Бай Жошуй расплакалась — горько, обиженно.
Слёзы градом, как у ивы под дождём, — сердце сжималось.
Собравшиеся зеваки наперебой обсуждали случившееся, изливая недовольство.
— Ну и бесстыжий же этот мужик — женщину обижает?
— Такая красавица, беречь бы её надо, а у него рука поднялась?
— Истинное кощунство: жечь цитру под журавля, скармливать пионы свинье! Будь у меня такая прекрасная даосская спутница, я б каждый день ноги ей мыл. А этот пёс не только не ценит, но ещё и богиню до слёз довёл — просто бесит!
— Богиня, я Чжу Сяобао из клана Чжу, что в Ланланшане. Послушайте моего совета: такого мужчину и даром не надо.
...
Слушая, как ругают Лю Уцзиня, Бай Жошуй сперва даже испытала лёгкое злорадство.
Но постепенно поняла: что-то не так. Все, похоже, решили, будто они с Лю Уцзинем — пара.
Бай Жошуй, краснея, попыталась объясниться.
Но не успела она и рта раскрыть, как Лю Уцзинь поспешно затараторил:
— Вы все не так поняли! Мы с госпожой Бай даже не друзья, всего лишь виделись пару раз.
Слова прозвучали жестоко, но у Лю Уцзиня были на то веские причины — он ни за что не хотел иметь ничего общего с женщиной Е Мина.
Откуда же Бай Жошуй было знать все эти обстоятельства?
В её глазах поведение Лю Уцзиня было уже не просто пренебрежением, а настоящей неприязнью.
Бам!
Бай Жошуй подняла вазу, которую держала в руках, и со всей силы швырнула её в Лю Уцзиня, надув щёки и выкрикивая ругательства:
— Противный мужчина! Живи теперь до конца дней с этой паршивой вазой!
Увидь эту сцену кто-нибудь из клана Бай — просто лишился бы дара речи.
Бай Жошуй всегда была пай-девочкой в своём клане, держалась безукоризненно и сроду ни с кем не ссорилась.
А тут не только раскраснелась от гнева, но и выругалась.
До чего же довела её злость — просто помутился рассудок.
Получив вазу, Лю Уцзинь и думать забыл о Бай Жошуй. Не оглядываясь, он покинул Большую Ярмарку у Ивы.
Это зрелище заставило давление у Бай Жошуй подскочить ещё больше. Она бросилась следом и принялась осыпать Лю Уцзиня бранью.
Да только воспитание у девушки было слишком хорошее — ругаться она почти не умела. Самое обидное, что вылетало из её уст, было вроде «противный мужчина» или «мерзавец» — никакого урона.
Но Бай Жошуй оказалась упрямой: чтобы восстановить попранную справедливость, она увязалась за Лю Уцзинем до самого поместья клана Лю.
Немного остыв, она перестала браниться, но молча шла за ним по пятам.
Если б только молчала — ладно. А то она ещё и слёзы вытирала на ходу.
При таком раскладе, будь у Лю Уцзиня хоть сотня языков, всё равно не оправдаться.
По пути к дому он успел получить несчётное количество презрительных взглядов.
Все смотрели на него как на бессовестного зверя, бросившего женщину.
Когда же Бай Жошуй собралась войти прямо в его двор, терпение Лю Уцзиня лопнуло, и он взмолился:
— Госпожа Бай, умоляю вас, хватит! Не ходите за мной.
Бай Жошуй, скрежеща зубами, уставилась на него:
— Извинись передо мной.
Лю Уцзинь ответил без колебаний:
— Простите, госпожа Бай. Я был неправ.
Бай Жошуй не унималась:
— Скажи-ка, в чём именно ты неправ?
— Я?
Лю Уцзинь аж задохнулся от злости, готовый разразиться бранью.
Откуда ж мне знать, в чём я там неправ?
Подумаешь, ваза! Устроила скандал на целый день, рыдает и бушует. Да не психованная ли она?
Не в силах понять, он решил не ломать голову.
— Госпожа Бай, что мне сделать, чтобы вы остыли? Укажите путь — я выполню.
Бай Жошуй чуть приподняла уголки губ: именно этих слов она и ждала.
Свирепо сверкнув глазами, она прошипела:
— Угости меня обедом! Настоящим пиром!
— Договорились!
Лю Уцзинь сделал вид, что колеблется, но в конце концов согласился.
Подумаешь, обед! Не появится же вдруг Е Мин, чтобы его убить?
Спровадив Бай Жошуй, Лю Уцзинь с досадой покачал головой: что за ерунда творится?
— Неплохая девушка, эта госпожа Бай.
Голос раздался за спиной.
Лю Уцзинь вздрогнул, но, разглядев говорившего, облегчённо выдохнул.
Это был Старейшина клана Лю — Лю Имин.
Лю Уцзинь, не смея проявлять небрежность, поспешил поклониться.
— Уцзинь приветствует Старейшину.
Старейшина Лю махнул рукой, показывая, что не стоит церемоний.
— Внучек, я пришёл спросить вот о чём. Как продвигается дело с Кулаком Покорения Дракона?
Кулак Покорения Дракона был полутора техниками уровня Земли, которые Лю Имин в молодости нашёл в полуразрушенной древней гробнице.
Техника уровня Земли, конечно, считалась величайшим сокровищем в мире людей. Вот только имелась лишь её нижняя половина — даже начала не было, так что практиковать её было невозможно.
Старейшина Лю бился над этой техникой сотню лет — и ни с места.
Теперь, когда появился его проницательный внук Лю Уцзинь, способный предвидеть будущее, старик сгорал от нетерпения.
Лю Уцзинь не ответил прямо, а вместо этого протянул Старейшине вазу.
Старейшина Лю с недоумением взял вазу.
— Внучек, что это?
Лю Уцзинь с таинственным видом произнёс:
— Взгляните внимательнее.
Старейшина Лю нахмурился и сразу применил духовное зрение. Мощное духовное чутьё, словно рентген, пронзило вазу насквозь.
Долго изучал, но так и не нашёл ничего необычного.
— Уцзинь, ты что, решил подшутить над стариком?
Лю Уцзинь слегка закатил глаза: совсем у Старейшины терпения нет, уже обиделся?
Он взял вазу, легонько постучал по дну, и там появилось отверстие размером с большой палец.
Свет прошел через это отверстие от горлышка до дна, и внутри потемневшей вазы стало светло.
Видя, что Старейшина Лю всё ещё смотрит на него с недоумением, Лю Уцзинь пояснил:
— Внутри вырезана техника закалки тела высшего уровня — Гнев Будды - Алмазное Тело. Старейшина, Кулак Покорения Дракона хоть и является техникой уровня Земли, но для её использования требования к физическому телу — чудовищные.
— В нашем клане Лю нет достойной техники закалки тела. Даже если бы мы и заполучили Кулак Покорения Дракона, он бы принёс скорее вред, чем пользу. Для нашего клана эта техника Гнев Будды - Алмазное Тело куда важнее Кулака Покорения Дракона...
Хотя Лю Уцзинь говорил много, Старейшина Лю не слушал ни слова.
В этот момент он приставил глаз к горлышку вазы и смотрел сквозь неё на солнце.
Смотрел и причмокивал от изумления.
— Хорошо, хорошо, отлично... Вот оно что! Как же я сам не додумался?
Лю Уцзинь мысленно усмехнулся: Культиватор Зарождающейся Души — это вам не шутки, его даже солнце не ослепит.
Старейшина Лю провёл, глядя на солнце, целый час. Когда он отнял вазу, вокруг правого глаза красовался тёмный синяк — будто его кто-то ударил.
Лю Уцзинь опустил голову, боясь взглянуть на лицо старейшины: вдруг не сдержится и рассмеётся?
Старейшина Лю, нисколько не замечая ничего неловкого, с мольбой посмотрел на Лю Уцзиня.
— Внучек, я прошу тебя об одном одолжении.
Лю Уцзинь поспешно ответил:
— Говорите, Старейшина.
Старейшина Лю достал из-за пазухи ветхий Мешок Хранения.
— По нынешним рыночным ценам техники уровня Сюань бесценны и почти не продаются. Обычно они стоят от полутора до пяти миллионов духовных камней. А Гнев Будды - Алмазное Тело — вдобавок редкая техника закалки тела. Если выставить её на аукцион, минимум можно выручить шесть миллионов духовных камней.
Старейшина Лю резко сменил тему:
— Уцзинь, клан Лю очень, очень нуждается в этой технике закалки тела. Ради клана я готов потерять лицо. Прошу тебя, продай мне её подешевле.
Лю Уцзинь слегка улыбнулся:
— Сколько духовных камней вы можете предложить?
Старейшина Лю слегка покраснел и смущённо избегал взгляда Лю Уцзиня.
— Ну... все доступные средства клана плюс мои сбережения на старость — в общей сложности двести тысяч духовных камней.