Дворец Уединённой Орхидеи был опочивальней Почтенного демона Хэн И, находился он к северо-востоку от Дворца Глубочайшей Тьмы.
В Мире Демонов всего было четыре Демонических владыки, каждый из которых занимал одну из четырёх сторон света — восток, юг, запад и север, и каждый правил сам по себе, но главным среди них считался Почтенный демон Восточного Края Хэн И.
Когда Хэн И вошёл во Дворец Уединённой Орхидеи, где было светло как днём, и увидел тамошнее убранство, он едва не прослезился от умиления.
Весь дворец был просторным и светлым, потолок сложен из белой яшмы, балки — из первосортной золотистой филигранной нанму, внутри были развешаны занавеси из жемчужных нитей всех цветов, а под самым сводом висел огромный светящийся шар, излучавший сияние, подобное лунному, которое переливалось и состязалось в блеске с разноцветными жемчужинами — красота была неописуемой.
В опочивальне стояла резная кровать из агарового дерева, а у кровати свисал полог из бледно-лиловой газовой ткани, на котором были вышиты крупные цветы дурмана; ветер колыхал газ, и всё казалось зыбким и прекрасным.
Вот где действительно можно жить! По сравнению с тем дворцом, где они были раньше, это место было настоящим раем.
Сюань У спешила на встречу в Мир людей, поэтому, не задерживаясь, быстро ушла.
Хэн И велел поместить Чу Цзинсю на мягкий топчан во внешних покоях и позвал демонического лекаря, чтобы тот его осмотрел.
Когда демонического лекаря вызвал Хэн И, тот немало удивился: неужели в этом мире есть раны, которые не под силу исцелить самому господину?
Однако, увидев состояние Чу Цзинсю, он сразу всё понял: оказывается, господин велел ему лечить простого смертного, и к тому же этот смертный был отравлен Демоническим ядом — тем самым ядом, который собственноручно ввёл ему господин.
Хэн И видел, что демонический лекарь молчит, только голову опустил, да поглаживает бороду, выпучив глаза, и спросил:
— Лекарь, как он? Каково его состояние?
Демонический лекарь сглотнул слюну, на лбу у него выступила мелкая испарина, сердце бешено колотилось. Он чувствовал, что его собственная жизнь вот-вот оборвётся, и не потому, что он был плохим лекарем, а потому, что он совершенно не мог понять намерений господина: господин хочет его спасти или нет? Как же ему ответить!
— Он... он... он-он... — лекарь вдруг поднял голову, взгляд его забегал, он замялся и долго не мог вымолвить ни слова.
Хэн И занервничал. Что же этот старик, способен он на что-то или нет?
— Да говори же ты! Ты что, заика?
Демонический лекарь, видя гнев Хэн И, скрепя сердце решился высказать то, что думал:
— Господин, его наружные раны не страшны, я сейчас же применю Технику возвращения весны и вылечу их. Но вот беда — его внутренние травмы. Он отравлен редким Демоническим ядом, и, насколько мне известно, от этого яда нет лекарства.
— Что? Ты говоришь, он отравлен? — Хэн И, услышав это, удивился, повернулся к Чу Цзинсю и действительно увидел, что у того чёрные круги под глазами, кожа посерела, губы посинели — вид явно отравленного человека.
— И вправду нет от этого яда лекарства? — переспросил Хэн И.
— Д-да... Я ничтожен! Я заслуживаю смерти! — белобородый демонический лекарь в страхе рухнул на колени, втянул голову в плечи и не осмелился больше вымолвить ни слова.
Когда Почтенный демон гневается, он может убить. Жизнь дороже, не стоит говорить того, чего не следует.
— Эх, как же он мог отравиться? — Хэн И подпёр подбородок рукой, погрузившись в раздумья. В оригинальном сюжете Чу Цзинсю не должен был отравиться, иначе он ни за что не смог бы в одиночку сбежать из Земель Демонов.
Неужели это был удар Сюань У? Неужели это Сюань У ввела ему яд?
Нет, не может быть. Сюань У говорила, что не лишает жизни, зачем бы ей травить?
Постой-ка. Если Чу Цзинсю умрёт, разве не избавится она от большой обузы и не перестанет бояться, что он убьёт её в будущем?
Вот именно, это не её дело. Он сам по непонятной причине отравился. Не она ему отказывает в помощи — она просто бессильна.
Думая об этом, Хэн И сам того не заметив, улыбнулся уголками губ, но, подняв голову, увидел нечто странное.
Это был ореол Главного героя, тот самый внушительный нимб, который вдруг изменил форму: стал похож на огромный круглый поднос, а то на гигантский золотой мяч. На этом мяче, казалось, даже появилось лицо, которое скалило зубы и ухмылялось ей.
Глядя на эту злобную усмехающуюся рожу, Хэн И пробрала дрожь. Не успела она опомниться, как почувствовала, что всё вокруг завертелось, дом начал сотрясаться, земля, казалось, готова была разверзнуться, и тут же раздался оглушительный грохот, от которого она не могла устоять на ногах.
Неужели это... Великий огненный шар! Чёрт!
Хэн И не было времени раздумывать, он закричал:
— Спасай! Спасай его! Не вылечишь — пойдёшь с ним в могилу!