……
У Юй Жаньсинь на лице застыло изумлённое выражение.
У этой девчонки окончательно мозги закипели?
Она понятия не имела, что творилось в голове у И Циньэр, но уже смирилась с тем, что у той мозги устроены причудливым образом.
Начинала привыкать.
— Почему? Объясни причину.
Тут И Циньэр просто подняла руку, вытерла слёзы, потёрла глаза, но в покрасневших веках сквозила какая-то печаль.
— Ничего. Прости.
Юй Жаньсинь: ?
— Я сказала что-то не то. Прости.
— За что извиняешься?
— Прости.
И после этого И Циньэр развернулась и ушла.
???
Чего она вообще хочет? То так, то эдак? А теперь, не пожелав ничего больше говорить, просто уходит?
Глядя, как И Циньэр постепенно удаляется, Юй Жаньсинь распалялась всё сильнее.
— …
— Я не принимаю это.
Я же тебя вытащила, И Циньэр, ты хотя бы должна поблагодарить, правда?
И она не могла просто так позволить И Циньэр уйти.
С недовольством и обидой она направилась следом.
Юй Жаньсинь шагала широко и быстро догнала И Циньэр.
Встала перед ней и спросила:
— Ты вообще что…?
Она имела в виду.
Юй Жаньсинь не договорила.
У И Циньэр градом катились слёзы.
Казалось, при каждой встрече с Юй Жаньсинь И Циньэр непременно плакала — странный феномен.
На изящном лице вечно были эти лишние штуки.
Красиво.
И не красиво тоже.
Юй Жаньсинь хотела допросить её, укорить, но стоило собраться с духом, как она видела это лицо.
И перед этим лицом она никак не могла выговорить те слова.
— И Циньэр.
— Что.
И Циньэр даже не взглянула на неё и, ответив, собралась обойти Юй Жаньсинь сбоку.
Юй Жаньсинь протянула руку и преградила ей путь. Она решила утихомирить свой гнев и спокойно спросить, что значат все эти её выходки.
Сейчас ей было не всё равно. Ей было не всё равно, зачем И Циньэр приближалась к ней, не всё равно, почему та вела себя перед ней так нелепо, не всё равно, почему И Циньэр всё время плакала без причины.
И тем более не всё равно, почему сейчас она хочет уйти.
Она не принимала такого своеволия И Циньэр.
— У меня сейчас настроение хуже некуда, так что лучше тебе мне всё хорошенько объяснить.
Ну ладно, ничего путного из её уст всё равно не вылетало.
— …
— Говори, пожалуйста.
— …
— …
Юй Жаньсинь чуть не стошнило. Эта малявка даже вида не делала, что желает угодить, просто стояла, опустив голову, и молчала. Уж не задолжала ли она ей в прошлой жизни?
Так они и стояли: Юй Жаньсинь преграждала путь И Циньэр, а та опускала голову. Ни та, ни другая не двигались.
В статуи играют?
— Я пойду первая. Пропусти.
— Ты ещё не ответила на мой вопрос.
— Пропусти…
— …
Каждая упёрлась в своём, и ни одна не желала уступать.
И Циньэр, ах ты.
Досада, просто досада.
Ну ответила бы честно — и дело с концом? Зачем тратить время попусту и портить настроение друг другу?
Юй Жаньсинь глубоко вздохнула.
Кстати, она ведь только что просила её обнять? Может, она злится именно из-за этого?
Ну какие проблемы обниматься двум девушкам?
И к тому же, мы здесь, на улице…
— Я сказала, пропусти! — громко выкрикнула И Циньэр.
Ого, ну и ну, действительно рассердилась? Я тебя спасла, а ты на меня же и орёшь.
Ладно, дядюшка ещё стерпит, а тётушка — нет!
— Ха, И Циньэр, смелая такая?
— Тогда не реви.
Коротышка перед ней ничего не ответила, а просто снова развернулась, собираясь уйти.
Юй Жаньсинь поспешно схватила её.
—
И Циньэр была уже на грани срыва. Когда эффект Сердца Храбрости пропал, она от гнёта и предупреждений Е Яня лишилась способности мыслить.
Сама она уже смирилась с тем, что Е Янь её поколотит и она уйдёт, ведь, как ни крути, на этот раз она не умрёт — столько народу смотрит.
Но она очень боялась боли. В прошлой жизни она страдала от болезней, терпела много боли: боль от медицинских приборов, боль от уколов врачей, боль от трубок, которые в неё вставляли.
Хотя её никогда не били, она понимала, что вряд ли выдержит это, и вдобавок, возможно, из-за этого избиения.
Е Янь стал бы её кошмаром.
И она больше никогда не посмела бы с ним бороться.
Возможно, если показать слабость, Е Янь её пощадит, но Юй Жаньсинь была её первой подругой, единственной и неповторимой.
Она ни за что не потерпит угроз Е Яня.
Поэтому выбора у неё не было.
В мире нет ничего, что могло бы остановить время, поэтому её история продолжалась.
В событиях тоже случаются перемены.
И этим переменам стала Юй Жаньсинь.
Она эффектно заставила Е Яня замолчать и открыла путь, чтобы увести её отсюда.
Позади — кромешная тьма, а впереди…
Кроме света, там была ещё и прекрасная девушка.
В сердце И Циньэр зародилось нежное чувство — такое, какого она не испытывала ни в прошлой жизни, ни после переселения.
Ей хотелось броситься в объятия Юй Жаньсинь.
Само собой захотелось.
Нестерпимо сильно.
И вот она сказала Юй Жаньсинь те слова.
Но сразу осознала, что поступила нехорошо, но мозг отказывался думать — ей было так горько, так больно.
Она не понимала, что с ней такое.
Вдруг ей захотелось больше не оставаться здесь. Захотелось сбежать.
Убежать как можно дальше.
Себя такую И Циньэр ненавидела.
—
— …
— Отпусти меня.
— Я сказала, отпусти сейчас же!
Эта коротышка, что, взбесилась?
Юй Жаньсинь понимала, что сперва нужно заставить И Циньэр успокоиться.
Она огляделась, заметила укромный уголок, где, похоже, никто не увидит.
Там самое место. Обниму, если надо.
Ничего со мной не случится.
И Юй Жаньсинь потащила И Циньэр туда.
— Что ты делаешь? Не могла отпустить меня…
— Умоляю…
И Циньэр, не способная совладать с эмоциями, тяжело дышала, её грудь вздымалась, и она громко зарыдала.
Голос был ужасен…
Юй Жаньсинь наконец дотащила И Циньэр туда, сразу схватила её за плечи, прижала к углу, а потом обхватила руками и прижала к себе.
— Теперь ты довольна?
— Не плачь, ладно?
……
……
Юй Жаньсинь сидела с И Циньэр на скамейке где-то в кампусе.
— Значит, этот Е Янь угрожал, чтобы ты ко мне не подходила, а ты огрызнулась, и он взбесился?
В глазах Юй Жаньсинь Е Янь упал ещё на одну ступень.
Ей было и любопытно, какие же резкие слова сказала И Циньэр, что он так расклеился.
— М-м… — наконец ответила И Циньэр.
Кстати, она же вроде как была в него влюблена? Ну, услышала, что он о ней переживает, и снова выкинула глупость? Хм, вполне вероятно.
— Э-э… Спасибо тебе.
— За что спасибо?
— За то, что спасла сейчас. Если бы не ты, меня бы, наверное, побили.
Это было приятно слышать.
Правда, ей казалось, что Е Янь не настолько опустится, чтобы собственноручно бить такую малявку.
— Пустяки, само собой вышло.
— Главное, я не хотела, чтобы вы двое марали мою репутацию.
— Прости…
— Это не нужно говорить.
Хмык, когда малявка успокоилась, она вполне вежлива.
— Ты хороший человек.
Юй Жаньсинь: …
— Я запомню эту милость на всю жизнь.
Юй Жаньсинь вздохнула:
— Не надо уж так, угостишь меня обедом — и в расчёте.
Один обед для тебя, барышни, не проблема, верно?
— Тогда… может, сегодня вечером?
— Во сколько.
— В семь?
— Я пойду первая. В семь у входа в школу.
Юй Жаньсинь поднялась и пошла в общежитие. И Циньэр смотрела ей вслед.
Ура, Главная героиня зовёт меня на обед.
Хотя плачу я…
Кстати.
—
А что это только что было?