Пэй Пиньфан надула губы:
— Нет, не хочу! Я целыми днями сижу дома, уже плесенью покрываюсь! — К тому же на охоте можно увидеть Третьего принца, так что она ни за что не останется дома.
Пэй-сян, понимая, что её не переубедить, только молвил:
— Ну хорошо, но обязательно береги себя!
Повернувшись к Шан Тунцзы, стоявшей рядом с Пэй Пиньфан, он сказал уже строгим тоном:
— Помни: превыше всего безопасность госпожи. Ясно?
Шан Тунцзы поспешно кивнула:
— Ясно.
Пэй Пиньфан взглянула на Шан Тунцзы, и по её виду чувствовалось, что ей не по душе такое поведение отца:
— Отец, ты слишком уж волнуешься! Не пугай Тунцзы! — Тунцзы была её единственной подругой с детства, и Пиньфан не желала, чтобы отец так грубо обращался с ней.
Пэй-сян посмотрел на Пэй Пиньфан, и на лице его вновь появилась улыбка, будто он и правда умел менять выражение как по волшебству:
— Ладно-ладно, отец понял.
Шан Тунцзы, глядя на эту сердечную сцену, вдруг остро почувствовала тоску по своим родителям. Она тоже была ребенком, которого баловали, и теперь не знала, сможет ли вернуться в современный мир, к своей семье.
В этот момент она, кажется, поняла, откуда у Пэй Пиньфан взялся такой вздорный характер.
Янь Юйцзян сегодня был одет в тёмный охотничий костюм, что придавало ему очень юный вид. Он стоял неподалёку, и взгляд его всё время был прикован к лицу Шан Тунцзы. Видя её печаль и уныние, он почувствовал, как сердце его сжалось. Неужели и она способна грустить? И почему ему так больно за неё? Ему даже захотелось её утешить.
Он очнулся от своих мыслей, только когда Шан Тунцзы и Пэй Пиньфан уже сели в карету.
— Янь Юйцзян! Чего встал как вкопанный? Погоняй лошадей! — крикнул ему какой-то слуга.
Да, ему тоже предстояло ехать на охоту — как жениху Пэй Пиньфан. Но сейчас его обязанностью было править каретой.
Правил лошадьми и горько усмехался сам себе: «Янь Юйцзян, очнись! Ты сам в такой беде, что едва можешь о себе позаботиться, а ещё смеешь жалеть других? С ума сошёл!»
Брови юноши, чёткие и решительные, невольно сжались, глубокие глаза налились кровью, ресницы увлажнились — это было одновременно жалко и красиво.
У охотничьих угодий император Чжао, облачённый в золотистые шелка, величественно восседал в своей повозке. Лицо его было бесстрастным, но от него исходила такая аура, что все невольно трепетали:
— Зачитывай указ.
Все склонились в поклоне.
Один из евнухов, сдавливая горло, закричал высоким голосом:
— Указ государя! На этой охоте превыше всего ценить мир! Запрещается наносить увечья и чинить смуту. Ослушникам — смерть! Кроме того, тот, кто добудет больше всех добычи, получит сто лянов золота, сто отрезов шёлка и право исполнить одно желание. Да будет так!
Все в один голос:
— Принимаем указ!
После этого участники разъехались в разные стороны, каждый занялся поисками дичи.
Третий принц Чу Чжэи и Пэй Пиньфан обменялись многозначительными взглядами, и вскоре они уже тайно встретились вдвоём.
Шан Тунцзы хотела дать Пэй Пиньфан совет, но та ушла так быстро, что не услышала её оклика.
Шан Тунцзы покачала головой. Ну и прилипчивые же они! В оригинале Третий принц был сыном любимой наложницы, и хоть слыл большим ловеласом, после женитьбы на Пэй Пиньфан несколько остепенился. По крайней мере, и слова поперёк не скажет, и удара не нанесёт. В некотором смысле только он и мог вынести вздорный нрав Пэй Пиньфан, так что они были друг другу под стать.
Если бы в начале Пэй Пиньфан не обошлась с Янь Юйцзяном так жестоко, они, возможно, и правда могли бы прожить вместе всю жизнь.
Подумав об этом, Шан Тунцзы огляделась. Странно, куда же делся Янь Юйцзян?
Скоро столичные аристократы начнут его задирать, и тогда главная героиня снова явится спасительницей и окончательно покорит сердце Янь Юйцзяна!
В оригинале Янь Юйцзян влюбился в Чу Юньси с первого взгляда, а со второго — пал окончательно!
Значит, эта встреча станет для них второй!
Стоп! Она чуть не забыла о главном! Она уже всё продумала: она пришла спасать главную героиню!
В книге Второй принц Чу Юньчэ устроил в чаще засаду из убийц, чтобы прикончить наследного принца Чу Фаньцзэ. И как раз в это время главная героиня была вместе с Чу Фаньцзэ. В отчаянный момент она закрыла его собой. Если бы не её главногеройская неуязвимость, её бы убили на месте!
А Шан Тунцзы давно придумала план: она сама будет той, кто закроет наследного принца собой! Ей очень хотелось предупредить Чу Юньси о засаде, но, поразмыслив, она поняла: никаких доказательств у неё нет, ей никто не поверит, и, чего доброго, её же и казнят на месте!
Другое дело — принять удар на себя! Так она заслужит благосклонность героини, крепко ухватится за её поддержку. А потом, когда Янь Юйцзян захочет её убить, героиня непременно заступится! Ради героини Янь Юйцзян, как бы ни ненавидел свою невесту, не посмеет легко отнять у неё жизнь!
К тому же, насчёт удара ножом Шан Тунцзы подготовилась — прикрепила под одеждой толстую железную пластину! А если потом кто спросит, скажет: она трусиха и бережёт себя, впервые на охоте, потому и взяла железную пластину для защиты!
Хи-хи-хи... Шан Тунцзы почувствовала себя гением и не удержалась от смеха:
— Ха-ха-ха... — правда, смех вышел... немного зловещим и глуповатым.
Нельзя медлить! Скорее искать главную героиню!
Янь Юйцзян и вправду был окружён толпой богатых юнцов. Выражение его лица было ледяным, но он ни разу не удостоил их взглядом:
— Император Чжао только что сказал: тем, кто чинит смуту, — смерть!
— Пф! — Сун Сюй, сын министра работ, стоявший во главе, фыркнул: — Слышали? Что он сказал?
Другой из компании подхватил:
— Этот парень нам угрожает.
Остальные тоже распустили языки:
— До чего же он забавный! Всего лишь пёс нашей великой империи Чжао, а никак места своего не найдёт!
Сун Сюй, глядя на безупречное лицо Янь Юйцзяна, злобно усмехнулся:
— И какой прок от такой красоты? Его и то сосватали за дочку из резиденции Пэй. Тьфу! Туда ли он лезет?! Слышал я, госпожа Пэй его вообще за человека не считает! Каждый день муштрует, как собаку! Нет, живёт хуже собаки! Ха-ха-ха...
— И правда! Поглядите на него — рабская душонка! А ещё принц государства Ли! Тьфу! Тоска!
Сун Сюй смотрел, как Янь Юйцзян молчит, не проронив ни слова, и лицо у него такое, будто он их вовсе не замечает. В нём тут же вскипела злоба, и он приказал остальным схватить его.
Вшестером они, конечно, были не чета Янь Юйцзяну, но он привык к унижениям и хорошо знал, чем чревато сопротивление...
Он пробовал бунтовать. Когда он только прибыл в государство Чжао, он попытался. И в ответ получил лишь ещё более жестокие побои! Потому что за его спиной не было никого, кто бы помог, да и не нашлось бы желающих!
В этот миг перед его глазами возникла сияющая улыбка Шан Тунцзы. Он надеялся, что она появится и заступится за него. Но в то же время боялся этого. Она такая же слабая, как и он. Если она придёт, то разделит с ним унижения... Он не хотел этого! Быть может, в этой преисподней достаточно и его одного.
Янь Юйцзян позволил им схватить себя за руки.
Сун Сюй, сияя самодовольной улыбкой, сказал:
— А давай-ка так. У меня сегодня хорошее настроение. Раз уж ты горазд быть псом, может, поползаешь на четвереньках и пару раз тявкнешь? Если послушно сделаешь, что скажу, я тебя отпущу. Ну как?