Суй Яньюань в глазах Юнь Цинмэн стала не просто предметом её воздыхания, а целой кучей ходячих денег! Как она могла упустить такое? Как могла упустить?
— Господин Суй… — желая получить скидку, Юнь Цинмэн снова уставилась на Суй Яньюаня. — Мы уже знакомы, значит, мы друзья, верно?
Лу Мин с одного взгляда поняла, на что она нацелилась, и, разумеется, кивнула, но решила пойти наперекор её желаниям:
— Вчера Лин Чжэнь уже познакомился с господином Е, а сегодня господин Е привёл господина Цзюня и госпожу Юнь, чтобы познакомить со мной. Конечно, мы друзья.
Смысл её слов был очевиден: это Е Чунсяо привёл вас знакомиться, это Е Чунсяо представил мне новых друзей, так что он и есть мой друг. Таким образом она не только ловко избежала возможности сблизиться с Юнь Цинмэн, но и приписала всю заслугу Е Чунсяо.
Это вызвало недовольство Наньгуна Мо, который ревновал, зато Е Чунсяо остался доволен. Он вдруг подумал, что этот книжник хоть и зачитался до глупости, но глаз у него намётан.
Будь на её месте кто-то другой, после такого унижения наверняка не выдержал бы и ушёл в слезах. Но разве Юнь Цинмэн была обычной? Нет! Даже если четверо главных героев по сути сами заигрывали с ней, она уже достаточно долго прожила в древности, чтобы понять: кроме этих четырёх чудаков, все остальные вели себя нормально. Разделение полов было превыше всего. Чем больше Суй Яньюань соблюдал дистанцию, тем больше Юнь Цинмэн убеждалась, что он редкий хороший человек, который заботится о её репутации.
Юнь Цинмэн радостно благодарила Е Чунсяо, а в душе её симпатия к Суй Яньюаню возросла ещё на один уровень.
Е Чунсяо впервые взглянул на Суй Яньюаня благосклонно. Хотя он и завидовал тому, что Мэнэр то и дело пыталась привлечь его внимание, это не отменяло того факта, что этот дурак сам оттолкнул её. Чем больше Е Чунсяо смотрел на него, тем больше одобрял. Если тот и дальше будет сохранять такой настрой, Мэнэр никогда не будет с ним. В то же время Е Чунсяо немного тревожился: такая хорошая девушка, как Мэнэр, не могла не найти того, кто устоит перед ней навсегда. Он ни за что не мог допустить такой случайности!
Главные герои мирно пообедали, а Лу Мин заодно заработала пятьсот лянов серебра. После того как Наньгун Мо, изрядно приревновав, ушёл вместе с Юнь Цинмэн, которую пришлось утешать, Е Чунсяо снова явился в комнату Суй Яньюаня. Его отношение переменилось.
— Вчера я был с тобой непочтителен, сегодня специально пришёл извиниться. Как насчёт того, чтобы я пригласил тебя в весёлый дом?
Лу Мин замахала руками, на лице её отразилась паника, словно перед ней была змея или скорпион:
— Нет-нет, о вчерашнем Лин Чжэнь уже забыл. Господин Е, не стоит принимать это близко к сердцу. Если у господина Е нет других дел, Лин Чжэню нужно повторить сегодняшние уроки.
Со стороны это выглядело как полная поглощённость учебой: «Я люблю учиться, учёба любит меня».
Е Чунсяо был умён: по поведению Мэнэр он уже понял, как сильно она стремится к Суй Яньюаню, но промолчал. В присутствии Юнь Цинмэн Е Чунсяо, возможно, был сама забота и сговорчивость. Но в глубине души он оставался тем самым наводящим ужас главой Демонической секты. Просто перед Юнь Цинмэн он прятал свои когти. И если он не мог действовать при ней, то перед Суй Яньюанем у него не было причин сдерживаться.
Не говоря ни слова, Е Чунсяо схватил Лу Мин и выпрыгнул с ней в окно. Это так напугало «слабого книжника», что тот громко завопил и вцепился мёртвой хваткой в пояс Е Чунсяо, боясь упасть. Е Чунсяо же — кроме Юнь Цинмэн никто не смел так с ним обращаться! От злости он чуть не сбросил её вниз. Хорошо, остатки разума подсказали ему, что этого человека выбрала Мэнэр и убивать его нельзя.
Потемнев лицом, Е Чунсяо с небывалой угрозой в голосе процедил:
— Отпусти. Я не стану повторять дважды.
«Слабый книжник» знал только одно: если отпустит — упадёт и разобьётся насмерть, поэтому вцепился в спасительную соломинку ещё крепче:
— Не отпущу! Господин Е, не дайте мне упасть! Мне ещё нужно сдать экзамены и прославить отца! Чем я вам не угодил, господин Е, зачем вы хотите меня погубить?.. Неужели, неужели вы тоже экзаменуемый? И хотите избавиться от конкурента, чтобы повысить свои шансы? Но на свете тысячи книжников, даже если убьёте меня, это не поможет! К тому же, если власти раскроют — это смертная казнь! Господин Е, не делайте глупостей!..
Е Чунсяо: …
Впервые он узнал, что книжники так много болтают. Пришлось приземлиться на одну из крыш. Он хотел оставить этого человека здесь на день в наказание, но никак не ожидал, что в этом хлюпике, не способном и курицу обидеть, окажется столько сил. Ему потребовалось немало времени, чтобы отодрать его от себя! А затем он запечатал Лу Мин акупунктурой.
Вот это хватка — типичный представитель боевых искусств! Лу Мин, которая не могла ни говорить, ни двигаться, смотрела на Е Чунсяо с полным отчаяния и обиды взглядом, и стоило ему собраться уйти, как слёзы полились градом.
Е Чунсяо снова впал в ступор. Кто из путников боевых искусств когда-либо проливал слёзы? Он видел, как плачут только слабые женщины. И его тронули бы лишь слёзы Мэнэр, на слёзы остальных ему было плевать. Но чтобы мужик заплакал — такого он ещё не видел! Будучи жестоким и безжалостным главой Демонической секты, он впервые столкнулся с таким хлюпиком, который ревёт с полным правом на это. Он тут же потерял самообладание. Если точнее — его мировоззрение рухнуло. А следом пришла глухая, невыразимая ярость.
— Чего ревёшь! — Спокойный, элегантный, не меняющийся в лице даже от убийства Е Чунсяо впервые испытал чувства, сходные с неистовством Наньгуна Мо.
Лу Мин заливалась слезами, и её было не остановить. Даже когда на неё прикрикнули, она не перестала. В конце концов, Е Чунсяо не только не мог её убить, но и не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось. Ну, прикрикнет и что с того? Ей было не страшно.
Лу Мин не обращала на него внимания, продолжая обижаться дальше.
Бить её нельзя, урезонить не получается — на душе у Е Чунсяо стало горько и обидно. Поначалу он ещё считал этого книжника проницательным, а теперь хотел только убивать. С трудом сдерживаясь, он повторял про себя мантру: «Мэнэр нравится этот человек, нельзя убивать, нельзя убивать». И, странное дело, чем больше он её повторял, тем сильнее чувствовал досаду и обиду. Ведь это они четверо первыми познакомились с Мэнэр! С какой стати Суй Яньюань должен ей нравиться?! А как же он? Он так хорошо к ней относится, когда она хоть раз сказала, что любит его, по собственной воле? Даже если и говорила, то только после того, как он вынуждал её разными уловками.
Чем больше он об этом думал, тем сильнее чувствовал, что он слишком много вложил, а получил взамен слишком мало. Он то твердил себе, что Мэнэр не такая, она просто стесняется говорить о чувствах, то снова завидовал Суй Яньюаню, которого Юнь Цинмэн так пылко домогалась.
Поначалу Лу Мин казалось, что этот великий злодей смотрит на неё, как на покойника. Но после того, как он несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, его взгляд сменился на смесь презрения и зависти: «Что во мне хуже, чем в этом хлюпике, который и мухи не обидит, к тому же труслив, как баба, и постоянно плачет?» И хотя он это хорошо скрывал… но Лу Мин не была по-мужски невнимательной, она не могла этого не заметить.