Днём,
В просторной вилле...
После напряжённого утра Цао Чэн вернулся в свой дом, покинутый несколько дней назад.
[Примечание: Цао Чэн жил один, чтобы избавиться от родительского контроля.]
Едва он вошёл, как услышал, как служанки, стоявшие по обе стороны от двери, воскликнули: «Молодой господин!»
Цао Чэн инстинктивно раскинул руки, наслаждаясь услугой «стриптиз» от злобных капиталистов, то есть от двух служанок... Кхм, он просто снимал верхнюю одежду.
Затем он поднял ногу,
и служанки помогли ему переобуться.
Когда Цао Чэн размышлял о том, как прогнившая капиталистическая жизнь легко лишает человека элементарных навыков самообслуживания...
Вдруг он услышал, как кто-то звонко позвал его: «А Чэн».
Услышав это,
Цао Чэн мгновенно перевёл взгляд на Су Цзиньхэ, стоявшую у лестницы.
Су Цзиньхэ, возможно, не ожидала внезапного возвращения Цао Чэна. Сейчас маленькая она была одета в просторную белую домашнюю одежду, на ногах — белые тапочки. Издалека она выглядела так, будто одета в траурное платье. Её чёрные волосы были небрежно распущены по плечам.
Возможно, из-за того, что последние несколько дней её насильно держали дома и запрещали выходить, её глаза покраснели, а её слегка приоткрытые, бледно-розовые губы выглядели влажными и мягкими.
Её изящное личико, меньше ладони, было покрыто слезами, вызывая сильное желание... нет, желание защитить.
Раньше Цао Чэн даже не взглянул бы на неё.
Но теперь Цао Чэн больше всего не мог видеть, как девушки страдают и плачут.
Он немедленно решил её утешить.
Он помахал ей рукой, а затем направился к дивану.
Одно лишь небрежное движение руки Цао Чэна заставило брови Су Цзиньхэ изогнуться, и на её обиженном личике появилась улыбка.
Улыбка обнажила её ямочки на щеках, придавая ей особую миловидность.
Даже после нескольких ночных сражений, которые полностью истощили его.
По идее, сегодня Цао Чэн не должен был ничего чувствовать, но Цао Чэн чуть было не...
Топ-топ-топ...
Раздались торопливые шаги.
Цао Чэн сел на диван и, глядя на маленькую «картофелину», которая всё ещё была ниже его ростом... Су Цзиньхэ, погрузился в раздумья.
Может, и не стоит её утешать...
А Су Цзиньхэ и не подозревала о низменных мыслях Цао Чэна. Под его пристальным взглядом её лицо залилось румянцем, в основном потому, что Цао Чэн впервые так внимательно её разглядывал.
К тому же, взгляд Цао Чэна был ей знаком: он был почти таким же, как тот, которым он смотрел на модель автомобиля в прошлом месяце...
Это заставило Су Цзиньхэ нервничать и смущаться.
Она спрятала руки за спиной, сжимая их так, что костяшки побелели.
Чтобы разрядить обстановку, Су Цзиньхэ робко спросила:
— А, А Чэн, где ты был эти несколько дней?
Её голос был мягким и нежным, с оттенком осторожности. Услышав это, сердце Цао Чэна растаяло.
Хотя за эти короткие несколько дней он пережил сотни битв, и его сопротивляемость давно уже не та, что прежде.
Но он не выдержал, совсем не выдержал!
— Да нигде особо, ел да пил каждый день, выходил погулять, когда было время.
Цао Чэн изменил своё прежнее отношение к ней, скрыл угрюмость и жестокость прежнего «я», и, говоря это, одарил её улыбкой «солнечного парня».
[Звонок! Благосклонность Су Цзиньхэ к хозяину +3, текущая общая благосклонность — 79 (обожание)]
Услышав это,
Цао Чэн улыбнулся ещё ярче, чувствуя себя словно в мире хентая.
Должен ли он тогда делать то, что делают в мире хентая?
Подумав об этом, Цао Чэн похлопал по месту рядом с собой.
— Правда?
— Ладно, ладно, хватит об этом. И ты не стой, подойди, сядь.
— А? О...
Су Цзиньхэ была немного удивлена.
На её лице появилось растерянное выражение.
Главным образом потому, что с тех пор, как она выросла, она не видела такого Цао Чэна. Месяц назад она видела его таким, но несколько дней назад он был к ней крайне холоден.
Это породило сомнения в душе Су Цзиньхэ.
Неужели я сделала что-то не так?
Но под пристальным взглядом Цао Чэна у неё не было времени размышлять, и она послушно села рядом с ним.
Но она всё равно не могла унять любопытство, почему отношение Цао Чэна снова изменилось, поэтому украдкой подняла своё покрасневшее, изящное личико, чтобы посмотреть на Цао Чэна.
Она хотела узнать, почему он так изменился.
Пока она украдкой смотрела на Цао Чэна, Цао Чэн тоже смотрел на неё, и в его голове всё ещё крутился тот вопрос...
[Звонок! Перед вами выбор, который должен сделать хозяин по отношению к главной героине Су Цзиньхэ.]
[Вариант 1: Сохранить статус-кво, продолжать удерживать Су Цзиньхэ здесь и ничего не делать, ожидая окончания сюжета. Вы получите презрение системы.]
[Вариант 2: Как и главный герой, медленно повышать её благосклонность, а затем... Хотя вы получите презрение системы, но также будет награда в виде навыка «Мастерство владения различными видами огнестрельного оружия».]
[Вариант 3: Я хочу быть настоящим злодеем! (?ω?) Награда: 2 очка «Ауры злодея». (Может снизить благосклонность Су Цзиньхэ)]
Цао Чэн был беспомощен.
Первый вариант можно было сразу проигнорировать.
Второй вариант выглядел заманчиво. Семья Цао была богата и влиятельна, и они могли тайно достать оружие, но это, чёрт возьми, была Великая Ся, какой толк от «Мастерства владения различными видами огнестрельного оружия»?!.
Учитывая описание в разделе «Сила» системы.
Там были использованы описания реальной силы культивации, поэтому Цао Чэн предположил, что этот мир не так прост.
Горячее оружие, хотя и представляло угрозу для обычных людей, для культиваторов было как хлопанье по бедру, чтобы напугать тигра — совершенно бесполезно.
Поэтому Цао Чэн исключил и второй вариант.
Что касается третьего варианта... он сказал, что это *может* снизить благосклонность, верно?
Значит, может и повысить?
Цао Чэн решил рискнуть, превратить велосипед в мотоцикл.
Поэтому он решительно выбрал третий вариант.
— Сяо Хэ, тебе не скучно было сидеть дома эти дни?
Глядя на красивого, «солнечного» Цао Чэна перед ней, Су Цзиньхэ невольно сжала губы.
Хотя её здесь кормили и поили отменно.
Если она хотела что-то, они могли это купить, как только она скажет людям внизу, но здесь были только слуги, даже поговорить не с кем. Чтобы поговорить с кем-нибудь, ей приходилось ждать до вечера.
Потому что её друзья днём работали, и только вечером у них появлялось время.
Тоскливо было, конечно.
Самым главным было то, что отец и мать Цао Чэна поручили ей следить за Цао Чэном и немедленно связаться с ними, если что-то случится.
Но теперь, не говоря уже о том, чтобы следить за Цао Чэном,
она даже из дома не могла выйти...
И она боялась сказать об этом отцу и матери Цао Чэна, потому что Цао Чэн, когда уходил, жестоко сказал:
«Если ты осмелишься рассказать об этом моим родителям, я найду способ выгнать тебя!»
Но она не хотела уходить, поэтому ей оставалось только послушно оставаться здесь.
Но теперь, глядя на «солнечного» Цао Чэна перед собой, Су Цзиньхэ, после долгих размышлений и набравшись смелости, кивнула.
— Да, было довольно скучно.
— Сяо Хэ, ты хочешь выйти?
Цао Чэн ослепительно улыбнулся, сделал приглашающий жест и взял её тонкую, прохладную, будто лишённую костей руку.
Су Цзиньхэ посмотрела на Цао Чэна перед собой, словно что-то вспомнив.
Её лицо покраснело, она выглядела сдержанной и немного нервной, прикусывая нижнюю губу зубами, а в глазах снова появились влажные пятна.
Сейчас она выглядела в точности как героиня в мире хентая.
— Я, я...