— Настоящий ничтожество.
Голос Цзян Жо звучал нежнее некуда, но вонзился в сердце Шэнь Хаочэна, словно острый нож.
Шэнь Хаочэн был в ярости. Он бешено забился, пытаясь вырваться из хватки Цзян Жо.
Но как бы он ни дергался, каблук её туфли по-прежнему крепко вдавливался ему в лицо. Более того, от его движений острый носок туфель впился ему в щеку, и выступили капельки крови.
Свет от люстры на потолке заливал Цзян Жо, и из-за этой яркости нельзя было разглядеть выражение ее лица. Она молча смотрела на распростертого на полу Шэнь Хаочэна, и во всей ее фигуре читалась невыразимая холодность.
Шэнь Хаочэн сам не знал почему, но в душе шевельнулся страх, и он постепенно перестал вырываться.
Только тогда Цзян Жо наклонилась. Продолжая вдавливать каблук в его лицо, она уставилась на него смеющимися глазами и произнесла необычайно мягко:
— Второй господин Шэнь, знаете, чего вам нельзя было делать больше всего?
Расстояние между ними было ни малым, ни большим, но его уже хватило, чтобы пришедший в себя Шэнь Хаочэн смог разглядеть нежную улыбку на прекрасном лице Цзян Жо.
Эта нежность отличалась от той безобидной мягкости, которую он видел у неё раньше. В ней была какая-то невыразимая, густая, яркая красота.
Сердце замирало от этой красоты.
Шэнь Хаочэн невольно сглотнул и с трудом выдавил:
— Ч-что?
Голос Цзян Жо был мягким:
— Второму господину Шэнь больше всего не следовало оскорблять босса.
Шэнь Хаочэн ослеп от улыбки Цзян Жо. Лишь через несколько секунд до него дошло, что под боссом она имеет в виду Шэнь Цинхуэя.
В его глазах невольно мелькнуло отвращение.
Цзян Жо сильнее надавила каблуком на его лицо. Шэнь Хаочэн от боли глухо застонал и поспешно заговорил:
— Я понял, понял! Я больше никогда не буду оскорблять Шэнь Цинхуэя!
— Вот и умница.
Цзян Жо тихо рассмеялась. Она-то думала, что этот Шэнь Хаочэн окажется крепким орешком, а он не выдержал и после пары ударов. И правда ничтожество.
Ей расхотелось с ним возиться, но кое-что сказать всё же стоило.
— Я, знаешь ли, человек не слишком терпеливый. Поэтому будь добр, Второй господин Шэнь, не маячь у меня перед глазами по пустякам и не говори ничего неприятного. Вряд ли ты хочешь, чтобы все узнали, как ты валялся у меня под ногами и даже пошевелиться не мог?
Хотя его и угрожали, Шэнь Хаочэн не чувствовал ни капли неприязни.
Он с трудом приоткрыл распухшие и подбитые Цзян Жо глаза. Перед ним расплывалось яркое сияние, и Цзян Жо в его глазах казалась ослепительно прекрасной, какой-то нездешней.
— Т-ты не боишься, что я отомщу?
Цзян Жо рассмеялась, будто услышала забавную шутку:
— Хочешь отомстить — давай, я подожду.
Она смеялась дерзко, опасно и пленительно.
Шэнь Хаочэн чувствовал, как его сердце бьется всё быстрее. От давления её каблука ему становилось всё труднее дышать, голова шла кругом.
Видя, что он вот-вот потеряет сознание, Цзян Жо убрала ногу, брезгливо пнула его пару раз, затем подобрала брошенную на пол накидку, надела её, открыла дверь и вышла.
Шэнь Хаочэн не отрываясь смотрел в спину уходящей Цзян Жо. Он вышел из этого странного состояния только через десять с лишним минут после того, как она скрылась.
Он лежал на полу, раскинув руки и ноги, словно буква «Х», совершенно обессиленный. Он дышал часто и глубоко, точно выброшенная на берег рыба.
Никогда прежде он не испытывал такого острого ощущения.
В голове Шэнь Хаочэна снова и снова прокручивалась только что произошедшая сцена...
В углу коридора, у комнаты 8207, Шэнь Цинхуэй всё ещё смотрел на номер, от него так и веяло холодом.
И тут дверь открылась.
Вышла Цзян Жо — ничуть не изменившаяся.
Шэнь Цинхуэй машинально взглянул на часы. Прошло всего восемь минут.
Он видел, как Шэнь Хаочэн и Цзян Жо вместе вошли внутрь. А через восемь минут вышла только Цзян Жо, один. Шэня Хаочэна не было видно.
Что же произошло в 8207?
Шэнь Цинхуэй понял, что дела, похоже, обстоят иначе, чем он думал. Когда Цзян Жо направилась в его сторону, он инстинктивно спрятался.
Он опомнился только тогда, когда она вернулась к себе в номер.
Почему он прятался, как вор?
Повинуясь какому-то неясному чувству, Шэнь Цинхуэй подкупил человека, чтобы тот, притворившись курьером, проверил, как там Шэнь Хаочэн.
Через десять минут этот человек позвонил Шэнь Цинхуэю.
— Тот господин из 8207... его, кажется, избили. Лицо всё в синяках и опухоль, он сейчас растирается лекарственной мазью.
Шэнь Цинхуэй:
— ?
Кто?
Шэнь Хаочэн?
Весь в синяках и опухший?
Растирается мазью?
Цзян Жо избила Шэнь Хаочэна?
Шэнь Цинхуэй изумился:
— Ты уверен?
Тот без колебаний ответил:
— Уверен. Я записал видео, сейчас пришлю.
Вскоре Шэнь Цинхуэй увидел видео.
На видео сначала тот человек крикнул, что принес заказ, и постучал в дверь. Затем Шэнь Хаочэн подошел открыть. Угол был специально выбран, поэтому на видео четко запечатлелось ужасно избитое лицо Шэнь Хаочэна.
Шэнь Цинхуэй промолчал.
Наступил еще один прекрасный день.
В отеле подавали бесплатные завтраки. Цзян Жо спустилась в ресторан, выбрала несколько любимых блюд, положила на тарелку и только присела, как напротив нее упала тень.
— Босс? Вы тоже пришли позавтракать.
Цзян Жо подняла голову, увидела Шэнь Цинхуэя и улыбнулась.
Шэнь Цинхуэй хмыкнул в ответ:
— В это время у меня уже выработался рефлекс, как раз подошел поесть.
Он хотел спросить, что она делала вчера вечером в 8207, но не знал, как начать. Пока он мучительно размышлял, Цзян Жо помахала рукой перед его лицом.
Шэнь Цинхуэй:
— Что такое?
— Я тебя несколько раз позвала, а ты не реагировал... Босс, я спрашиваю, не хочешь ли ты потом пойти покататься на вейксёрфе? Все уже договорились, — спросила Цзян Жо, продолжая есть и повторяя свой вопрос.
Шэнь Цинхуэй спросил в ответ:
— А ты пойдешь?
Цзян Жо моргнула:
— Я пойду. Ты пойдешь? Босс.
— М-м, я тоже пойду.
Цзян Жо знала примерный план этого корпоратива. Она подготовила специальную одежду для вейксёрфа. Когда переоделась, фигура стала особенно заметной.
Цзян Жо покрутилась перед зеркалом, осталась довольна.
Переодевшись, она отправилась на оговоренное место для сёрфинга ждать Шэнь Цинхуэя.
— Сестра Цзян, не хочешь попробовать? — тепло пригласил её коллега.
Цзян Жо, улыбнувшись, покачала головой, отказываясь:
— Я еще не очень умею. Вы пока катайтесь, я посмотрю.
Однако первым, кого она дождалась, был не Шэнь Цинхуэй, а его брат Шэнь Хаочэн.
Он предстал перед Цзян Жо с лицом, которое даже через ночь оставалось синим и распухшим.
— Ты чего тут стоишь? — Шэнь Хаочэн покосился на нескольких человек, весело катающихся неподалеку на вейксёрфе, и его осенило: — Ты что, не умеешь? Попроси меня — может, я и соглашусь тебя научить.
Говоря это, он слишком сильно скривился, потянул ранку и зашипел от боли.
Цзян Жо посмотрела на него, потом перевела взгляд в сторону.
Неохота было напрягаться.
— Эй, ты чего? Совсем меня не уважаешь?
Цзян Жо подняла на него глаза. Улыбка была теплой, но голос ледяной:
— Второй господин Шэнь, разве я тебе не ясно сказала? Нечего тебе...
Издалека она заметила приближающегося Шэнь Цинхуэя и тут же сменила тон, добавив в голос слез:
— Умоляю, не заставляйте меня, Второй господин. Я правда не хочу кататься с вами, я жду своего босса...