Цзян Жо потерлась щекой о плечо Шэнь Цинхуэя и тихо оправдывалась:
— Ай, босс, у тебя такая отличная фигура, я не удержалась.
Шэнь Цинхуэй хотел рассердиться, но вид капризничающей Цзян Жо не дал ему этого сделать:
— …в последний раз.
Цзян Жо, пользуясь моментом, с жалостливым видом посмотрела на него большими глазами:
— А правда-правда больше нельзя потрогать?
Шэнь Цинхуэй, боясь, что смягчится, отвел взгляд и промолчал.
Цзян Жо сочла это за молчаливое согласие и не только потрогала его талию, но и заодно провела рукой по прессу спереди.
Лицо Шэнь Цинхуэя мгновенно покраснело, в холодных глазах появилась доля гнева:
— Ты… когда уже закончишь?
— Босс, я знаю, ты у меня самый лучший… Давай так: если считаешь, что это несправедливо, я тоже дам тебе потрогать.
С этими словами Цзян Жо выпятила грудь — особенно округлую и упругую, в распахнутом вороте мелькнула белоснежная кожа.
— Трогай сколько хочешь —
— Кхе-кхе-кхе…
Шэнь Цинхуэй поперхнулся собственной слюной и машинально оглядел окружающих — никто не обращал на них внимания, и он вздохнул с облегчением.
Затем, скрежеща зубами, сказал Цзян Жо:
— Не болтай ерунды!
Цзян Жо сделала сожалеющее лицо. Когда Шэнь Цинхуэй проводил ее до дверей отеля, она все еще не сдавалась:
— Босс, ты правда не хочешь потрогать? Я тебе говорю, они очень мягкие и приятные на ощупь, если не потрогаешь — пожалеешь…
Бам —
Шэнь Цинхуэй без выражения закрыл дверь, кончики ушей слегка покраснели.
В мире наступила тишина.
В номере, вспоминая растерянное лицо Шэнь Цинхуэя, Цзян Жо рассмеялась вслух.
— Ха-ха-ха-ха…
Слишком наивный.
Слишком забавный.
А Шэнь Цинхуэй, которого дразнила Цзян Жо, той же ночью увидел сон.
Во сне он стоял на яхте и инструктировал Цзян Жо по движениям, видел все отчетливо.
Шэнь Цинхуэя тут же мучила жажда, он знал, что не должен смотреть — как и днем, — но это же сон… он не удержался и позволил себе расслабиться, скользя взглядом по телу Цзян Жо.
Смотрел-смотрел, и Цзян Жо оказалась у него в объятиях.
Мало того, что она не сидела смирно, так еще и обнимала его, а маленькие руки шарили по нему.
Эти руки, казалось, обладали магией: везде, где они касались, появлялось жгучее ощущение.
— Ты… не трогай где попало, — с трудом выговорил Шэнь Цинхуэй.
Цзян Жо капризничала:
— Мне нравится, босс, ты самый лучший, дай мне потрогать… я тоже дам тебе потрогать.
— Ты дашь мне потрогать? — ошеломленно повторил Шэнь Цинхуэй.
Цзян Жо в его объятиях сощурила глаза, выпятила грудь и соблазнительным голосом сказала:
— Ага, босс, посмотри на меня внимательно. Скажи, тебе правда не хочется потрогать?
Взгляд Шэнь Цинхуэя скользнул вниз и остановился на Цзян Жо, желание безжалостно разрушало его рассудок.
Голос Цзян Жо то и дело раздавался:
— Босс, потрогай же…
Шэнь Цинхуэй очень хотел сказать «нет», но на деле не мог вымолвить ни слова, и даже взгляд не мог отвести.
Цзян Жо взяла его руку и медленно накрыла ею свою грудь…
В шесть утра Шэнь Цинхуэй проснулся.
С мрачным лицом он уничтожил «улики», проветрил комнату и, куря сигарету, долго стоял на балконе в молчании.
…
Так как после обеда нужно было уезжать, все предложили сделать общую фотографию на память.
Они называли Цзян Жо «сестра Цзян» и подталкивали ее в центр.
Краем глаза заметив неподалеку Шэнь Цинхуэя, тут же подняли шум:
— Директор Шэнь, сфотографируйтесь с нами на память!
— Вот именно, с директором Шэнь у нас будет идеальное общее фото.
Шэнь Цинхуэй взглянул на Цзян Жо в центре толпы; Цзян Жо подмигнула и ярко улыбнулась:
— Давай вместе, босс.
Внезапно Шэнь Цинхуэй вспомнил капризный тон Цзян Жо из сна и кашлянул:
— Тогда сфотографируемся вместе.
И естественно встал в центр, то есть рядом с Цзян Жо.
Фотоаппарат был у Сяо Яна; он передал его доброму прохожему, чтобы тот сделал несколько общих снимков подряд.
Вернувшись, Сяо Ян отправил фото в группу, а сам решил распечатать их и спросил, хочет ли кто присоединиться.
Цзян Жо подумала и попросила одно фото.
В офисе Шэнь Цинхуэй уставился на это общее фото и переслал его своему ассистенту.
[Помоги мне найти человека для фотошопа.]
Ассистент:
[Хорошо, директор Шэнь, какие требования?]
Шэнь Цинхуэй обвел себя и Цзян Жо кружком:
[Оставить только этих двоих, остальных убрать.]
Сказав это, перевел 10 000.
Уголки губ ассистента поползли вверх:
[Принято, сейчас сделаю!]
Не прошло и десяти минут, как ассистент отправил Шэнь Цинхуэю обработанное фото.
На этот раз без посторонних — стало гораздо приятнее глазу.
Шэнь Цинхуэй счел фото очень красивым, но постеснялся поставить на экран блокировки и установил его как обои.
Делал он это украдкой, с видом вора, испытывающего угрызения совести.
Вечером после работы Сяо Ян отдал Цзян Жо распечатанные фото; Цзян Жо сегодня как раз собиралась домой и могла взять их с собой, чтобы добавить страниц в свой дневник.
Но Цзян Жо радовалась слишком рано: за эти три дня накопилось немало дел. Остальные ушли вовремя, а Шэнь Цинхуэй не мог, и как его секретарь, она, естественно, тоже должна была задержаться.
Провозившись до одиннадцати вечера, Цзян Жо принесла два напитка, один из которых был кофе для Шэнь Цинхуэя — чтобы взбодриться.
Поставив кофе на стол, она не удержалась и зевнула:
— Босс, это же настоящая сверхурочная работа, надо платить сверхурочные.
Шэнь Цинхуэй отпил глоток — горько.
— Ладно, тройная оплата.
Цзян Жо обрадовалась:
— Босс — лучший, я согласна на эту сверхурочную.
Сказав это, она с удовольствием отпила свой напиток — выражение лица было очень сладким.
Шэнь Цинхуэй странно посмотрел на нее:
— Чему так радуешься? Не горько?
Он не любил кофе, если бы не необходимость взбодриться, выплюнул бы его с отвращением, и не понимал, как Цзян Жо может так радоваться.
Цзян Жо моргнула, посмотрела на Шэнь Цинхуэя, потом на стакан в руке и поняла, что Шэнь Цинхуэй ошибся.
— Не горько, это же молочный чай.
Шэнь Цинхуэй:?
— Ты мне принесла горький кофе, а сама пьешь молочный чай?
В голосе Шэнь Цинхуэя, если прислушаться, можно было различить нотки скрежета зубов.
Цзян Жо невинно сказала:
— Мне просто нравится пить сладкий молочный чай. Босс, ты тоже любишь молочный чай? Я видела, ты то и дело пьешь кофе, и думала, что ты его любишь.
Помолчав, она немного заколебалась:
— Если не брезгуешь, выпей мой?
Пить из ее стакана?
Как он мог?
Шэнь Цинхуэй с бесстрастным лицом отхлебнул из своего горького кофе:
— Не надо, я выпью это. Взбодрит, хорошо работать!
Цзян Жо, словно вздохнув с облегчением, с наслаждением продолжила пить свой молочный чай.
У Шэнь Цинхуэя в груди застрял комок: что, она боялась, что он отберет у нее молочный чай?
Знай он, что Цзян Жо так дорожит своим чаем, он бы попросил его — и тогда Цзян Жо непременно расстроилась бы.
Шэнь Цинхуэй холодно размышлял об этом, одновременно ускоряясь с работой.
Когда они закончили, было уже далеко за полночь.
— В такое время такси не поймать, может, переночуешь сегодня у меня? Как-нибудь перекантуемся.