Глава 13 Веди себя прилично
Не зная, проснулся Вэнь Лин или нет, тот тихо поскуливал, а потом, запрокинув голову, поцеловал его в щеку.
Кажется, это был первый раз, когда маленький безумец поцеловал его сам — раньше всегда приходилось ждать, пока Чэн Гэ проявит инициативу, Вэнь Лин лишь принимал.
Но именно это делало Чэн Гэ ещё более неуютно.
Он не мог забыть того, что Вэнь Лин с ним сделал, и ненависть не угасала; он не собирался становиться мягче к Взрослому Вэнь Лину из-за жалости к маленькому Вэнь Лину.
Одно к одному — Чэн Гэ не был причастен ни к одной из трагедий Вэнь Лина.
Тот Чэн Гэ, что дразнил и обижал Вэнь Лина, был Чэн Гэ из книги, а не он.
К тому же, если следовать принципу «око за око», Вэнь Лин мог бы запросто нанять кого-то или причинить ему равноценный вред в отместку.
Но запирать человека и истязать до полусмерти — по мнению Чэн Гэ, Вэнь Лин перегнул палку.
Более того, сейчас вся месть Вэнь Лина обрушилась на него! С какой стати? Он ничем не обязан Вэнь Лину.
Однако с нынешним Вэнь Лином Чэн Гэ ничего не мог поделать — человек ведь ещё не пришёл в себя, как с ним спорить? А если снова разозлить маленького безумца, то хорошего не жди.
Чэн Гэ придержал беспокойные руки и рот Вэнь Лина.
— Веди себя прилично.
Он взял лицо Вэнь Лина в ладони, возвращая контроль себе, и поцеловал того в уголок глаза, в кончик носа.
[Очки расположения: 20%]
[Очки расположения: 21%]
[Очки расположения: 22%]
Брови Чэн Гэ невольно приподнялись — так быстро растёт?
Неужели эффект утешения удваивается из-за того, что маленький безумец сейчас слишком уязвим и чувствителен?
Не придумав объяснения, Чэн Гэ перестал ломать голову и сосредоточился на процессе; к тому времени, как Вэнь Лин уснул, очки расположения уже поднялись до 24%.
Почувствовав, что человек в его объятиях наконец заснул, Чэн Гэ с облегчением выдохнул. Его самого клонило в сон до смерти, и вдруг, когда напряжение спало, он уснул меньше чем через две минуты.
С того дня Чэн Гэ явно заметил, что Вэнь Лин стал более липким.
Теперь Вэнь Лин постоянно вертелся у него перед глазами, любил физический контакт, хотя раньше маленький безумец вёл себя иначе.
У всего есть две стороны.
С одной стороны, перемена в Вэнь Лине вызывала у Чэн Гэ дискомфорт.
К тому же этот тип становился всё хитрее — он различал, когда к нему относятся спустя рукава, а когда просто делают вид; и, конечно, больше всего любил, когда к нему относились без всякого притворства. Это ужасно раздражало Чэн Гэ.
Кроме того, временами Вэнь Лин вёл себя очень странно; невозможно было понять, о чём он думает, и Чэн Гэ даже не мог определить, притворяется тот или нет.
Например, однажды Чэн Гэ решил, что волосы отросли, попросил у Вэнь Лина ножницы, чтобы подстричься, и очки расположения Вэнь Лина тут же упали на пару процентов — видимо, тот заподозрил неладное.
Когда Чэн Гэ, раскрыв ножницы, пробно прикоснулся острым лезвием к запястью Вэнь Лина, выражение лица того стало возбуждённым.
— Псих, — без слов сказал Чэн Гэ и начал стричься сам. В комнате не было зеркала, пришлось подойти к окну.
Но стекло в окне было мутным, так что в итоге он понятия не имел, что у него получилось.
Кстати о зеркалах: когда он впервые взглянул в окно, то заметил, что книжный Чэн Гэ очень на него похож, почти один в один. Чэн Гэ даже начал подозревать, что переместился он сам.
Однако на его груди появилась маленькая красная родинка, которой раньше не было.
Чэн Гэ всегда считал это довольно странным, но расспросы 001 ни к чему не привели, так что он забил.
Закончив стричься, Чэн Гэ заметил, что Вэнь Лин неотрывно следит за его манипуляциями, даже засмотревшись, будто никогда не видел, как кто-то стрижётся.
Тогда Чэн Гэ подумал: у Вэнь Лина такие длинные волосы, можно и ему подстричь, глядишь, и очки расположения поднимутся. Он потащил Вэнь Лина в туалет.
Навык стрижки Чэн Гэ отточил ещё в старшей школе — ходить в парикмахерскую было дорого, и, чтобы сэкономить, он решил стричься сам.
Сначала он носил ёжик, но для него нужна была электрическая машинка, которая тоже стоила денег, поэтому Чэн Гэ отрастил волосы подлиннее и собрался стричь «каскад».
Первый раз вышло ужасно — одноклассники подшучивали над ним несколько недель. Внешне он делал вид, что ему всё равно, но в душе очень переживал.
Он тайком искал в интернете уроки по стрижке и долго тренировался, пока не научился делать красивую «каскадную» стрижку.
Так что с этим делом он управлялся вполне сносно.
Но стричь Вэнь Лина так же, как себя, он не захотел — и сделал тому «кастрюльку», вроде тех, что носят младшеклассники.
Вэнь Лин выглядел с этой «кастрюлькой» до жути глупо, казался совсем ребёнком, и Чэн Гэ с трудом сдерживал смех. Однако Вэнь Лин не понимал, что над ним смеются, и тоже засмеялся.
То был не тот жуткий смех, а мягкий, радостный. Когда маленький безумец так делал, Чэн Гэ сразу вспоминал сны Вэнь Лина, вспоминал маленького Вэнь Лина.
Почему-то становилось немного стыдно.
И тут Вэнь Лин, будто нарочно или случайно, подлил масла в огонь: провёл рукой по волосам и с недоумением спросил:
— Почему у тебя стрижка рваная, а у меня ровная?
Чэн Гэ ничего не оставалось, как ответить:
— Я ещё не закончил.
И принялся доделывать стрижку. Провозился минут двадцать — результат вышел даже лучше, чем его собственная стрижка; любой парикмахер похвалил бы за идеальный «рваный каскад».
В общем, всё было так: Вэнь Лин временами тупил, и тогда Чэн Гэ, вспоминая его маленьким, легко смягчался. Что за ерунда?
Раздражает.
С другой стороны, очки расположения росли легко — время от времени обнять, поцеловать, и показатели поднимались.
Чэн Гэ также заметил, что за близость прибавка была небольшой, а вот за проявленную заботу и внимание очки росли куда заметнее.
Например, если он специально готовил для Вэнь Лина жареный рис с яйцом или лапшу с яйцом и зеленью, или варил кашу для желудка и просил того беречься, или после массажировал поясницу, или поправлял одеяло — маленький безумец очень любил притворяться спящим, то ли из-за чуткого сна, то ли из-за чего ещё.
Вэнь Лин больше не пугал его ножами и электрошоковым ошейником, как в начале.
Иногда Чэн Гэ, разозлившись, капризничал или отделывался формальными ответами, но Вэнь Лин лишь говорил, что тот «непослушный», и на этом всё заканчивалось, или Чэн Гэ нужно было немного его успокоить, и инцидент исчерпывался.
Короче говоря, за это время Вэнь Лин его не наказывал.
Нет, был один случай.
Чэн Гэ сказал, что хочет учиться, и спросил, не найдётся ли книг. Маленький псих снова что-то неправильно понял и запер его в лаборатории.
Опять талдычил что-то про «не уходи», «навсегда останься со мной». Чэн Гэ и так бесило, что его заперли, а Вэнь Лин ещё и крутился перед глазами — злость только усиливалась.
Он схватил парня и сразу перешёл к делу, вынуждая маленького безумца освободить его от пут.
В таких делах Вэнь Лин ни за что не соглашался себя обделять — ему нужно было обязательно получить удовольствие, и он мог временно забыть обо всём остальном.
А Чэн Гэ уже досконально изучил все слабые места Вэнь Лина.
Он нарочно промурыжил его минут двадцать.
Потом верёвки ослабли, они вышли из лаборатории, и Чэн Гэ всё равно не успокоился, пока не «поиздевался» над парнем.
В конце концов вопрос с учёбой решился — и всё благодаря его собственным стараниям.
Более того, их отношения стали настолько терпимыми, что они даже могли вместе заниматься делами в гостиной: Чэн Гэ корпел над учебой, а Вэнь Лин рисовал. Чэн Гэ даже посчастливилось оценить работы Вэнь Лина.
Как сказать? Очень изысканно. Он мало смыслил в живописи и не мог найти изъянов, но и цветовая гамма, и композиция были чрезвычайно странными; если долго смотреть, становилось жутковато.