Синюй прищурился и пригрозил:
— Тяжко или нет, а работать надо. Не соберёшь кукурузу — я твою голову соберу.
Ань Чэнь лениво посмотрел на него. На самом деле он не специально отлынивал. Просто привычки Капибары было трудно перебороть. Он постоянно, без повода, впадал в задумчивость, даже не замечая этого. Особенно когда жарко — так и тянет найти пруд и замереть в нём. Но Ань Чэнь понимал, что это неправильно, надо работать.
Встретив убийственный взгляд Дуань Синюя, Ань Чэнь улыбнулся:
— Я знаю способ, как собрать всю кукурузу примерно за час. И нам даже не придётся работать самим.