Вокруг Минцзюэ зазвенел ветерок-колокольчик Демона-искусительницы.
Это была её уловка перед тем, как свести человека с ума.
Минцзюэ закрыл слух, пытаясь не слышать этот звук, но колокольчики пробились прямо в божественное сознание.
Ну и ну.
Минцзюэ зажмурился и наглухо запечатал все пять чувств. Посмотрим, как ты теперь меня заморочишь.
Теперь, когда сознание заблокировано, он ничего не видел и тем более не слышал.
Демон-искусительница была прекрасной женщиной, её тонкое тело укрывала лёгкая дымка.
Увидь её простой смертный — непременно решил бы, что перед ним сошедшая с небес небожительница. Но Минцзюэ, запечатав чувства, ничего не замечал. Он лишь набросил вокруг себя защитный запрет, нащупал Юй Линя и Госпожу Сюй и пустился наутёк.
Эту тварь, Демона-искусительницу, он пока убить не мог. Но если не мог убить — мог удрать.
В мгновение ока защитный барьер пробил горные гряды и скрылся из виду демоницы.
Демон-искусительница с любопытством склонила голову, в руке её мелькнул едва заметный алый свет, и она с силой сжала его.
— Господин, пощадите! Господин, пощадите! — Маленький паук рухнул на колени и зарыдал.
В невинных чертах Демона-искусительницы проступило коварство, и чарующий звон колокольчиков снова коснулся слуха паука.
— Добыча сбежала. Что же теперь делать?
Этот тихий вздох звучал таинственно и сладко, словно небесный звук, услышав который можно было отрешиться от мирской суеты.
Глаза Маленького паука покраснели. Он прикусил губу, и вкус крови разлился во рту — боль немного прояснила сознание.
Но жажда убийства всё равно затопила сердце, и он глухо произнёс:
— Я поймаю их для вас.
Демон-искусительница тихонько рассмеялась.
— Я сама.
Тем временем Минцзюэ, спасая свою шкуру, наконец снял печать с чувств и отыскал пещеру, где раньше прятал Юй Чанъаня.
Юй Чанъань весь взмок от пота, но вместе с потом ушёл и жар — по крайней мере, сознание больше не мутилось до обмороков.
Увидев его, Минцзюэ не стал ничего объяснять. Четырьмя маленькими лапками — две за Юй Линя и Госпожу Сюй, две за Юй Чанъаня — он ухватил их и, не разбирая дороги, рванул вперёд.
Скорость была приличная, но, видно, таков был сюжет — он так и не выбрался за гору. Едва до подножия осталось метров десять, снова послышался звон колокольчиков.
Минцзюэ машинально запечатал чувства, но в следующее мгновение демоница настигла его.
И без взгляда было ясно — у подножия она уже расставила формацию. Сама гора была Демоном-искусительницей, а значит, всё в ней служило ей.
Ничего не видя, не слыша и не чуя, Минцзюэ мог только шарить вокруг.
Хотя её чары были сильны, атаки — не слишком мощные. Выдержишь соблазн — и, скорее всего, выживешь.
Минцзюэ начал понемногу, на ощупь, продвигаться к подножию.
На её жалкие укусы ему было плевать — драконья шкура, в которую он был одет, была настолько крепка, что даже нож вряд ли оставил бы на ней царапину.
И в следующую секунду он сам себе дал оплеуху.
В груди кольнуло, и пять чувств разом хлынули обратно.
Минцзюэ увидел Юй Чанъаня. Тот держал маленький кинжал, воткнутый ему прямо в сердце, а на лице застыло такое жалкое и трогательное выражение.
Казалось, только после того как он вонзил клинок, до него дошло, что что-то не так. Он расплакался:
— Прости, я не нарочно.
Другой бы не поверил, но Минцзюэ поверил — потому что звон колокольчиков всё ещё зудел у него в ушах, нашёптывая и подбивая убить Юй Чанъаня.
Минцзюэ выдернул нож и жестоко усмехнулся.
— Я не играю с тобой, а ты всё лезешь, да? Ладно. Давай. Я разрушу эту гору — и как ты тогда развлекаться будешь?