Ли Линь, Хуан Тянь и остальные могли в любой момент вернуться. Если они его застанут, он снова станет мальчиком для битья и получит хорошую взбучку, так что лучше уносить ноги.
— Чего так рано домой? Тебя там ждет красивый муж или красивая жена?
Увидев, что Гу Юань собрался уходить, Юй Чи поспешил за ним и, указав на закат в небе, сказал:
— Смотри, да ты посмотри! На горизонте еще алеет закат. Где же тут поздно? Скажи, где поздно?
Возвращаться так рано все равно нечем заняться, лучше составь мне компанию, поболтаем. У меня есть тариф: двадцать копеек за строку и пятьдесят копеек за строку. Какой выберешь?
Добавься в WeChat, поговорим — и я заплачу, ни за что не обману.
Юй Чи, с рюкзаком за плечами, подбежал к нему, встал лицом к лицу и пошел задом наперед. Спиной он, казалось, видел все: на дороге было полно препятствий, но он каким-то чудом умудрялся их все обходить. Вот только в следующий раз удача могла и не улыбнуться: впереди была железная перекладина высотой по голень, обычно перегораживающая проезд машинам в университет. Отступи он еще немного — и споткнулся бы о нее.
Гу Юань покосился на Юй Чи, потом на перекладину.
Раз, два, три…
— Ну что, поболтаем? Чего молчишь?
Внезапно Юй Чи положил руку ему на плечо и, ловко развернувшись корпусом, перешагнул через перекладину.
— Ах…
Гу Юань был поражен, что тот так легко снова избежал неприятностей. Слишком уж удачно, правда? Неужели Судьба, закрыв для психов одну дверь, тайком открывает другую? И эта другая дверь для него — способность ходить с закрытыми глазами и не падать?
— Хи-хи-хи… О чем задумался? Обрати на меня внимание, поговори со мной хоть раз! Если я буду тут сам с собой разговаривать, что обо мне подумают прохожие? Решат, что я болен, и тяжело болен.
Он снова пошел задом наперед, но шагал ровнее обычных людей.
А разве он не болен?
Гу Юань не смел высказаться вслух, но мог лишь молча злиться. Жжение на щеке до сих пор не прошло. Тьфу… Это чувство было куда унизительнее, чем получить тумаков от кого-то другого.
— Почему молчишь?
Юй Чи вдруг резко шагнул вперед, и между ними осталось меньше трех сантиметров. Гу Юань здорово испугался и хотел отступить, но рука Юй Чи легла ему на плечо, а сам он фамильярно обнял его за шею:
— Слушай, а ты вообще какой из себя?
Под этой длинной челкой он не разглядел даже, какие у него глаза — большие или маленькие. А ведь Тунцзы говорил, что антагонист — настоящий красавчик, и он давно хотел убедиться в этом сам. То, что тот прячется, очень разочаровывает.
Юй Чи внезапно откинул длинные волосы с его лба и замер на месте.
— Увидел? Доволен?
Гу Юань покосился на него. Взгляд его был холоден, как убывающая луна на небосклоне, как изогнутый нож, закаленный в морозном инее.
— А я скажу, выглядишь ты и правда очень даже ничего.
Четкие, точеные черты лица, двойные фениксовые глаза. Брови чуть ниже — и давили бы на глаза, но нет, до этого не доходит, что добавляет загадочности и меланхолии.
— Словно из мира манги шагнул, ц-ц-ц… В моем вкусе. — Юй Чи еще крепче обнял его за шею, проникаясь к нему все большей симпатией.
Тунцзы закатил глаза и напомнил:
— Рыбка, уймись. Слюни, у тебя слюни текут.
Гу Юань терпеть не мог, когда парни так откровенно пялились на него. Почему Юй Чи так умело наступает на больные мозоли? Тунцзы уже начал подозревать, что тот делает это нарочно и вообще не собирается нормально выполнять задание.
【666, ты система, тебе не понять. Конфуций сказал: «Еда и секс — вот природа человека». Аппетит и сексуальное влечение — это естественные свойства человека. Если их долго подавлять, пострадают и душа, и тело. Я сейчас помогаю объекту воздействия раскрепостить свою природу, вернуться к себе настоящему.】
Юй Чи сложил руки в молитвенном жесте, выражение лица стало торжественным и строгим, словно у бесстрастного и безжеланного монаха.
Тунцзы: «…»
Он никак не мог взять в толк, какое отношение раскрепощение природы имеет к монахам.
— Ого… Гу Юань, ты будешь отлично выглядеть с бритой головой. Рядом как раз есть парикмахерская. Давай зайдем и побреемся наголо.
Глаза Юй Чи загорелись, и он потащил Гу Юаня к парикмахерской у дороги.
— Наголо? Ха, надо же такое придумать. А почему сам не побреешься?
В антагонисте играла кровь, и его невозможно было запугать парой пощечин.
Юй Чи театрально всплеснул руками:
— Ну ты даешь! Какой же ты извращенец, хочешь, чтобы я тоже побрился налысо?
Гу Юань: «…»
Хе-хе… Интересно, кто тут еще не может смириться с его прической и, не слушая возражений, тащит в парикмахерскую брить голову? Какой-то извращенец первый обвиняет другого в извращениях, вот уж действительно извращение.
— Эй, чертов извращенец, отпусти меня! Не думай, что раз спас меня от Ли Линя и Хуан Тяня, то можешь делать со мной что хочешь. Сегодня я готов голову сложить, кровь пролить, но волосы не сбрею! — воспротивился Гу Юань.
Юй Чи поднял руку и холодно произнес:
— Не вынуждай меня пустить в ход силу и отшлепать тебя.
Зрачки Гу Юаня сузились: он действительно боялся, что очередная оплеуха снова прилетит по его горящей щеке. Впервые он понял, что пытаться договориться с психом — пустое дело. Когда псих прав, он давит логикой, когда не прав — тут же срывается и пускает в ход кулаки.
А ответить ему? Он и больной, и его спаситель. Не отвечать — придется снова и снова терпеть побои. Поглядеть на него: шею выгнул, вид независимый, то и дело провоцирует, и не боится, что он ответит. Во взгляде — готовность и желание, будто он только и ждет, чтобы Гу Юань дал сдачи, чтобы как следует его отлупить.
Связываться с психом не стоит, не стоит. Терпеть, нужно терпеть.
Видя, что тот наконец угомонился, Юй Чи расхохотался:
— А сегодня тебе придется побриться, хочешь ты того или нет.
Гу Юань с обреченным видом, позволяя тащить и волочить себя, вошел в парикмахерскую.
— Красавчики, вас двое? Проходите, садитесь…
Два стилиста тут же подскочили к ним, усадили на свободные кресла и, словно боясь, что клиенты сбегут, поспешили накинуть на них пеньюары.
— Красавчики, какую прическу сегодня делаем? Будем завивать или красить? У нас акция: платишь тысячу — получаешь двести бонусом. Можете сделать химическую завивку с фольгой плюс укладку, и еще двести останется. Выйдете из салона — будете самыми красивыми и стильными парнями. Как вам? Выгодно? Для начала попробуйте внести тысячу, а если прическа понравится, потом еще две тысячи на счет положите. Мы работаем уже десять лет, можете не сомневаться.
Стилист тараторил без умолку, в каждой фразе давя на желание клиента и выглядеть красиво, и сэкономить. Вот только в этот раз он нарвался на прожженного Юй Чи.
— Денег нет, мы бедные студенты. Ни завивки, ни окраски, ни мытья. Просто сбрейте нам все под ноль, ни волоска не оставляйте. Лучше всего так, чтобы вышли из вашей двери и сразу могли в монахи податься.
Юй Чи развалился на подлокотнике, развязно и нахально.