【Что за дела? Ань Чэнь, похоже, может общаться с обезьянами, они что, на языке зверей говорят?】
【Не знаю насчёт языка зверей, но обезьяна всё лезет ему в пах. Это случайно не самка?】
【Самка или нет — не знаю, но точно не приличная обезьяна. У кого ещё обезьяна штаны снимает?】
【Глядя на её обиженный взгляд, похоже, Ань Чэнь когда-то её чем-то обидел. Может, этот кобель и с обезьяной мутил?】
【Что? Так и есть, похоже на то. Ань Чэнь такой развратный?】
【Вы что несёте? Это приличный прямой эфир, не доведите до блокировки.】
【Но, если честно, хоть у Ань Чэня характер и так себе, морда у него аппетитная.】
【Согласна, даже в шоу-бизнесе такое лицо редко встретишь.】
Комментарии зрителей становились всё более скользкими, а Дуань Синюй тем временем продолжал срывать кукурузу, то и дело поглядывая в сторону Ань Чэня.
Он не слышал, что говорил Ань Чэнь, видел только, как тот отдал три початка, после чего обезьяна убежала.
Когда Ань Чэнь вернулся на кукурузное поле, Дуань Синюй язвительно заметил:
— Ты же говорил, что попросишь обезьян помочь собрать кукурузу? Где они?
Ань Чэнь ответил:
— Они пошли звать ещё друзей на помощь.
Дуань Синюй безжалостно высмеял:
— Всё ещё притворяешься? Думаешь, ты дрессировщик? Нашёл бы повод получше.
Ань Чэнь склонил голову, молча глядя на его насмешки, в душе ни малейшего волнения.
Дуань Синюй, видя его спокойствие, посмеялся немного, но потом ему стало скучно — это выглядело так, будто он сам ведёт себя глупо.
Он кашлянул, прикрыв рот кулаком, чтобы скрыть неловкость, и сказал:
— Давай поспорим: если тебе не удастся позвать обезьян на помощь, ты назовёшь меня папой. А если получится — я назову тебя.
Два года они с Ань Чэнем переругивались в сети, то один побеждал, то другой. При мысли о том, что можно заставить Ань Чэня назвать его папой, Дуань Синюй пришёл в восторг.
Ань Чэнь спросил:
— Хочешь быть моим сыном?
Дуань Синюй возразил:
— Не я хочу быть твоим сыном, а ты хочешь быть моим папой. — Тут он спохватился и хлопнул себя по губам: ну как можно было оговориться в такой момент!
Ань Чэнь с видом безысходности сказал:
— Раз уж ты так хочешь стать моим сыном, я согласен. Но предупреждаю: у меня денег нет, кормить тебя не буду.
Дуань Синюй закатил глаза:
— Сначала о себе побеспокойся. Ещё неизвестно, кто кого папой назовёт. Смотри, не отказывайся от своих слов, если проиграешь.
Ань Чэнь уверенно ответил:
— Я не проиграю.
Через двадцать минут Дуань Синюй взглянул на Ань Чэня с вызовом:
— Двадцать минут прошло, ни одной обезьяны. Давай, зови меня папой. — Его лицо сияло от возбуждения и радости.
Ань Чэнь сказал:
— Подожди ещё.
Дуань Синюй:
— Ладно, жду ещё десять минут. Посмотрим, что ты ещё выкинешь.
Он не прекращал срывать кукурузу, бормоча, потом вдруг вспомнил:
— Ты ведь не специально тянешь время, чтобы увильнуть от работы? Предупреждаю: если проиграешь, придётся сорвать ещё сто початков.
Ань Чэнь ответил:
— Хорошо.
Согласие было таким быстрым, что Дуань Синюй даже растерялся — он чувствовал, что Ань Чэнь что-то задумал.
Однако мысль о том, что тот назовёт его папой, грела душу.
【Умора, наша Синсин наконец-то отомстит.】
【Я жду, когда Ань Чэнь назовёт его папой, обязательно запишу.】
【Ань Чэнь — дурак, он проиграет. Интересно, будет ли отпираться?】
【По-моему, Дуань Синюй слишком добрый. Если Ань Чэнь проиграет, пусть на коленях зовёт папой.】
Прошло ещё десять минут — никаких изменений. Дуань Синюй снова поторопил:
— Ты даже время не назвал, не могу же я ждать вечно.
Ань Чэнь улыбнулся:
— Они уже идут.
Дуань Синюй посмотрел на безмолвный лес вдалеке:
— Кто идёт? Ни одной обезьяны.
Ань Чэнь не спеша повторил:
— Я сказал, они идут.
У капибар зрение слабое, но обоняние и слух очень острые. Хотя после попадания в книгу его зрение улучшилось, обоняние и слух сохранились.
Ань Чэнь слышал, как к ним бежит целая стая обезьян.
Дуань Синюй насмехался:
— Даже сейчас притворяешься? Что тебе дадут эти лишние пару минут? Будь я на твоём месте, мне было бы стыдно...
Не успел он договорить, как послышалось «чик-чирик, чик-чирик».
Он посмотрел в сторону леса и увидел бегущую обезьяну.
За ней — две, три...
Много обезьян — целая стая неслась с горы вниз. На глаз — не меньше сотни.
Сотня обезьян, несущихся вниз, — зрелище было ошеломляющим и невероятным.
Дуань Синюй стоял на кукурузном поле и видел, как стая несётся прямо на него. Он в панике, кубарем скатился на межу, вытер пот со лба и, ещё не придя в себя, схватился за сердце.
Он не боялся обезьян, но когда сотня зверей мчит на тебя — это пугает.
Даже когда обезьяны начали помогать срывать кукурузу, Дуань Синюй всё равно чувствовал, что это выглядит как-то нереально.
Неужели Ань Чэнь — как в романах, с встроенной системой, понимающий язык зверей и командующий зверьми? Царь зверей? Или крутой главный герой?
Он перевёл взгляд и увидел, что Ань Чэнь сидит на краю поля, чистит и жуёт кукурузу. На его голову запрыгнула белка и села там, грызя орех, а Ань Чэнь даже не отреагировал — продолжал жевать.
Дуань Синюй подумал: «Бред. С таким-то человеком, которому белка на голову села, он никак не может быть крутым героем».
Но он всё равно не унимался. Подошёл, присел и спросил:
— Ты что, знаешь язык зверей?
Ань Чэнь покачал головой.
Дуань Синюй:
— Тогда почему обезьяны тебя слушаются?
Ань Чэнь поднял голову от кукурузы:
— Наверное, я нравлюсь людям.
Дуань Синюй:
— Ну ты и нахал. Во всём шоу-бизнесе у тебя больше всего хейтеров и врагов.
Ань Чэнь взглянул на него и сказал:
— Ты проиграл. Зови меня папой.
Дуань Синюй: — ... Он тут же встал, улыбаясь смущённо:
— Э-э, пойду-ка я тоже кукурузу собирать. Одна голова хорошо, а две лучше.
Ань Чэнь:
— Ты не держишь слово. Ты — собачка.
Дуань Синюй развернулся на полпути, лицо расплылось в улыбке, как хризантема, и он сказал ласково:
— Давай помиримся. Забудем об этом, и я не буду вспоминать прошлое.
Ань Чэнь откусил кусок кукурузы, посмотрел на него своими миндалевидными глазами и спокойно произнёс:
— Дуань-собачка.
Дуань Синюй скрипнул зубами:
— Ань Чэнь, умей прощать.
Ань Чэнь снова откусил кукурузу и медленно повторил:
— Дуань-собачка.
Дуань Синюй был не прав, но уж точно не станет называть Ань Чэня папой — лучше убиться.
Боясь, что Ань Чэнь начнёт давить, Дуань Синюй прямо прыгнул в кукурузу, надеясь отвлечься работой.
Но только он протянул руку, чтобы сорвать початок, как обезьяна запрыгнула на стебель, пригнула его и быстро сорвала кукурузу сама.
Сорвав, она ещё и заверещала на Дуань Синюя, жестами показывая, чтобы он убирался.
Дуань Синюй не понял, что говорила обезьяна, но по её презрительному взгляду он понял: она считает, что он мешается.
Его оскорбила обезьяна.
Мало того, что он проиграл спор Ань Чэню, так теперь ещё и обезьяна его ни во что не ставит.
Дуань Синюй сломался. Он крикнул обезьяне с вызовом:
— Эй, обезьяна! Давай поборемся.