— Я умерла?
— Пока нет.
Сброшенная с обрыва так называемой хорошей подружкой, и всё ещё жива?
Линь Сяонуань отряхнула с себя неизвестно когда надетый цельный кожаный комбинезон и, глядя на колышущуюся перед ней серую взвесь, смирилась.
— Ладно, раз уж я здесь, покажи, что это за задание. Извлечь… семь эмоций и шесть желаний… из десяти человек?
— Можешь понимать это как извлечение нитей чувств из десяти человек.
— Я поняла. Но за несколько сотен лет что, никто не преуспел?
— Нет. Никто не дошёл до последнего шага.
— Быть такого не может. Может, проблема в тебе?
Колышущаяся серая взвесь была прародителем, которому поколения жрецов её семьи поклонялись. Было известно только, что он мужского пола, не имел ни формы, ни имени.
Сейчас прародитель решительно отрицал свою причастность к неудаче задания.
— Невозможно.
Линь Сяонуань скривила губы, в душе усмехаясь.
— Собирать семь эмоций и шесть желаний для тебя — это задание, которое получал каждый жрец семьи Линь.
— Ты столько лет пробыл в нашей семье, накопил столько денег, воспитал столько людей, но ни один не преуспел!
— Можно представить, насколько это задание сложное! Тебе не стоит добавить ставки?
Серая взвесь медленно колыхнулась несколько раз, словно её захлестнули эмоции.
Амплитуда колебаний быстро стабилизировалась, она вернулась к прежнему виду и бесстрастным тоном пригрозила Линь Сяонуань.
— Если ты не примешь задание, я закрою пространство системы и отправлю тебя обратно на высоту 1684 метра. Когда упадёшь на землю, ты превратишься в лужу дымящегося фарша.
Линь Сяонуань развела руками, показывая полное безразличие.
— Как хочешь.
— Выполнишь задание — не только останешься жива, но и получишь банковскую карту жреца.
— Я же не знаю пароль…
— Пароль я знаю.
Линь Сяонуань взглянула на него с подозрением.
— Правда?
Прародитель слегка качнулся в сторону, не ответив прямо, и перевёл разговор на другое.
— Остаток — 2 миллиарда.
Линь Сяонуань резко вдохнула, выпучив глаза в изумлении.
— Ско-олько?
— 2 миллиарда.
Линь Сяонуань сглотнула и тут же подняла руку, заверяя его.
— Прародитель, это задание предназначено для меня. Поверьте, я обязательно справлюсь с этой нелёгкой миссией!
Линь Сяонуань считала, что должна принять это задание, иначе ей придётся столкнуться с концом в виде превращения в кучу разорванной плоти.
Она клялась небесам, что её мотив — отнюдь не те призрачные 2 миллиарда!
Прародитель не стал тратить время на пустые слова и сразу же подключил её к первому миру, предупредив на прощание.
— Линь Сяонуань, обязательно помни, что ты — система, и не позволяй себе лишних мыслей.
— Первый носитель зовётся Се Ушан. Как только нить чувств будет у тебя, я появлюсь снова.
Прародитель исчез.
Линь Сяонуань опустила руку, уголки её губ предательски поползли вверх.
Должно быть, при жизни прародитель был честным человеком — судя по записям, он за несколько сотен лет не только никого не убил, но и ни разу не солгал.
2 миллиарда — это правда!
Если она выполнит задание, то не только останется жива, но и получит свалившиеся с неба 2 миллиарда!
Нужно ли будет беспокоиться о второй половине жизни?
И о следующей жизни тоже не придётся беспокоиться!
При одной мысли об этом она почувствовала прилив сил.
Побродив по пространству системы, она открыла вид от камеры и начала смотреть в реальном времени.
В объективе камеры на бетонном полу лежал обнажённый по пояс, залитый кровью мужчина. На нём была толстая пеньковая верёвка, завязанная на редкость соблазнительным узлом.
Линь Сяонуань взглянула и тут же отвернулась, сложив руки в молитвенном жесте.
— Амитабха! Амитабха! Форма — это пустота, пустота — это форма!
Этот человек не был Се Ушаном. У неё была фото Се Ушана крупным планом, и тот выглядел иначе.
Парень на полу, казалось, с трудом терпел боль. Его кадык дёргался вверх-вниз.
— Глава дворца, не могли бы вы выбрать другое место…
— Ты в первый раз?
Низкий голос прозвучал так, словно он был прямо у уха. Звук был глубоким и медленным, казалось, сдерживал невыразимые эмоции.
Линь Сяонуань по золотым волосам, то и дело мелькавшим в кадре, догадалась, что говорящий — её носитель, Се Ушан.
— Я поступил в ученики больше месяца назад, сегодня первый раз.
— Потерпи, ничего страшного, не умрёшь.
Носитель всхлипывая утешал парня. В то же время в кадре появилась тонкая, сильная рука.
Эта рука сжимала осколок фарфора и, не колеблясь, провела им по уже кровавому месту на ключице обнажённого ученика.
И при этом голосом, полным раскаяния, извинилась перед ним.
— Прости… я, я не могу себя контролировать…
Линь Сяонуань хотела было что-то сказать, но, что-то вспомнив, быстро замолчала.
Она не знала, есть ли у неё, как у системы, баг бессмертия.
Прародитель бросил её сюда даже без подсказок. Она пока не очень разбиралась в своих нынешних функциях и не решалась действовать опрометчиво.
Вдруг какой-нибудь крутой персонаж прикончит её, и тогда при возвращении ей придётся разбиться вдребезги.
У неё ещё было наследство в 20 миллионов юаней, так просто погибать нельзя.
— А-а-а-а!
Голый ученик вдруг вскрикнул от боли.
Её дорогой носитель тут же прижал дёргающееся тело и начал извиняться.
— Прости, прости… я не нарочно.
Слушая искренний тон Се Ушана и наблюдая за его руками, Линь Сяонуань было очень любопытно, какое у него выражение лица.
Она шевельнула мыслью, изменила угол обзора камеры и увидела, что у Се Ушана за спиной развеваются золотые волосы, он плачет и одновременно улыбается, а в руке держит осколок фарфора, которым водит по телу ученика.
В этом сложном выражении лица угадывалось подавленное безумие.
Ученик вдруг громко крикнул: — Глава дворца, давайте на полную! Я выдержу!
Се Ушан замер, на лице отразилось замешательство.
Сквозь слёзы он несколько мгновений всматривался в парня, будто пытаясь запечатлеть его образ в памяти.
Ученик под его взглядом вдруг протянул руку и обхватил своё обнажённое тело.
Тут только Линь Сяонуань заметила, что пеньковая верёвка на нём неизвестно когда была перерезана.
Он набрался смелости и слабым голосом напомнил Се Ушану.
— Только не забудьте: один разрез — один лян серебра…