— Не смею.
— Не буду.
Юнь Чжао и Ци Янь ответили в один голос.
Сун Чжиюань наседал:
— Что такое? Совесть нечиста?
Юнь Чжао, словно наседка, заслоняющая цыплёнка, прикрыла Ци Яня собой:
— У кого она нечиста? Ты говоришь, что А Янь — из расы Яо, так он ради твоего же слова должен перед Зеркалом, обличающим демонов, себя выставлять?
— А если я скажу, что ты из расы Мо, ты тоже станешь доказывать, что это не так?
Юнь Чжао тараторила без умолку, и лицо Сун Чжиюаня становилось всё мрачнее.
Истинный Гуйюань прокашлялся:
— Будет, будет, Чжиюань. Твой учитель не чувствует в даосе Ци ауры расы Яо. Неужто ты и моим словам не веришь?
Сун Чжиюань в душе кипел от недовольства, но перечить Истинному Гуйюаню не осмелился:
— Учитель, ученик не смеет.
Тогда Истинный Гуйюань обратил взор на Ци Яня, расспрашивая о его происхождении.
Ци Янь ответил, что помнит лишь своё имя, а больше ничего не ведает.
— Истинный, сколько я себя помню, всё время был заперт в подземелье и никогда не видел ни отца с матерью, ни родичей.
— Вот как, — задумчиво проговорил Истинный Гуйюань.
Неудивительно, что, проверяя ауру Ци Яня, он не обнаружил в нём ни крупицы духовной силы — выходит, некому было научить его культивации.
Юнь Чжао воспользовалась случаем:
— Глава секты, а почему бы не позволить А Яню вступить в нашу Секту Цинъюнь? Мой отец при жизни всё мечтал передать свою уникальную технику, да только у меня Корень огня, и мечта его не сбылась.
Истинный Гуйюань удивился:
— У даоса Ци Исключительный корень ветра?
Юнь Чжао ткнула Ци Яня: отвечай скорее!
Ци Янь кивнул:
— Да.
Истинный Гуйюань обрадовался:
— Величайшей мечтой моего младшего брата при жизни было заполучить ученика с Корнем ветра. Даос Ци, согласен ли ты вступить в нашу Секту Цинъюнь?
Юнь Чжао снова ткнула его, и он с трудом вымолвил:
— Согласен.
Пока шёл этот диалог и казалось, что Ци Янь вот-вот станет частью секты, Сун Чжиюань, знавший Ци Яня лучше всех, хорошо понимал: начни тот культивировать, и скорость его будет не в пример выше.
Когда Ци Янь станет учеником Секты Цинъюнь, не перейдёт ли к нему и звание Старшего брата?!
Взгляд Сун Чжиюаня потемнел.
Этого он не допустит!
Прячась за чужими спинами, Сун Чжиюань связался талисманом связи с сородичами, поджидавшими за дверью, и велел им ворваться.
— Вы что творите! Нельзя!
Всё случилось слишком быстро. Ученики у входа не успели их остановить, а Истинный Гуйюань с главами пиков — опомниться. Сородичи Сун Чжиюаня ворвались внутрь и швырнули Зеркало, обличающее демонов, прямо ему в руки.
Сун Чжиюань поймал его и внезапно направил на Ци Яня.
Лицо Юнь Чжао резко изменилось:
— Стой!
Сун Чжиюань пропустил её слова мимо ушей. Он торжествующе произнёс:
— Ци Янь, покажи свой истинный облик… — и осёкся.
Зеркало, обличающее демонов… исчезло?!
Улыбка застыла на лице Сун Чжиюаня. Он механически повернул голову к двери.
Юнь Чжао мысленно остановила Систему, Ци Янь тоже прекратил использовать тайное искусство. Все проследили за взглядом Сун Чжиюаня.
За порогом стояла женщина в синем. В руках она держала Зеркало, обличающее демонов.
— Всего на месяц закрылась в затворничестве, а уже нашлись те, кто обижает мою Чжао Чжао?
— Сун Чжиюань, ты только что этой дрянной зеркальцей светил в Чжао Чжао?
Сун Чжиюань вздрогнул от голоса Ханьюэ Чжэньжэнь. Он открыл было рот, но не успел вымолвить ни слова, как был сбит с ног её ладонью.
Истинный Гуйюань поспешно подхватил ученика и принялся объяснять:
— Сестра, всё не так, как ты думаешь. Чжиюань просто…
Ханьюэ Чжэньжэнь жестом велела ему замолчать. Медленно приблизившись к Юнь Чжао, она погладила её по голове:
— Чжао Чжао, говори. Сун Чжиюань тебя обидел?
Юнь Чжао покосилась на Истинного Гуйюаня и с улыбкой ответила:
— Младший дядя-наставник, старший брат Сун меня не обижал. Он просто хотел поздравить моего отца с приобретением ученика и подарить этот талисман младшему брату в честь события.
— Ведь так, старший брат Сун?
Сун Чжиюань скрежетал зубами, но, уловив намёк Истинного Гуйюаня, сдержался и процедил:
— Так.
Ханьюэ Чжэньжэнь видела эту безмолвную перепалку, но не стала её вскрывать — она получила передачу мысли от Истинного Гуйюаня.
Поэтому она подхватила слова Юнь Чжао:
— Раз уж это подарок, то племяннику Суну, как Старшему брату, дарить всего лишь разбитое зеркало — не слишком ли скупо?
Лицо Сун Чжиюаня почернело.
Разбитое зеркало?
Да их клан Сун отдал за него сто тысяч духовных камней высшего сорта! Эта вещь была редкостной, да и связями пришлось изрядно попользоваться.
— И впрямь скупо, — раздался голос Истинного Гуйюаня в ушах Сун Чжиюаня. — Тогда я решу: пусть ваш Старший брат добавит к подарку для вновь поступившего младшего брата пятьдесят тысяч духовных камней высшего сорта. Как тебе?
Сун Чжиюань хотел отказаться, но стоило Истинному Гуйюаню бросить на него взгляд, как он тут же умолк.
Юнь Чжао, взяв под руки Ханьюэ Чжэньжэнь и Ци Яня, весело сказала:
— Тогда Чжао Чжао благодарит главу секты за младшего брата!
— И спасибо старшему брату Суну, — добавила она, сменив тон на более пафосный. — Старший брат Сун и впрямь щедр! Не зря он первый среди молодого поколения нашей Секты Цинъюнь!
— Пф-ф!
Не то от удара Ханьюэ Чжэньжэнь, не то от слов Юнь Чжао, Сун Чжиюань выплюнул целый сгусток крови и потерял сознание.
Юнь Чжао спряталась за спину Ханьюэ Чжэньжэнь, высунув лишь голову:
— Э… глава секты, если всё в порядке, мы, пожалуй, пойдём.
На лице Истинного Гуйюаня всё ещё играла улыбка:
— Хорошо.
Выйдя из Зала совета, Юнь Чжао зашагала между Ханьюэ Чжэньжэнь и Ци Янем. Пройдя немного, Ханьюэ Чжэньжэнь вдруг сказала:
— Чжао Чжао, сегодня ты кажешься какой-то странной.
— Правда? П-правда?
Юнь Чжао машинально ответила:
— Младший дядя-наставник, что во мне странного?
Ханьюэ Чжэньжэнь строго посмотрела на неё, и от этого взгляда у Юнь Чжао мурашки побежали по спине. Она лихорадочно воззвала к Системе, но та не успела ответить, как Ханьюэ Чжэньжэнь серьёзно произнесла:
— Странно милая.
Юнь Чжао: "…"
Ханьюэ Чжэньжэнь вдруг тихонько усмехнулась:
— Давненько младший дядя-наставник не видела, чтобы Чжао Чжао так кого-то защищала. Кто же этот…?
Ханьюэ Чжэньжэнь была холодна, словно лёд и снег, — истинная ледяная красавица, вечно с каменным лицом, на которое можно лишь издали любоваться.
Но стоило ей улыбнуться — будто снега растаяли и на землю вернулась весна.
Юнь Чжао загляделась и не сразу поняла, что разговор перекинулся на Ци Яня.
— А Янь — это… это ученик, которого я взяла вместо отца.
Юнь Чжао едва не сболтнула «объект обольщения».
А потом, залившись краской стыда, добавила:
— И ещё… ещё это человек, который мне нравится…
Ханьюэ Чжэньжэнь бросила на Ци Яня неопределённый взгляд. Тот стоял за спиной Юнь Чжао, позволяя себя разглядывать.
— Неплохо, — Ханьюэ Чжэньжэнь отвела глаза и швырнула Зеркало, обличающее демонов, Ци Яню. — У Чжао Чжао наконец-то появился хороший вкус.
Ну и ну.
Юнь Чжао покрылась испариной.
Это намёк на то, что «прежняя она» была слепа, раз втюрилась в такого, как Сун Чжиюань?
Юнь Чжао хихикнула:
— По милости младшего дяди-наставника я вылечила глаза. Теперь никакой сорняк или гнилой цветок в них не попадёт. Мне нравятся только такие, как он!
Она говорила так прямо, да ещё при старшей родственнице. Ци Янь молча отодвинулся от неё.
Девица, а ни стыда, ни совести.
Эх, видно, Юнь Чжао и впрямь в него влюбилась, раз осмелилась так открыто выразить свою любовь перед единственным близким человеком.