Глава десятая. Нельзя ли быть послушнее?
Среди примерных учеников у Чэн Гэ был репутация человека с покладистым характером и добрым нравом, что уж говорить о физкультурниках. К тому же Чэн Гэ умел держать язык за зубами и отличался терпимостью, поэтому многие друзья охотно доверяли ему свои тайны, и среди них было немало геев.
Сам он геем не был, но всегда относился к ним с уважением. Как-то раз один из его друзей-геев, изливая душу, обмолвился, что если вовремя не очиститься, может подняться температура.
Чэн Гэ умел разделять вещи: он был даже чрезмерно упрям, всегда раскладывая всё по полочкам. Ненавидеть Вэнь Лина — это одно, а довести его до горячки — совсем другое.
К тому же Чэн Гэ постепенно вспоминал сюжет книги: эта горячка, похоже, изначально должна была случиться с ним самим…
Вот только теперь их позиции поменялись, и заболевший, само собой, тоже сменился.
Вздыхая, Чэн Гэ был готов отвесить себе пощёчину, и не потому, что довёл Вэнь Лина до жара, а потому что его бесил собственный характер.
Если судить по тем ужасным вещам, что Вэнь Лин ему сделал, что значат эти его мелкие мучения?
Он мог бы просто уйти и оставить всё как есть, пусть бы Вэнь Лин хоть сдох, но этот маленький краснолицый в ванной словно приковал его к месту, не давая сдвинуться.
Если тот действительно умрёт, разве не получится, что он стал его убийцей? В любом случае, расстрелять должны были бы его, а не Вэнь Лина.
Чёрт, всё это грехи.
Чэн Гэ ущипнул Вэнь Лина за щёку и в сердцах несколько раз шлёпнул его, но тот никак не реагировал. Пришлось временно отказаться от плана остаться сухим, приподнять его и плотно закутать в полотенце.
Он уже собрался уходить, как вдруг его осенило: а не нужно ли… сначала его как следует отмыть?
Чэн Гэ изо всех сил потряс Вэнь Лина:
— Проснись, очнись.
Но маленький безумец, словно назло, не открывал глаз — мокрые ресницы слиплись, будто склеенные.
Чёрт, Чэн Гэ было и стыдно, и досадно. Он долго колебался, чувствуя себя нерешительным старикашкой, и в конце концов решил, что это совершенно ни к чему. У Вэнь Лина кожа лица и так толщиной с крепостную стену, а он ещё и без сознания — чего это он тут мнётся?!
С трудом уговорив себя, он вдруг обнаружил, что не может согнуть ноги, и без опоры на Вэнь Лина ему тоже не устоять.
В конце концов пришлось одной рукой придерживать Вэнь Лина, нагнуться и высвободить другую руку.
И тут выяснилось обстоятельство, которое поставило Чэн Гэ в неловкое положение.
Чэн Гэ решил, что уже почти всё сделал, можно заканчивать, как вдруг кто-то вцепился ему в волосы.
Чёрт, сердце Чэн Гэ ёкнуло.
Чего боялся, то и случилось.
Вэнь Лин совершенно не отдавал себе отчёта в своём состоянии: он только чувствовал, что тело горит, словно его охватил огонь. Этот жар отличался от того, что он испытывал несколько дней назад с Чэн Гэ, — он был таким же, как в детстве, и от этого становилось особенно невыносимо.
Он решил, что это из-за действий Чэн Гэ, а тот ещё и молчал. Тогда Вэнь Лин вцепился Чэн Гэ в волосы и, нахмурившись, спросил спросонья:
— Ты чего делаешь?
— …Доброе дело. — Чэн Гэ прокашлялся, прежде чем ответить.
Вэнь Лин нахмурился, схватил Чэн Гэ за руку и пожаловался:
— Не нравится.
Чэн Гэ помедлил и спросил его:
— Плохо?
— Ага, очень плохо. — Вэнь Лину было очень скверно, а его ещё и держали в кольце рук, не давая пошевелиться.
Не так, не так, всё было не так, как в прошлые дни. Вэнь Лин решил, что сегодня вечером его щенок слишком непослушен, и его нужно запереть и проучить.
Очки расположения: 17%
Очки расположения: 16,5%
Чэн Гэ недоверчиво уставился на Вэнь Лина.
Ты что творишь?! Ты вообще не разбираешься, где добро, а где зло, да? Я же помогаю тебе, и это неправильно?! Псих ненормальный!
— Не двигайся пока, — Чэн Гэ украдкой сделал два глубоких вдоха, выпрямился и смягчил тон, — у тебя жар, я помогаю тебе, не злись.
Неизвестно, понял ли его Вэнь Лин, но в конце концов тот лишь нахмурился и выдал:
— Не нравится!
Чэн Гэ ничего не оставалось, как попробовать последнее средство. Он сжал руку Вэнь Лина, притянул его в свои объятия и поцеловал в те места, которые, как он знал, нравились Вэнь Лину, стараясь вызвать у того приятные ощущения. Когда он заметил, что брови Вэнь Лина разгладились, он тут же принялся уговаривать:
— Не злись, ладно?
Вэнь Лин ничего не ответил, но очки расположения перестали падать.
Чэн Гэ быстро закончил с остальным, ухитрившись вымыть Вэнь Лина до того, как тот успел разозлиться, закутал его в полотенце и отнёс в спальню.
В ванной он этого не замечал, но в комнате отчётливо почувствовал, что температура Вэнь Лина пугающе высока.
Градусов сорок, не меньше, как бы не сжёг себе мозги, подумал Чэн Гэ. Маленький безумец и так неуправляемый, а если ещё и свихнётся от жара, будет совсем невмоготу.
— Тебе нужно к врачу, уколы ставить.
Вэнь Лин свернулся калачиком, веки и уголки глаз покраснели от жара, но он всё равно упрямился до последнего:
— Не пойду к врачу, не буду делать уколы!
Чэн Гэ, воспользовавшись тем, что Вэнь Лин его не видит, закатил глаза:
— Тогда не тупи.
Вэнь Лин замолчал и свернулся ещё плотнее. Впрочем, Чэн Гэ показалось, что он услышал недовольное фырканье.
Но оно было слишком тихим и непохожим на то, что мог сделать маленький безумец, поэтому Чэн Гэ не был уверен, не почудилось ли ему.
Чэн Гэ было лень спорить с Вэнь Лином. Жизнь и смерть — в руках судьбы, богатство и знатность — на воле небес. В конце концов, он сделал всё, что мог, и просто спросил:
— Здесь есть лекарства?
Вэнь Лин словно не слышал его вопроса, даже не соизволил ответить, но Чэн Гэ мог поклясться, что маленький безумец прекрасно всё слышал. Он просто зарылся головой в одеяло, намеренно игнорируя его, словно затаил обиду и дуется.
До чего же бесит.
Чэн Гэ действительно не хотел, чтобы Вэнь Лин свихнулся от жара — тогда страдать придётся ему самому. Пришлось вытащить его из-под одеяла, приняться за те ласки, которые нравились маленькому безумцу, и уговаривать:
— Скажи что-нибудь.
— Сначала ответь мне, ладно?
То ли от слабости, вызванной жаром, то ли по другой причине, Вэнь Лин весь прильнул к груди Чэн Гэ и медленно ответил:
— Есть.
— Где лежат? — Чэн Гэ прикоснулся губами к веку Вэнь Лина. На самом деле это было очень небрежно.
Но тот, кого никогда так не ласкали, не заметил подвоха.
— В ящике.
— В каком ящике? — Чэн Гэ небрежно провёл рукой по спине Вэнь Лина.
— …В гостиной.
Чэн Гэ сначала положил ему на лоб влажное полотенце, а когда увидел, что тот угомонился, пошёл в гостиную искать лекарства.
Лекарств оказалось немного, но достаточно. Чэн Гэ взял ибупрофен, налил стакан тёплой воды и вернулся в спальню.Он вытер Вэнь Лину лицо влажным полотенцем, затем приподнял его:
— Открывай рот, пей лекарство.
Он поднёс стакан к самым губам Вэнь Лина, но тот так и не соизволил открыть свой драгоценный рот.
Тьфу.
Чэн Гэ страшно раздражал этот человек, но при мысли о том, что маленький безумец сгорает от жара не без его участия, ему пришлось сдаться.
— Нельзя ли быть послушнее? — Чэн Гэ несколько раз помассировал поясницу Вэнь Лина, стараясь говорить как можно мягче.
Прошло несколько секунд, Чэн Гэ уже был готов взорваться, и только тогда Вэнь Лин наконец открыл рот и проглотил лекарство.
Прямо как осёл: пока не пнёшь, не сдвинется с места.
Устроив Вэнь Лина поудобнее, Чэн Гэ захотел пойти принять душ, но маленький безумец всё цеплялся за его одежду и не желал отпускать.