Глава 8. Нельзя!
Чэн Гэ и без того был мстительным, а с учётом возможности повысить очки расположения, он стал вести себя ещё более развязно и бесстыдно.
Очки расположения 8%.
Очки расположения 8,5%.
Чэн Гэ решил, что настал подходящий момент. Он поцеловал Вэнь Лина в кончик носа.
— Помоги мне снять это, пожалуйста. Мне же ничего не видно, когда завязано.
Вэнь Лин снова не ответил ему.
Чэн Гэ не сдавался. Он сократил расстояние между ними, придвинувшись к Вэнь Лину вплотную. Когда он говорил, вибрация от его грудной клетки передавалась им обоим.
— Так и оставайся, — наконец соизволил заговорить Вэнь Лин. Голос его словно бы слегка дрожал.
— Я же ничего не вижу, — нарочно тянул время Чэн Гэ, — поэтому не могу.
Похоже, маленький безумец очень хотел этого, а поскольку он всегда ставил собственные желания превыше всего, Чэн Гэ его дразнил и тянул. В конце концов Вэнь Лин и правда снял повязку, закрывавшую Чэн Гэ глаза.
В глазах у Чэн Гэ внезапно вспыхнул свет. Он зажмурился, а потом снова открыл глаза и несколько секунд молча изучал Вэнь Лина.
Вэнь Лин больше не был похож на прошлые разы — на того, кто сидит безучастно, будто ничего не понимает.
Его ресницы были влажными, уголки глаз покраснели, глаза будто затянуло дымкой, в них читалась растерянность. Губы были ярко-алыми, щеки порозовели, не было той обычной бледности.
Он стал похож на юношу с алыми губами и белыми зубами.
Объективно говоря, у маленького безумца было лицо, способное очаровать кого угодно — и мужчину, и женщину. Оно, вероятно, очень притягивало, особенно в такие моменты.
Но это лишь объективно. Субъективно же Чэн Гэ чувствовал лишь отвращение к Вэнь Лину и к самому себе.
Казалось, Вэнь Лин умел теперь больше, чем раньше: он мог обнимать его, мог хватать его за одежду.
— А эту штуку, которая бьёт током, тоже снимешь, хорошо? — голос Чэн Гэ был очень тихим, словно он уговаривал, но в нём звучала и угроза: — Иначе ничего не выйдет.
Вэнь Лин колебался очень долго, но в конце концов действительно помог Чэн Гэ снять ошейник с детектором лжи.
Чэн Гэ наконец-то понял: чтобы договориться с Вэнь Лином, нужно доставить ему удовольствие и говорить о том, что касается его выгоды, — только тогда он будет слушать.
…
Чэн Гэ нарочно дразнил Вэнь Лина, в его голосе слышалась наигранная жалость и намёк:
— Если бы ты отрубил мне ноги, я бы не смог делать это вот так.
Вэнь Лин захлопал глазами. По какой-то причине он тоже нахмурился, глядя на Чэн Гэ, но так и не произнёс ни слова, не дал никакого обещания.
Чёрт! Мямля! Чэн Гэ уже начинало тошнить от Вэнь Лина.
Он внезапно встал, но не придержал парня, заставив маленького безумца выпутываться самому.
На этот раз Вэнь Лин научился без подсказок: он обхватил Чэн Гэ, словно коала — дерево.
Голос Чэн Гэ звучал так, будто он уговаривал, в нём слышалась искренняя печаль и сожаление:
— И так тоже нельзя.
— Если я лишусь ноги, мне будет очень больно, — он замолчал и поцеловал Вэнь Лина в шею, в щёку. Долго тёрся о него, прежде чем продолжить: — И так тоже будет нельзя, потому что это ты её отрубишь. Я буду тебя бояться, не смогу совладать с собой и стану держаться от тебя подальше.
— Тогда уже ничего нельзя будет.
— Не надо! — Вэнь Лин наконец соизволил отреагировать. Голос его звучал так, будто он дулся: — Нельзя.
Чэн Гэ, хоть и был взволнован, но всё же подавил эти эмоции. Голос его звучал очень спокойно, как будто он спрашивал о чём-то незначительном:
— Тогда ты больше не будешь отрубать мне ноги?
Вэнь Лин долго смотрел в глаза Чэн Гэ, не отвечая.
Чэн Гэ опустил голову, прижал затылок Вэнь Лина к себе и поцеловал его. Он намеренно давил на то, что было тому приятно:
— Мне будет больно и страшно. И тогда этого не будет.
— …Тогда ты должен навсегда остаться со мной, быть рядом, — наконец сдался Вэнь Лин.
— Я навсегда останусь с тобой, — Чэн Гэ придержал Вэнь Лина, одновременно радуясь, что заставил его снять ошейник, так как ему было стыдно. Иначе сейчас детектор лжи пищал бы не переставая.
Удара током он ни за что не хотел бы испытать снова.
— Так отрубишь? — снова спросил Чэн Гэ.
— Нет.
Чэн Гэ улыбнулся, выдохнул с облегчением и поцеловал покрасневший влажный уголок глаза Вэнь Лина.
— Какой послушный. Получишь награду.
Вэнь Лин крепко обнял Чэн Гэ. Ему казалось, что что-то не так, что что-то поменялось местами, но ощущения в этот момент ему слишком нравились, мозг не мог ни о чём думать, все мысли и взоры были прикованы к Чэн Гэ.
…
Чэн Гэ и представить не мог, что в итоге ему придётся так унижаться и умолять. И уж тем более он не думал, что Вэнь Лин окажется настолько сластолюбивым — в книге об этом не было ни слова!
Целых два дня.
Хотя каждый раз, вспоминая об этом, он испытывал стыд и невероятные ощущения, но в итоге ему удалось поднять очки расположения до 15,5%, а ещё избавиться от железной цепи.
Вспоминая вздорные мысли и поступки маленького безумца, Чэн Гэ одновременно злился и боялся. Мало ли, какую часть его тела тот решит отрезать в один прекрасный день!
Подняв очки расположения, Чэн Гэ той же ночью купил предметы: одну ложь и одно исключение урона — на всякий случай.
Кто знает, когда этот псих снова сорвётся? Тупая дубина! Вот когда он станет здесь хозяином и перевернёт ситуацию, тогда он вернёт все унижения!
Чокнутый ублюдок!
Ругаясь про себя, Чэн Гэ жарил на сковороде яйца. Два дня безудержного веселья, ели они очень мало, и сейчас Чэн Гэ умирал с голоду.
Маленький безумец Вэнь Лин, наоборот, был доволен: он просто заснул, и спал крепче, чем когда-либо прежде.
Чэн Гэ не выдержал и пнул его пару раз, но Вэнь Лин даже не проснулся.
Судя по освещению, было, наверное, около полудня. У Чэн Гэ не было телефона, он не мог выйти. Ему оставалось только найти в холодильнике два последних яйца и остатки риса, чтобы приготовить жареный рис.
Чэн Гэ начал сам себя обеспечивать ещё в старших классах, с первого года обучения.
Взнос за обучение он оплатил последними сбережениями, оставленными родителями. Днём ходил на занятия и тренировки, а по ночам работал в круглосуточном магазине, где ему давали еду и жильё.
В ночное время покупателей в магазине было мало, и Чэн Гэ иногда брал заказы в интернете, играя в игры.
В то время общее время его сна в сутки, разбитое на урывки, не составляло и пяти часов.
Позже, работая летом и зимой, постоянно подрабатывая, экономя на всём, он копил деньги. К тому времени, когда он перешёл на второй год старшей школы, он снял небольшую комнату в домике подальше от школы. Он бросил все подработки и полностью сосредоточился на подготовке к вступительным экзаменам.
Он готовил себе сам — так было гораздо дешевле и удобнее. Можно было сварить один раз и решить проблему с едой на весь день. Именно тогда он и научился готовить. Не скажешь, что его кулинарное мастерство было выдающимся, но по цвету, аромату и вкусу всё было на высоте.
Поэтому, даже если у Вэнь Лина не нашлось ни лука, ни перца, Чэн Гэ смог сделать жареный рис с яйцом таким ароматным.
Выложив рис на тарелку, Чэн Гэ, прихрамывая, вышел с ней из кухни.
Хоть он и был очень осторожен, некоторые движения неизбежно задевали раны.
На самом деле, все эти два дня он боялся, что его ноги вообще откажут…
Но стоило ему выйти из кухни, как он увидел виновника торжества, сидящего на диване и сонно глядящего на него.
Маленький безумец в итоге уснул здесь, на диване в гостиной.
Когда Вэнь Лин снял с него цепи, Чэн Гэ ни минуты не хотел оставаться в той страшной, жуткой комнате. Он тут же перенёс парня в гостиную.
И тогда Чэн Гэ, что бывало редко, порадовался, что Вэнь Лин такой лёгкий. Иначе его тяжело раненная нога вряд ли смогла бы его удержать.