Сяоэр, учитель всё же не смог уберечь тебя…
Почему, почему ты стал таким?!
Всё вина учителя! Это ошибка учителя, я не уделял тебе достаточно внимания, поэтому ты сбился с пути!
Мо Юйсян непрестанно корила себя в душе, считая, что именно её халатность привела к тому, что Цзысяо стал тем, кого все теперь гонят и поношают.
— Приветствую Наставника!
Цзысяо поднялся в Главный зал и заговорил своим проникновенным голосом.
В его речи не было ни страха, ни даже тени раскаяния, напротив, в ней слышалась едва уловимая усмешка.
Это взбудоражило многих молодых учеников. Те из учениц, что ещё надеялись, что Святой сын просто признает вину и они замнут дело, столкнулись с таким вызывающим поведением Святого сына?
Будда бы стерпел, но Небесный достопочтенный — нет!!!
В этот момент заговорил верховный старейшина, всё это время стоявший рядом с Мо Юйсян:
— Святой сын, признаёшь ли ты свою вину?!
Если вся Святая земля Тяньсюань подчинялась одному лишь Святому владыке, то должность верховного старейшины была создана специально для надзора над ним.
Этот верховный старейшина был прежним главой Святой земли Тяньсюань, его сила уже прорвала уровень Святого и достигла области пика Святого, что было отдельной сферой под Верховным — царством Святого короля.
До этого верховный старейшина позволял толпе в зале шуметь, не обращая на них никакого внимания, но теперь, увидев прибывшего Цзысяо, наконец заговорил.
Оглушительный голос, подобный раскату грома, прогремел по всему Главному залу.
Треск, треск, треск…
Пол под ногами Цзысяо пошёл паутиной трещин, его спина слегка согнулась.
Давление царства Святого короля — не то, что может выдержать человек на стадии Разделения духа. Духовная Сила внутри стала вязкой и застыла, духовная платформа и вовсе омрачилась тенью.
Но Цзысяо лишь немного приспособился, и, под аккомпанемент костяного хруста, с трудом, но выпрямил спину.
Это зрелище зажгло в глазах верховного старейшины искру одобрения.
Мо Юйсян была его избранной наследницей, а этот Цзысяо — наследником, которого выбрала Мо Юйсян. В некотором смысле, Цзысяо был его внуком по учению!
Зачем же ему было намеренно его донимать?
Всё это было сделано в Главном зале, перед всеми, лишь для того, чтобы отчитаться перед собравшимися.
Взмахнуть высоко, опустить легко: стоит Цзысяо признать вину, и он, как верховный старейшина, лично объявит ему три года домашнего ареста, и дело будет закрыто.
Мечты прекрасны, но реальность жестока.
Цзысяо поднял голову, его глубокий взгляд, подобный тёмному омуту, не позволял понять, о чём он думает.
— Докладываю верховному старейшине: ученик не признаёт вину.
— Что?!
Эти слова поразили не только верховного старейшину, но и всех остальных в Главном зале. Улики были неопровержимы, все они указывали на него, Святого сына.
Даже если отбросить происшествие на испытании, Святой сын совершил множество дел, вызывающих гнев Неба и людей. Если он даже вину не признает, как тогда держать ответ перед молодыми учениками?!
— Ученик не признаёт вину…
Будто боясь, что верховный старейшина не расслышал, Цзысяо повторил свои слова снова.
— Хм… Истинный Великий Старший Брат, — холодно усмехнулась Ло Тинсюань, глядя на Цзысяо.
Он тоже перевёл на неё взгляд. Знакомые черты; казалось, ещё несколько лет назад она была его тенью. Цзысяо очень любил эту девчушку.
Но кто бы мог подумать, что всего за несколько лет уважение, любовь и стыдливость исчезнут из её прекрасных глаз, сменившись нерасторжимой ледяной холодностью.
Впрочем, Цзысяо не винил её за это.
Небесный Путь не милосерден, относясь к мириадам творений как к соломенным псам.
Когда действует сам Небесный Путь, много ли найдётся культиваторов, подобных муравьям, способных ему противостоять?
К тому же, даже когда Цзысяо был «погрязшим в грехах», эта Младшая ученица сестры приходила на Пик Небесного Свода, стояла на коленях в Главном зале, умоляя Цзысяо «порвать с прошлым и начать новую жизнь».
Поэтому Цзысяо не станет играть в игры вроде охлаждения сердца и мести. Он просто хотел держаться от всего этого подальше.
Линь Е, этот Небесный избранник, тоже смотрел на Цзысяо со смешанными чувствами. Когда он вступил в горные врата, его «семья была разрушена и погибла», он был одинок, как дикий волк, и только забота этого Великого Старшего Брата постепенно вернула ему человеческий облик.
Но кто бы мог подумать, что всё обернётся так.
— Цзысяо… — раздался чистый и отрешённый голос Мо Юйсян.
Услышав этот голос, Цзысяо повернулся и посмотрел на своего Наставника. Сквозь вуаль он, казалось, увидел разочарование на её лице.
— Наставник, ученик не признаёт вину и не знает, в чём провинился, — голос Цзысяо был мягким и ровным, лишённым каких-либо эмоций.
— Святой сын! Ты всё ещё не признаёшь вину!
Один из вспыльчивых глав горы выступил вперёд и бросил перед ним несколько Кристаллов памяти.
В них, помимо дел из тайной области, были и всевозможные преступления, совершённые Святым сыном в обычные дни. Всё это ученики собрали по секте по собственной инициативе.
Цзысяо взял Кристаллы памяти и открыл один за другим.
И не посмотрел бы — беда, а посмотрел — сам испугался.
Что за чертовщина? Когда это я успел натворить столько преступлений? И каждое описано так, будто было на самом деле. Если бы Цзысяо не знал о кознях Небесного Пути, он бы и сам решил, что он — закоренелый злодей.
Увидев, что эмоции Цзысяо всколыхнулись, тот глава горы продолжал холодно усмехаться:
— Что скажешь? Теперь улики неопровержимы, ты всё ещё будешь запираться?
Цзысяо досмотрел все Кристаллы памяти один за другим, затем поднял голову, встретился взглядом с главой горы и тихо произнёс:
— Да, я всё посмотрел, но хочу спросить: признаю я вину или нет… тебе-то какое дело?
— Что ты…
Этот глава горы и мечтать не мог, что Цзысяо осмелится быть таким дерзким.
Когда-то, во время выбора Святого сына, он всё надеялся сделать своего ученика Святым сыном, но Мо Юйсян непонятно почему привела с мирских земель Цзысяо и тщательно его обучала, пока тот не получил титул Святого сына.
Между ними и так была вражда, и теперь он хотел пнуть Цзысяо, но никак не ожидал, что тот совсем не уважает его статус главы горы.
— Цзысяо! Ты хочешь смерти?! Ты смеешь так непочтительно относиться к главе горы!!!
— Смерти хочешь ты!
Столкнувшись с разъярённым главой горы, Цзысяо лишь презрительно скривил губы, совершенно не поддаваясь:
— Дело ещё не выяснено, мой Наставник молчит, Учитель [верховный старейшина] тоже молчит, а ты уже выскочил и спрашиваешь, признаю ли я вину.
— Должность Святого сына стоит сразу после Святого владыки — таковы правила нашей Святой земли Тяньсюань. Меня ещё не лишили этого титула, то есть я до сих пор Святой сын. Так что, прости за прямоту, кто ты такой, чтобы допрашивать меня, Святого сына?!
Грохот!!!
С последним словом Цзысяо вся его аура переменилась.
[Аура превосхождения активирована]
Хум…
Из Цзысяо хлынул дух таинственного и сокровенного, врат всех чудес.
Под ногами Цзысяо распустились золотые лотосы, небо затянули тёмные тучи, в которых зияли золотые трещины, и из этих трещин доносилось неизречённое слово Небесного Пути.
То ли гром, то ли рык, то ли шёпот…
Пряди волос на лбу Цзысяо шевелились без ветра, чёрное одеяние вздулось, его окутала аура, делавшая его облик неземным и бестелесным.